Сергей Буркатовский – Война 2020. Первая космическая (страница 13)

– Не стоит. Пусть попотеет. И Серега подскажет. Если надо. А по середнячкам… У нас та же беда. «Сначала построим нормальную жизнь, а потом можно подумать и о дорогих игрушках». Интересно, у кого-нибудь это получалось? Сначала выполоть все тернии, а уже потом рвануться к звездам? Есть в истории успешные примеры такого развития?

– Наверное, есть. Швейцария? Они что-то сделали для второго «Хаббла». По-моему, главное зеркало. Впрочем, даже если считать это рывком к звездам – и у вас, и у нас для такого пути маловато швейцарцев. Так. Пошел на второй круг. Узел в центре, крен… нормальный.

– «Поворачивает! На возвратный курс лег!»– «Алису в Стране Чудес» Настя иногда включала на спикеры. Кэботу нравилось – игра слов полуторавековой (или «всего» полу если иметь в виду не книгу, а звуковую постановку) давности позволяла лучше въехать в тонкости русского языка, а Насте приходилось обращаться к английскому оригиналу, чтобы объяснять кое-какие тонкие моменты. Что, соответственно, было полезно уже для ее инглиша. – Да куда ж он гонит-то!

– «Последний парник» Есть! Попал. Хорошо попал. Сколько там? Метр в секунду?

– Нет, поменьше. Где-то ноль девять. Три фута. В общем, возможно, нам пришлось бы бежать за скафандрами. А может, и нет. Для первого раза неплохо, углы, по крайней мере, выдержал. Но стыковаться в реале я ему не дам. Пусть даже не просит, – двое профессионалов обменялись понимающими улыбками.

– До чего же приятно ощущать себя крутым. Кстати, Настя, труба у тебя в каюте сегодня опять не протекала?

– Ну вот, сбил романтический настрой. Вроде нет. Хотя при такой стыковке – не знаю, как с целостью узла, а вот трубу от такого сотрясения точно прорвало бы снова.

– Как ты говоришь? Тернии?

– Они самые.

21:00 мск

Луна, Океан Бурь

База «Аристарх»

– Эхм. Ну, я, в общем, верю, что станция уцелела. – Пьетро выглядел совершенно несчастным. Несмотря на плюс двенадцать в жилом отсеке, спальник с плеч был скинут давным-давно, черные волосы слиплись от пота.

– Молодец. Правда молодец. Для первого раза – просто отлично. Еще пара-тройка… десятков таких тренировок – и можно пробовать стыковаться «в железе». Но пока – если тебе действительно придется взлетать самому… и если при этом еще и автоматика действительно откажет – попроси Настю, чтобы она подобрала тебя на «Союзе». Надежнее будет.

– Извини, Сергей, у меня этого курса не было. Ручной стыковки.

– Я знаю. Его и не должно было быть. Для того чтобы это действительно стало необходимым – нужен отказ автоматики сразу и «Козявки», и «Союза» плюс э-э… потеря работоспособности меня и Насти одновременно. Слишком много проблем – всех и сразу. А то, чему тебя учили – взлет и формирование орбиты, – ты сделал отлично.

– Спасибо. Я ведь не настоящий космонавт. – Итальянец все-таки переживал.

– Ну да. А скафандр на стройке нашел. Извини, опять анекдот. Не надо ложной скромности – космонавт ты вполне настоящий. Просто на орбите пилоты вроде меня уже как бы не в меньшинстве. Вон у американцев на околоземных станциях – на двоих пилотов четыре исследователя, у нас на втором «Мире» чуть похуже – один чистый пилот, один исследователь с сокращенной летной подготовкой и один чистый спец вроде тебя. Ладно, топай в гамак. Взмок ты сильно, возьми одну грелку из резерва, укутайся поплотнее. И температурку ненадолго повысим, только простуды нам и не хватало. Пара киловатт-часов в банках есть.

Сергей чуть увеличил температуру подаваемого воздуха с постепенным снижением после часа прогрева. Заряд аккумуляторов потрачен не зря. Энергия энергией, дефицит дефицитом, а киснуть в течение трех суток подряд совсем не дело. Завтра прогон по всей телеметрии внешнего хозяйства, не соскучишься. А там и до утра недалеко. Нужен реактор, как же дико он нужен…

Итальянец, судя по всему, был того же мнения. Сидел он почти в той же позе, что и четыре часа назад, но выглядел уже значительно живее. И после стресса его тянуло поболтать. Третьяков, естественно, не возражал.

– Скажи, Сергей, – а вот почему экспедиции начались без уже установленного реактора? Почему его не посадили сразу? Тогда мы смогли бы работать более эффективно. Да и прокладки на «Вероне», может, и не пришлось бы менять – если бы температурный режим поддерживался. Я не жалуюсь, просто очень холодно ночью.

– Эхм… Вообще-то реактор действительно хотели еще полгода назад закинуть, в первую смену.

– Не хватило денег?

– Вояки забрали. И основной, и резервный.

– Вояки?

– Военные. Морская разведка. Радиолокатор на спутнике, для поиска корабельных группировок. – Сергей чуть не ляпнул «потенциального противника» – вбитые в подкорку штампованные фразы так и рвались на язык, но итальянец мог и не понять юмора. – Энергии такая штуковина требует много, а солнечные батареи не поставишь – орбита низкая, «лопухи» сильно тормозят об атмосферу. Ну и, понимаешь, понадобилось срочно группировку таких спутников вдвое увеличить.

– Зачем?

– Не знаю.

На самом-то деле все было понятно, напряжение на морях копилось уже давно. Как и на суше, и в воздухе. Да, кстати, и на орбитах – безликих «Космосов», которым вместо номеров можно было спокойно навешивать погоны, стартовало в пару крайних лет как бы не столько же, сколько за предыдущие десять. Причем если считать по массе – то и за все двадцать. Но вдаваться в эту тему Третьяков не собирался.

– Видимо, у военных какие-то свои соображения были. Достаточно веские.

– Никогда не любил военных – извини, Сергей, к тебе это не относится. А теперь еще больше не люблю. Теперь это, можно сказать, личное.

– Ну, что делать. Нас любить не обязательно. А конкретно меня – конкретно тебе – вообще противопоказано. – Оба хрюкнули. С ориентацией и у того, и у другого все было тип-топ, скорее даже трах-тибидох. У Третьякова период загонно-засадной охоты на юбки, правда, остался в холостяцко-курсантском прошлом – загнал одну такую… себе на беду. Пришлось, как пишут классики, переходить от экстенсивного пути развития к интенсивному. А вот итальянец оправдывал национальную репутацию почти до самого предстартового карантина. – Нас достаточно кормить – и немного бояться. Это я о чужих военных. В смысле – другие страны должны военных твоей страны немного побаиваться. Совсем немного. Только чтоб войну начинать было страшновато. Любовь – это так… из области несбыточного. Если нас полюбят, как, скажем, в тридцатые, – можем невзначай и до Берлина дойти…

– Вот поэтому и не люблю. У нас в Италии тогда, в тридцатые, знаешь ли, дуче был. И тоже… Берсальеры, дух Рима… Еще хорошо, что я не немец…

– Это да. Был бы немец на твоем месте – вот тогда бы я со своей любовью попал.

– Но у вас тогда тоже был тоталитаризм!

– Это, друг мой, разговор сложный и «не для сейчас». Это надо поллитру на стол выкатить, грибочков, селедочки.

– А потом драка обязательно.

– Оп-па. Это откуда такие точные сведения?

– Когда я в четырнадцатом готовился в первый раз ехать в Россию – еще не в Королев, а в геохимический институт, тогда мы «Верону» только разрабатывали, – мне мама принесла книжку «Как выжить в России».

– Представляю себе.

– Да уж. Перепугался я страшно. А когда приехал – понял, что там, в книжке, все несколько преувеличено.

Эту тему Сергей тоже решил замять. А то мало ли что там для запугивания таких вот отправляющихся в дикую страну пьетров написали. Слово за слово – можно невзначай и подтвердить какую-нибудь гадость. Да и док Абрамов просил, точнее, настоятельно рекомендовал о политике особо не дискутировать. И, кстати, шутить поменьше, н-да… Абрам – это голова. Абраму палец в рот не клади. Сергей, например, не положил бы. Пьетро тоже, видимо, получил подобные рекомендации насчет политических тем. Но успокоиться не мог.

– Сергей, ты же говорил, что в войне участвовал, так? А стрелять в людей тебе доводилось?

– Бог миловал. – Вопрос вроде безопасный, да и душой, слава богу, кривить не надо. Если Чечню не вспоминать, конечно. – Я ж извозчиком был. Туда – обратно. Много раз.

– И орден за это дали? – Пьетро ткнул из-под спальника в стену над головой Сергея.

– Это? Это не орден. Это гвардейский значок. Память. Об армии. Хотя орден тоже дали.

– Но ты же не стрелял?

– А в армии далеко не все стреляют. Иногда нужно просто таскать через горный хребет грузы и людей. А хребет высокий. Три кэмэ. Для груженого борта – почти предел. И вообще по сравнению с вертолетом в горах здешние посадки – курорт. Ни тебе ветра, ни тебе тумана или метели… Ни тебе обстрелов, кстати. А там… Но ничего, обошлось. За это и орден.

На чем военную тему и замяли, вернувшись к вопросу – почему нельзя все-таки подготовить все заранее и прилететь в относительно комфортные условия. Сергей пытался было объяснить на пальцах – но «пальцы», в смысле, жизненный опыт, оказались разные. Что такое «ремонт» и что такое «дача» и с какими проблемами связано проведение первого и строительство второй, объяснить итальянцу оказалось трудновато. Все-таки ближайший аналог нашелся – в глубине десятилетий.

– Ну, вот смотри. Строил твой дедушка дом. Если бы он сразу задумал отгрохать, как ты говоришь, палаццо – не получилось бы, верно? Особенно если он не миллионер?

Пьетро кивнул – не миллионер, мол. Тут, правда, была тонкость: миллионером дедушка все-таки был – если считать в прежних итальянских лирах. Но объяснять русскому тонкости нумизматики тех времен было намного дольше, чем просто согласиться. Третьяков продолжил, ободренный: