Сергей Быльцов – Ахилл (страница 2)

Такая же властолюбивая, как и Гера, Афина и без происков мачехи была недовольна отцом. Как поет прославленный всеми Гомер, ей не нравилось, что Кронид часто свирепствует мрачной душой:

– Лютый, всегда неправдивый, моих предприятий вечный рушитель, он никогда не воспомнит, сколько раз я спасала его лучшего смертного сына, Эврисфеем томимого в подвигах тяжких. Если бы не моя помощь, Геракл не избегнул бы гибельных вод, глубокого Стикса.

Так не однажды говорила богиня – воительница, мечтая о том времени, когда заставит Зевса опять уважительно называть Афину только любезной!

Позже к Гере с Афиной присоединился Аполлон, который не мог простить жестокому отцу убийства молниями его любимого сына Асклепия, который по воле Мойры Лахесис был сначала Зевсом убит, а потом воскрешен и стал богом врачевания.

Морская богиня Фетида пришла и от уз, которыми успели связать сонного Олимпийца, его избавила, быстро призвав на вечно покрытый снегами Олимп великана сторукого в помощь. Имя ему Бриарей у богов, у людей же – Эгеон. Силою страшной своею он даже отца превосходит. Возле Кронида сел Гекатонхейр громадный в сознании радостном собственной силы, боги же в ужас пришли и сковывать Владыку Олимпа дальше не стали и кто куда разбежались.

Проснувшийся Олимпиец нисколько не испугался, потому что не верил, что может лишиться власти таким совсем неподобающим образом. Для него все это было просто семейным скандалом, ведь все олимпийцы были его семьей. Скорее он был сильно рассержен и даже взбешен столь активным неповиновением, попыткой нарушить Миропорядок и решил примерно наказать лишь зачинщицу и главу заговора – супругу свою и сестру, не в меру властолюбивую. Громовержец Гере навязал на ноги две громадных наковальни, которые подвернулись под руку, а на руки ей набросил златую вервь неразрывную и повесил ее средь прозрачнейшего Эфира, в окружении черных облаков. Очень скорбели бессмертные все на Олимпе, на наказанную царицу взирая, но освободить ее даже не попытались, опасаясь гнева Кронида.

Зевс навсегда сохранил сердечную благодарность к Фетиде за спасение от оков, возможно еще и потому, что он долгое время был страстно влюблен в нее.

5. Пророчество о сыне Фетиды, который превзойдет силой отца

Дочь морского Старца Нерея, ненавистника лжи, правдолюбца и океаниды Дориды была достойна любви. Она была очень хороша собой и по праву руководила хором всех 50 влажнодорожных Нереид – нимф среброногих и цветооких.

К Фетиде, юной певунье и танцовщице грациозной сватались многие, в том числе и ее великие двоюродные братья Зевс с Посейдоном, но старой Ткачихой Фетиде были вытканы совсем иные предначертанья; одно из колечек – предопределений Лахесис предначертало, что сын этой Нереиды силой намного превзойдет своего отца.

Многие, подобно мифографу Гигину, говорят, что, когда Зевс, влекомый пригожестью Фетиды, стремился взять ее в жены, но не мог ни склонить к замужеству боязливую деву, ни умерить свою пылкую страсть, в это время непреложные Мойры предрекли пути Провидения, неотвратимо сбывающиеся по установленному их матерью жутколикой богиней необходимости Ананке Мировому порядку. Старая лишь обликом Мойра Лахесис, не разжимая старческих обескровленных губ, объявила богиням, обладавшим даром прорицания, титаниде Фемиде и всеобщей праматери Гее:

– Кто бы ни стал супругом Фетиды, его сын превзойдет силой и славой отца.

Титанида-прорицательница рассказала об этом пророчестве своему сыну от свободолюбивого древнего титана Иапета бунтарю – богоборцу Прометею, но тот, после того как по приказу царя богов его приковали к кавказской скале за похищение небесного огня для людей, наотрез отказался открыть тайну пока его не освободят от страшных оков.

Если бы Фетида родила сына от царя богов или от его брата Посейдона, то мир оказался бы на грани всемирной катастрофы. Сын могучего олимпийского бога с сердцем сверхмощным лишил бы власти Кронида, но олимпийцы власть никому ни за что не отдали бы. И в битвах более страшных, чем Титаномахия или Гигантомахия, погибли бы и моря, и земля, и неба палаты, и первозданный Хаос, придя на смену священному Космосу, опять воцарился бы во Вселенной. Поэтому по непререкаемой воле Мойры Лахесис Кронида удержали от женитьбы на Фетиде, сначала Фемида, а потом и Гея, открыв ему тайну оракула о сыне Фетиды.

Как поет Пиндар в «Истмийских одах», вняв судьбе, молвила меж Зевсом и Посейдоном, владеющая в то время древним Дельфийским прорицалищем богиня правосудия Фемида:

– Суждено Роком морской богине Фетиде родить сына, царственнее отца, и быть его дроту сильней, чем огненосный перун и неуемный трезубец, коль сольется с нею Зевс или его брат Посейдон. К смертному пусть прильнет она ложу и тогда павшим в бою увидит она сына своего молодого, Аресу мышцей подобного, молнии – быстротой своих ног.

Так, чтоб в мире никто Зевса не был сильнее, хоть и не слабое он в груди своей чувствовал бушующее любовное пламя, все ж с Фетидой морской избегает соитья умеющий быть и осторожным Владыка Олимпа.

6. Зевс решает выдать Фетиду замуж за смертного Пелея

Некоторые, подобно Аполлодору, говорят о том, что Фетида ради Геры, на попечении которой она выросла, сама из благодарности отвергла любовь похотливого Зевса, и тот в мстительном гневе обрек ее стать женой смертного.

Другие же говорят, что Гермес, самый хитроумный из богов, владеющих небом широким, давно, еще до пророчества Фемиды, предложил великому родителю выдать Фетиду замуж за смертного, но это было так необычно, что Кронид колебался:

– Одно дело, когда мы, олимпийцы, восходим на брачное ложе к девам, смерти подвластным, и совсем другое дело, когда богиня бессмертная будет отдана во власть мужу, для смерти рожденному.

Когда же Эгиох под влиянием необходимости все же решился выдать Фетиду за смертного, встал еще более трудный вопрос – за кого именно? Как всегда, при решении самых трудных вопросов, было решено обратиться к оракулу. Тогда титанида Фемида, в то время царствовавшая в землях пифийских и имевшая самое авторитетное в Элладе священное прорицалище в Дельфах, в глубоком ущелье, от имени Мойры Лахесис такое дала предсказанье:

– И вот вам слово мое – только Пелею, зевсову внуку, сыну благочестивейшего Эака, следует уступить божью честь супружества для Фетиды, ибо так давно предначертано Мойрой Лахесис, помыслы которой не всегда понятны даже богам, владеющим небом широким.

Кронид Эгиох сам честно объявил Фетиде о том, что решил выдать ее за смертного мужа Пелея:

– Милая, поверь, такая любовь, что была к тебе в сердце моем, никогда, ни к богине, ни к смертной, в грудь не вливалась мне и мной не владела! Долго пылал я тобою, желания сладкого полный, но, к счастью, оракул о твоем сыне я узнал своевременно. Сын твой мощью отца превзойдет. Поэтому сама жутколикая богиня необходимости Ананке принуждает меня выдать тебя замуж только за смертного, тогда твой сын будет сильнее людей, но слабее олимпийских богов. Фемида сказала, что лучшим мужем тебе будет внук мой Пелей, сын Эака, рожденного мне Эгиной. Такого мужа надо еще поискать…

Тут Олимпийский Блистатель мотнул головой и поморщился, словно поймал сам себя на мысли, что увлекся и начал привирать. Они не любил лгать, считая это ниже своего царственного достоинства. Наверное, чтобы еще больше самоутвердиться в собственных глазах, Олимпиец сурово сказал то, что не собирался говорить бывшей возлюбленной:

– Должен тебе, однако, сказать, что, согласно прорицанию, оглашенному и Фемидой, и Геей, павшим в бою молодым увидишь ты своего мощного мышцей сына.

Во взгляде Фетиды, до сих пор бывшим раздраженным, чуть ли не злым, вдруг засверкали капельки слез. Зевс опять поморщился и, чтобы подсластить горькую весть, мягко сказал, обняв и приласкав Нереиду:

– Я не только обещаю нежность и почтение к тебе в сердце своем на сотни лет сохранить и помогать тебе всегда и во всем, но и в знак того, что слово мое вовек непреложно и не исполняться не может, я головою киваю.

И Зевс так многозначительно косматой кивнул головой, что великий Олимп всколебался. Выйдя из сияющего ярко, наподобие солнца чертога Зевеса, Фетида встретила Гефеста и горестно пожаловалась колченогому богу огня и кузнечного дела, которого она когда-то на дне моря вскормила и воспитала:

– Сколько неисчислимых страданий мне решил ниспослать неблагодарный Громовержец! Я некогда его спасла от оков, а он только меня средь морских богинь постановил подчинить человеку – сыну Эака Пелею. Неужели и вправду мне придется ложе терпеть смертного мужа, вовсе того, не желая?! А потом еще и увидеть убитого на войне милого сына, притом молодым!

– Милая Фетида. Мне тебя очень жаль, но наш мудрый Отец заботится о всех нас. Ведь не Зевс придумал сделать так, что твой сын мощью отца превзойдет и, что сын твой погибнет совсем молодым… Это все выткала Мойра Лахесис, а зачем? Нет – ее помыслы никому не понятны.

– О! За что ужасающую такую судьбу мне наткала безумная эта Старуха, которую нельзя ни заставить, ни умолить?!

7. Зевс объявляет богам о свадьбе Фетиды и Пелея

Отец и богов и людей Величайший на собрание призвал бессмертных богов, и, восседая, на высочайшей вершине многохолмного Олимпа, стал вещать; а блаженные боги безмолвно внимали речи такой: