Сергей Буркатовский – Война 2020. Первая космическая (страница 10)

В приграничный город Бранево прибывают многочисленные автобусы из Варшавы, Кракова, Гданьска и других польских городов. Вероятно, что и этот пункт пограничного контроля в скором времени будет блокирован. Власти Польши стягивают в приграничные районы полицейские и армейские части, чтобы не допустить нарушения порядка».

– Вот же неймется идиотам, не могу понять, то ли у них это еще гонор, то ли уже гонорея.

– Са-аша! – Поляков Алена не любила еще с чеченской. Приезжал в их полк один… корреспондент. Потом статейку кто-то нашел и перевел. А уж как они в осетинскую отжигали… Но все равно – сын учительницы блистать армейским остроумием не должен. Хотя бы дома.

– А че Саша? Вот из-за таких… гонористых нам весной дополнительный час в неделю навесили – по Калининградскому ТВД. Ну, по театру военных действий. – Это она знала, мог бы и не расшифровывать. – Экстренный спецкурс. В общем, сам Калининград, Польша, Прибалтика. Это после того, как они прошлой осенью такой же цирк устроили. И так же войска подтянули, типа для порядка.

Слов-паразитов – «ну», «в общем», «типа» – она тоже не приветствовала и совсем было собралась прочесть очередную лекцию – на столе затрезвонила мобила. Его мобила.

– Третьяков… Так точно, тарщ майор… Сегодня в двадцать три двадцать пять, бишкекский. Уже собираюсь. Есть.

– Что случилось? – Она уже двадцать с хвостиком лет была замужем за военным и цену таким звонкам знала.

– Приказано срочно вернуться в расположение части. – Профиль сына заострился и теперь напоминал привычной к вертолетам Алене атакующий Ми–24, «Крокодил». – Бишкекский поезд через Сызрань в двадцать три двадцать пять, возьму мотор, успею.

В груди похолодело. Это было как тогда, как в далеком кошмаре конца прошлого или начала этого века. «Третьяков… Так точно… Есть…» – и ее сердце улетало с ним в ревущей и дрожащей алюминиевой коробке. И вот опять. Тогда – с мужем. Теперь – с сыном. Она встала, пошла на кухню. Завернула в пакет все оставшиеся пирожки – с яйцом и с луком, с картошкой, с рисом и грибами. Две банки сгущенки. Яблоки. Сок. Пакет с конфетами, который купила к ужину. Вернулась. Сын уже затянул ремень, нацепил кепи.

– Мам, – сын выглядел смущенным, – я тебе телефон запишу. Это девушка, зовут Марина. Я ей позвоню, оставлю твой номер. Я ее хотел завтра в гости пригласить. А теперь вот…

– Понятно, – она заставила себя улыбнуться, – эта рыжая каланча? – Сын пару раз хлопнул глазами – попадание! Надо же – сподобился познакомить, хоть так. Будет что сообщить Сергею на сеансе. А вот про этот внезапный вызов она ему не расскажет. Да нет, ерунда, обойдется. Военным положено быть немного параноиками, через неделю сын позвонит ей, и она в очередной раз поплачется подругам на армейских дуболомов, отнявших у них с Сашкой целых два дня. Да и что может случиться? Сашке учиться еще целый год, а летчиков до сих пор больше, чем вертолетов, так что никаких «выпусков военного времени» не ожидается… «Военного времени»… По сердцу растекался космический холод – наверное, такой же, как у Сергея там, на Луне.

День 2

27.08.2020

03:10 мск (08/26/2020 19:10 EDT)

Вашингтон

Штаб-квартираNASA

Специальная группа

– Все это очень дурно воняет, Ронни. Очень. – Все разошлись, ошеломленные тем, что им предстояло сделать – впервые в истории. Остались два старых друга. Давних друга, очень давних. С тех далеких уже времен, когда молодой майор ВВС и молодой же гражданский (вынужденно гражданский) аналитик еще были полны надежд и идеалов. Тогда они, черт возьми, занимались космосом, а не вонючей политикой, подумал усач. – Смотри. Из-за бешенства одной-единственной матки мы можем вляпаться в такое…

– Не думал, что ты подался в неохиппи, Пол.

– Не перебивай, прошу. Я промолчал на совещании – но сейчас я хочу сказать тебе все, что думаю. Да, русских следует щелкнуть по носу – но надо же, черт побери, делать это с умом! И не сопровождать это такой дерьмовой выходкой. Кому вообще пришла в голову эта гениальная идея?

– История его имя не сохранит. Какой-то мелкий клерк из Госдепа. Впрочем, могу проверить.

– А при чем тут Госдеп?! Я бы понял, если бы такой бред родили медные каски в Пентагоне…

– Насколько я знаю, все было скучно и буднично. Когда у миссис Кэрри родилась идея пощупать русских за мягкое, Госдепу поручили составить список наших баз и баз наших союзников за пределами территории США, безопасность которых необходимо обеспечить во всей этой заварухе. Там сидят ответственные ребята, и обе лунные станции – и на орбите, и на поверхности – они включили в список. Базу в Океане Бурь – из-за итальянца. Италия, конечно, союзник тот еще – но НАТО есть НАТО. Если бы МКС все еще летала – включили бы и ее.

– И что? Ни у кого не хватило мозгов вычеркнуть их из списка?

– Первая мысль такой и была. Но…

– Но?..

– Но решили, напротив, развернуть это самое обеспечение безопасности граждан Америки и ее союзников в отдельную операцию. Которую нам и предстоит провести.

– Зачем?! И ты, и я прекрасно понимаем, что ни макароннику, ни нашим ребятам ничего не грозит. Космос для русских – святыня. И гадить там – даже нам – они не будут, если только не начнется ядерная война. Ну а если мы устроим на их же станциях такое– русские нам не простят.

– Простят или не простят – уже не важно. Для того чтобы русские прекратили всякое сотрудничество с нами, вполне достаточно Калининграда.

– Снявши голову, по волосам не плачут?

– Ты знаешь, Пол, – я не ястреб. И будь моя воля – я не стал бы устраивать всю эту ерунду в Европе. Но раз уж это началось – а оно началось, ты видел сводки, – я должен использовать ситуацию по максимуму. Если тебе будет легче – развернуть рутинное мероприятие «для галочки» в настоящую операцию предложил я. Именно потому, что на фоне того, что вскоре завертится на Земле, это сущая мелочь.

– Понятно. Что ж, ты прав. Это действительно мелочь. Но работать с русскими было как минимум интересно. Нас таких, повернутых на космосе, на всем шарике всего двое – мы и они. Миссис Кэрри, да и ты заодно хотите, чтобы мы остались в одиночестве?

– Нет. Президент хочет, чтобы в одиночестве остались не мы. И не русские.

– А кто же? Лунатики?

– Нет, Пол. И даже не китайцы. Европа. Все, что я говорил для исполнителей,– туфта. Россия нас интересует мало. У русских мало денег, и главное – сейчас у них мало людей. И людей вообще, и людей, которые могут делать дело. Русские выезжают только за счет Европы. Ну и чуть-чуть Китая. Но Китай имеет только деньги, которые русские могут получить, просто продав им на пару баррелей нефти больше. А Европа… Европа имеет и то, и другое – и деньги, и инженеров. Не имеет главного. – Выбритый до блеска череп склонился к плечу, темные глаза оценивали собеседника.

– Желания.

– Единства. И, кстати, желания тоже. Их болото слишком уютно. Нет, конечно, они не прочь въехать на Луну… и далее… на чужих плечах. Русские подставили им свои плечи. И берут за это весьма скромно. Но берут. Не могут не брать. Без европейских денег, без европейских ученых – своих у них осталось совсем мало – они надорвутся через пару лет. Чудо, что они удержались в девятом, во время Большого Краха. Но если их сотрудничество пойдет дальше… Если оно выльется в объединенное космическое агентство – а такие слухи ходят, упорно ходят…

– Да, это был бы сильный ход. И для России, и для Европы. И ты хочешь перехватить у русских клиента?

– Не только я, Пол. Люди там,– бритый нечетким движением ткнул пальцем в зеркальный потолок, – понимаешь, русские надорвутся все равно, рано или поздно. Но если они успеют передать свою одержимость европейцам… У нас будут проблемы.

– Хочешь сказать, что Европа вытеснит нас оттуда?

– Потеснит. Сильно потеснит. Они уже богаче нас. Они выползли из девятого-одиннадцатого года с меньшими потерями. Они не тратили денег и людей на маккейновские авантюры. Черт, если бы не этот старый маразматик – мы бы изначально не поссорились с европейцами. А теперь… Нас спасает только то, что мы – пока – агрессивнее. Собственно, это не мой уровень, ты же знаешь, но, думаю, и эта калининградская суета направлена не столько против русских, сколько против Европы. Поляки уже считают Калининград своим. Не сразу, конечно, но они, знаешь ли, полны надежд. Русские реагируют вяло.

– Х-ха. Во мне уже просыпается тевтонский дух предков. Мой дедушка был немцем, знаешь ли.

– Именно. Думаешь, твои троюродные брудеры смирятся с этим?

– Конечно, нет. Одно дело русские тогда, в сорок… пятом? А вот поляки… Кстати, снять с медведя шкуру им еще предстоит. Пока они только тыкают в нее булавкой. Двенадцать лет назад это закончилось кое для кого довольно печально.

– Двенадцать лет назад это было где-то на задворках мира, глубоко в русской заднице. Черт, да никого, по-хорошему, и не интересовала эта вонючая дыра. А теперь Европа будет вынуждена вмешаться. Это слишком близко к их аккуратным домикам. Но это все там, – снова неопределенный жест, – а что касается нашей конторы… Да, я хочу перехватить клиента. У итальянцев есть – уже есть – ноу-хау по кислороду. Через три года русские с ЕКА смогут заправлять свои корабли, пусть и частично, прямо на поверхности. У французов есть двигатель на тридцать часов ресурса – тридцать часов, Пол! А это тридцать взлетов и посадок. Русский лунник изначально создавался как многоразовый – и теперь они наконец смогут эту многоразовость реализовать. В сочетании с местным топливом, ну, хотя бы частично местным, им будет достаточно возить только метан, они смогут сократить свои транспортные издержки вдвое. А у них они и так ниже, чем у нас. Сейчас европейцы делятся всеми этими разработками с русскими. А через них – с китайцами.