Сергей Быльцов – Ахилл (страница 7)

Когда резвый мальчик проявлял неусидчивость и убегал от Учителя с криком: не надо меня воспитывать, тот ему говорил с дружелюбной улыбкой:

– Воспитание есть украшение в счастье и прибежище в несчастье.

Мудрый кентавр, поймав маленького Ахилла, сажал его позади себя на ту часть своего туловища, которая была конской спиной, и сначала просто катал его, а потом тренировал его держать равновесие, идя сначала шагом и впоследствии переходя на бег. Жизнерадостный мальчик при этом часто смеялся.

Согласно Филострату, мудрый Кентавр, мягко улыбаясь, так своему воспитаннику говорил и пророчил:

– Я сам без понукания прибавляю ход; я же тебя подбодряю; обычный конь же в этом случае горячится, и тебе тогда не пришлось бы смеяться. Незаметно научившись ездить на мне, ты впоследствии с оружием будешь мчаться на своем Ксанфе и Балии, много возьмешь городов, ты, столь божественный в беге, много героев убьешь, которые захотят состязаться с тобою воинской доблести.

Пиндар в «Немейских одах» поет, что русый Ахилл еще отроком, под кровом матери Хирона Филиры тешился славными деяниями, не давая покоя дроту с коротким клинком, подобному вихрям. В битве нес он смерть дикому льву и свирепому вепрю.

Их хрипящие туши приносил он кентавру-учителю, сыну Крона, когда было ему совсем мало лет, и таков он остался навсегда.

Даже богиня охоты и дикой природы Артемида дивилась Ахиллу, без собак и без лукавых сетей настигающему оленей лишь силою собственных ног. С тех самых пор к Ахиллу навсегда пристало прозвище «быстроногий». Хотя некоторые говорят, что быстроногим сына Пелея прозвали не столько за быстроту его ног, сколько за быстроту всего его тела и особенно – рук, ибо он мгновенно метал дротики и копье, и они поражали врага быстрее и дальше, чем у лучников стрелы из лука и всегда он попадал точно в цель.

Сам Ахилл в незавершенной поэме Стация про обучение у Хирона так говорил:

–У Хирона я пищу вкушал непростую, не голод свой насыщал, но львиным мясом лишь жестким, мякоть полуживой волчицы едой моей стала. Мудрый наставник учил меня в одиночку красться по гиблым болотам и улыбаться при виде диких зверей, не бояться волн, разбивающих скалы, и чащи леса безмолвной. Были тогда уже меч при руке и колчан за спиною – ранняя тяга к оружию. Только лишь дюжина лет моей жизни суровой минула, стал заставлять он меня обгонять уж ланей летящих и лапифских коней, догонять и посланный к цели дротик. Не позволял никогда мне наставник преследовать робких серн или рысей копьем поражать осторожных в чащобах, но позволял угрюмых медведей в берлогах, грозных вепрей тревожить, тигрица мощная скрыться от меня не могла, как и горная львица с потомством в пещере…

Ахилл оказался разносторонне способным учеником. Плиний Старший рассказывает, что он нашёл траву, которой можно было излечивать раны.

18. Ахилл учится у Хирона бряцать плектром и справедливости

Ахилл о воспитании у Кентавра всегда с теплотой вспоминал:

– После игры на свирели меня научил мудрый Хирон бряцать Аполлоновым плектром и восхвалять в песнопениях доблести древних героев, зельям и также травам целебным, средство какое чрезмерную кровь остановит, какое сон наведет, какое открытые раны закроет, язвы какие железом, какие травами лечат. В душу вложил справедливости мне он святые заветы. Вот таковы были мои начальные подростковые годы.

Пелид в отличии от Геракла никогда не был чуждым Музам. Сама велеречивая Муза эпической поэзии Каллиопа, приглашенная Хироном, учила Ахилла возглашению прекрасного слова и пению. Песни времен героических в книге своей эта задумчивая Муза с пышными волосами хранила и научила своему крику Пелида.

Секст Эмпирик в книге «Против ученых» говорит, что нет ничего странного в том, что Ахилл, будучи влюбчивым и невоздержанным, мог ревностно заниматься музыкой.

Так же и Стаций говорит, что для подросшего Ахилла уже не под свирель, а под лиру часто пел Хирон сказания о древних героях.

Согласно «Эподам» Горация, своему питомцу пел Кентавр знаменитый:

– В бою непобедимый ты смертным Фетидой рожден. Край Ассарака тебя ожидает, где хладные волны скудного текут Скамандра, и быстро бежит Симоис. Путь же обратный тебе отрезала всемогущая Мойра, и даже мать лазурная в отчий дом не вернет уж тебя. Там облегчай вином и песней тяжелое горе: они утеху сладкую в скорби человеку дают.

Согласно Филострату, Ахилл был самым справедливым из героев как по природе, так и вследствие обучения у Хирона.

