Сергей Быльцов – Ахилл (страница 30)

Приам приказывает отложить рассмотрение жалобы греческих послов до прибытия Александра. Он видел, конечно, что некоторые из присутствующих на этом совете взволнованы речью Паламеда и что они, хотя и молчат, но своими взглядами осуждают совершенный Парисом бесчестный поступок, ибо Паламед излагал все удивительно складно.

Таким образом, в этот день совет распускают, а послов отводит к себе в дом с их согласия один из самых авторитетных троянских старейшин Антенор, человек гостеприимный и в большей степени, чем другие, приверженец добра, справедливости и чести.

Через несколько дней в Трою является Александр. Весь народ проклинает его: кто за дерзкий и наглый поступок, кто за тяжкую и не справедливую обиду, нанесенную Менелаю, и нет средь троянцев никого, кто бы его одобрял.

78. Гекуба и царевичи против выдачи Елены [16]

Встревоженный Приам созывает сыновей и спрашивает у них совета, следует ли возвращать Елену и похищенные богатства, и те единогласно говорят – отказать. Возбужденные необычной красотой эллинских женщин, которые прибыли с Еленой, они уже наметили их себе в наложницы, так как они были варварами и действовали под влиянием жадности и похотливой страсти.

Тогда мудрый правитель Приам созывает на совет знатных старцев и спрашивает у них как ему следует поступить. Но тут царские сыновья внезапно ворвались в совет и грубо пригрозили расправой некоторым из советников, если те решат иначе, чем угодно им.

Тем временем народ, собравшись на площади, громко выражал криками и руганью свое возмущение и справедливое негодование за нанесенную грекам обиду, притом столь недостойным честных людей образом. Поэтому прибывший в Трою Александр, охваченный страстью и опасаясь, как бы народ не учинил бунта, сам в окружении многочисленных вооруженных братьев и их личных охранников напал на собравшуюся у стен царского дворца толпу, и некоторые горожане при этом были ранены и убиты. Оставшихся людей спас приход влиятельных членов совета под предводительством благочестивого Антенора. Так, ничего не добившись и только напрасно пострадав, народ, униженный и оскорбленный царскими сыновьями, с глухим ропотом разошелся по домам.

На следующий день царь, поддавшись уговорам супруги Гекубы, приходит к Елене и, ласково приветствуя ее, говорит:

– Возрадуйся милая Тиндарида и будь уверена в моем к тебе самом добром расположении. Расскажи мне, красавица, подробно о себе, кто ты такая и откуда родом.

Та отвечает,

– Мой почтенный и возлюбленный свекор! Ты вопрошаешь о роде меня, и тебе я подробно все расскажу, Дарданид богу подобный. Я твоя родственница и по происхождению гораздо ближе к тебе с Гекубой и Александру, чем к Менелаю и Агамемнону…

Елена припомнила всю родословную своих предков, сказав, что Данай и Агенор были основателями и ее рода, и рода Приама. Она привела также и доказательства своего родства с Гекубой по материнской линии, так как сын Агенора Феникс положил начало их близкому родству, – его потомки и Димант, отец Гекубы, и Леда…

Закончив рассказывать о себе, прекрасная Спартанка расплакалась и нежным голосом стала просить:

– Умоляю благородный Приам, не выдавай меня грекам, раз уж принял меня под свое высокое покровительство. Мы с сыном твоим Александром полюбили друг друга, а что может быть выше любви? Смысл нашей с ним жизни теперь в том, чтобы видеть и слышать друг друга, мы с ним не можем жить врозь. А что касается обвинений в похищенье спартанских богатств, то это все ложь. Из спартанской казны мы с Александром увезли лишь то, что мне принадлежало по праву, ведь я законная дочь царя Тиндарея, который только недавно, после обожествления моих братьев Кастора и Полидевка уступил Менелаю, своему чужеземному зятю царскую власть в Спарте и Мессении при сохранении за мной моей собственности.

В ответ Приам лишь озадаченно покачал в обе стороны седой головой и так захлопал своими белесыми ресницами, прикрывавшими водянистые глаза с красными прожилками, что было не ясно, что же он решил.

Гекуба же, узнав о горячем желании Елены остаться в Трое с ее любимым сыном Парисом и одновременно о близком родстве с ней, обласкала ее и стала прилагать все усилия, чтобы ее не выдали, тогда как Приам и его сыновья и советники уже решили не откладывать больше переговоров с послами и не противиться желанию народа. С Гекубой был согласен один Деифоб, которому, как и Александру, любовная страсть к Елене мешала принять правильное решение. Поэтому Гекуба с упорством умоляла теперь Приама и сыновей оставить Спартанку, и ее никак не могли оторвать от Елены, и всех она пыталась склонить на свою сторону.

80. Елена сама решает остаться в Трое с Парисом

На следующий день Менелай со своими спутниками приходит в совет, собравшийся вместе с большой толпой на городской площади, и громогласно требует вернуть ему жену и все то, что было похищено вместе с ней.