Почти каждый вечер, чтоб тот и во сне помнил, русоволосый Кентавр, поглаживая коротко подстриженную кудрявую золотистую бородку, говорил своему воспитаннику:

– Будь всегда справедливым, ибо в правде все добродетели мира.

Когда же воспитанник просил объяснить, что такое справедливость, Филирид, не задумываясь, обычно кратко так и очень серьезно ему отвечал:

– Это, прежде всего, равенство всех, без исключения, перед законами.

Потом, окидывая Ахилла все понимающим взором мудрых бирюзовых глаз, в которых сквозь серьезность виднелась лукавость, добавлял:

– Если все будут справедливыми, то и в любимой тобой храбрости не будет необходимости, которая и правит миром.

19. Ахилл провожает отца в плаванье с аргонавтами

Вместе с Хироном маленький Ахилл предпринял небольшое путешествие в Иолк, расположенный к югу от горы Пелион, на которой была пещера мудрого кентавра. Они собирались проводить аргонавтов, отправившихся в беспримерное плаванье на корабле «Арго» в далекую неизведанную Колхиду за золотым руном. Говорят, что это особенное руно давало счастье и процветание народу, владеющему золотой шкурой сына Посейдона и Феофаны Крия – барана, умеющего к тому же и летать.

Когда, засверкав своими дивными пурпурными перстами, Эос уже на зарумянившемся востоке створы багряных дверей раскрыла и отворила сени, своего розового дома, полные утром по-особенному благоухающих роз. Ясным взором богиня утренней зари окинула Пелиона крутые вершины, и по берегам зашумело ветром гонимые волны, загудел Пелионский «Арго» – время пришло кораблю в далекий путь направляться. Герои пловцы – цвет лучший Эллады расселись каждый у своего весла. В середине сидел родитель Ахилла Пелей, рядом с ним могучий Геракл, под которым прогнулось корабельное днище.

Аполлоний Родосский поет, как Ясон со слезами очи отвел от родимой отчизны. Все остальные, подобно тем, кто ведет хороводы, славя Феба в Дельфах ли, в Делосе ль, и под формингу, вокруг алтаря в едином круженье в такт ногами проворными землю стремительно топчут, – так и они под кифару Орфея веслами били моря воду тугую. Кругом же волны плескались и пеной плевались, а здесь и там бежали темные струи, бурно кипя и громко бушуя. Под силой мужей многомощных стремительно понесся корабль, как птица, и под солнечными лучами сверкали, как крылья, паруса и снасти его, а за ним непрерывно пенные расходились волны – дорожки,

В день тот все боги смотрели вниз с широкого неба и на чудный корабль, и на сонм мужей боговидных, доблестных тех героев, что плыли тогда на «Арго». А на горных вершинах нимфы Пелейские в страхе виду тому изумлялись, глядя как на разрезающее волны творенье Афины Эрганы (труженица), так на героев самих, мощными сотрясающих весла руками.

Так же и Хирон, сын Филиры и Крона, вблизи волны седовласой конские копыта мочил, человечьей рукою могучей привет посылая путникам, среди которых было не мало его учеников. Их провожая, ярый кентавр, усмехнувшись из-под добрых бровей, много желал всем со славной победой из далекой Колхиды вернуться.

На мускулистой буланой спине высокого даже для кентавров Хирона маленький воспитанник восседал, чтобы лучше видеть отплывавших героев и махая ручонками, он перекрикивал воспитателя и громко орал:

– С руном или без руна, но главное, чтобы вы все живыми и побыстрее обратно вернулись и, особенно ты, мой милый отец, которого я так редко вижу!

Как будто несмышленый белобрысый мальчишка с тонкими, как нитки, обожженными губами, предвидел собственное плавание под неприступные стены священного Илиона, из которого ему Мойра не судила живым обратно вернуться, несмотря на всю его огромную силу.

20. Случай со шкурой Геракла

Однажды на гору Пелион, в пещеру старинную, вокруг которой корабельные сосны густо растут, вперемежку с могучими раскидистыми платанами и дубами заглянул величайший герой, цвет лучший Эллады, чтоб поприветствовать своего учителя и друга – знаменитого Кентавра, обитавшего там.

Геракл не помнил сколько лет там жил древний титан Филирид с телом буланым полумужа, полуконя. Мудрым и праведным казался этот еще мощный старик, бывший самым известным в Элладе воспитателем и учителем, сыну прекрасноволосой Алкмены и Зевса. Ласково прославленного гостя, совершившего уже большую часть своих подвигов, встретил ярый Кентавр, готовивший обед в ожидании своего питомца Ахилла с охоты. Хирон на самом пороге своей полурукотворной пещеры встретил Геракла, обнял, как любимого друга и под высокие своды в дом свой повел. Не было пещеры такой у его диких собратьев-кентавров – всюду здесь развешены на стенах высоких не только чучела и рога разных диких зверей и копья, не знавшие битвы, но и свирели и лира и, много пучков высушенных трав для исцеленья людей и животных.