Тогда Приам, который не остался глух ни к просьбам Елены, ни к уговорам жены, стоя в окружении сыновей, Спартанке, которая была специально приглашена, чтобы появиться перед народом, в наступившей тишине громко, чтоб слышали все, говорит:

– Когда – то спартанский царь Тиндарей, твой смертный родитель, предложил тебе, Елена, самой выбрать мужа из прибывших в Спарту женихов, и все остальные женихи, среди которых было много могущественных греческих царей, решили, что это справедливо. Теперь и я тебе предлагаю так же справедливо самой решить с кем и где ты хочешь жить дальше? Ведь ты не рабыня царя Менелая, сам Зевс – божественный твой отец, и ты можешь сама распоряжаться своей судьбой. Так ответь же при всем нашем народе и вот при этих послах – хочешь ты в Трое остаться с сыном моим Александром или хочешь возвратиться к своим и жить с Менелаем? Как сама ты решишь, так и будет, и твое решение будет нашим окончательным ответом Менелаю и остальным ахейским послам!

Елена, отбросив назад свои рыжеватые с медным отливом волосы, сзади свисавшие крупными локонами, а на висках кудрявившиеся мелкими завитушками, гордо подняла свою невероятно красивую голову. Она медленно обвела своими прекрасными серыми глазами сначала Приама, потом толпу, ненадолго задержалась на послах и Менелае и, наконец, остановилась на Александре. Она вся засветилась какой-то особенной даже для нее красотой, ее прекрасное лицо, сиявшее неподдельной любовью, очаровывало так, что от него невозможно было оторвать глаз. На площади установилась звенящая тишина, все, дыхание затаив, с нарастающим нетерпением ждали ее ответа, как будто от него зависела их собственная жизнь. И вот своим грудным голосом, сейчас задрожавшим и ставшим особенно низким, она сказала на удивление твёрдо, без каких бы то ни было сомнений и колебаний:

– Все лгут, кто говорит, что Александр, воспользовавшись отсутствием гостеприимного Менелая, меня коварно похитил. Я приехала сюда по своей воле потому, что, полюбив Александра, не желаю лгать, оставаясь женой Менелая…

Толпа, как один человек, вздохнула и выдохнула с явным облегчением. На лице Елены появилась и на миг застыла улыбка смущения, казалось, она не знала стоит ли ей говорить дальше то, что хотелось и, чуть поколебавшись, она тихо сказала:

– И потом, как дочери Тиндарея, так давно сама Могучая Судьба поступить мне предначертала.

Мощный, одобрительный рев народа прокатился как вал Посейдона по главной площади Илиона и поглотил без следа отчаянные крики Гелена и Кассандры и гневные возгласы Менелая с другими послами.

Почему Спартанка именно так предпочла решить свою судьбу (и заодно судьбу многих великих героев и целых народов) – можно только гадать: одни решение Елены объясняют ее чрезмерной любовью к Парису, внушенную Афродитой, другие – страхом перед заслуженным наказанием, которого она ожидала от законного супруга за то, что бежала из дома с любовником, да еще и со спартанской казной, третьи же – волей непреложной Мойры Лахесис и вытекающим из нее решением Зевса.

Какими бы мотивами не руководствовалась Елена, но решение было принято.

Народ продолжал одобрительно гудеть толи, одобряя справедливое решение своего царя предоставить выбор самой Елене, толи просто восхищаясь ее необыкновенной для людей красотой, которая теперь будет всегда с ними. Входившие в совет цари разных земель и троянские царевичи, заполучив Елену, разошлись со сходки не без радостного ликованья – они почему-то думали, что божественная красота Спартанки принесет Троаде и ее народу счастье и процветание. Как часто люди в своих прогнозах не просто в чем -то ошибаются, а предполагают в самом главном все строго наоборот.

81. Антенор мешает Приамидам убить послов

Диктис Критский говорит, что после решения Елены остаться в Трое с Парисом и последовавшего за этим окончательного отказа Приама возвратить Елену и похищенные драгоценности никогда не унывающий Одиссей опять потребовал созыва троянцами совета. Он это сделал скорее ради того, чтобы еще раз свести воедино все происшедшее, чем чтобы добиться изменения решения царя Илиона. Итакиец вновь напомнил в своей красочной речи обо всем недостойном, что учинил против Греции Александр. Слова же Елены он объяснил так:

– Хоть у Париса одна бровь выступает вперед больше другой, но все равно он очень красив и потому сумел соблазнить жену своего радушного гостеприимца. И, если Александр ее не силой увез, а сумел уговорить на добровольный побег, разве от этого меньше его вина?! Ведь, даже, если б Елена сама его домогалась, как Антея Беллерофонта, то он должен был бы, уплыть один и как можно быстрее, а не обворовывать своего гостеприимца…