Сергей Буркатовский – Вчера будет война (страница 5)
— Интересно. А кто в мире ведет разработки подобного рода?
— Мы навели справки. Впервые они были открыты еще в прошлом веке, но первый патент на их использование был выдан британской фирме «Маркони» относительно недавно, в тридцатом году.
— Значит, британцы! — Сталин опять оказывался прав. Уши Черчилля за этой странной провокацией рисовались все явственнее.
— Наш помощник военного атташе в Британии посетил эту фирму и попытался ознакомиться с результатами исследований по этой теме.
— И ему это удалось?
— Так точно. Разрешение было получено с большим трудом, но когда англичане выяснили, что наши интересы никоим образом не касаются радиолокации, которая в данный момент является основным направлением работы «Маркони» и главным военным секретом Британского правительства, они не стали чинить препятствий.
— Совсем интересно. И что же он там увидел? — Собственно говоря, Сталин это уже знал. За десять лет с момента получения патента такого совершенства мерно-гипнотически сменяющих друг друга цифр достичь мог бы разве что сам господь бог. И все же — Британия, Британия… Как все сходится — и интересы, и возможности.
— Ситуация полностью аналогична случаю с кварцевым генератором. Устройство, продемонстрированное нашему человеку, — всего лишь простейший экспериментальный образец. Грубо говоря, ванночка с раствором, который меняет свой цвет при прохождении электрического тока.
— А вы… уверены, что показали вам действительное состояние дел?
— Уверен. Поскольку основные силы «Маркони» брошены на радиолокацию, данное направление практически не финансируется. Наш человек переговорил с ведущим специалистом, и тот, считая, что мы предполагаем приобрести патент или профинансировать исследования, чуть из кожи не вывернулся. Мы с большой долей вероятности можем заключить, что это направление у англичан в данный момент не развивается.
— Это хорошо, что вы уверены. Кстати, патент имеет смысл и перекупить.
— Уже сделано, товарищ Сталин. Кроме того, в этот прибор встроен электрический вычислитель. Разрешите, я покажу?
Берия, держа прибор так, чтобы экран был виден вождю, нажал несколько кнопок и бодро перемножил пару четырехзначных цифр. Сталину очень хотелось испытать диковинный прибор самому, но он сдержался.
— А это что? — Обкуренный палец Сталина указывал на ярко-красный лоскут.
— При задержании гражданин Чеботарев был одет в ярко-красную куртку странного покроя. Материал куртки также показался странным, и было принято решение произвести его анализ.
— И? — «Многофункциональный прибор» лег на прежнее место. Материал лоскута оказался холодным и скользким на ощупь.
— Ткань состоит из синтетических нитей. Волокно, по всей видимости, является продуктом переработки нефти. Аналогично синтетическому каучуку, но тут совсем иной процесс. Чем-то подобным занимаются американцы, но…
— Но это тоже далеко до технологии такого уровня, да? А вы не думаете, что те же британцы собрали свои новейшие разработки и аккуратно подвели вас к той мысли, которую вы мне и изложили?
— Мы считаем это маловероятным, товарищ Сталин. Стоимость подобных разработок составит многие миллионы фунтов. У Британии, Германии или даже Америки сейчас есть более неотложные задачи, чем вбухивать средства в авантюру с непредсказуемым результатом. Кроме того, считая основным подозреваемым Англию,
— Убедительно. Но… Недостаточно убедительно. Но, впрочем, вы все еще не продемонстрировали свой главный аргумент, так? Надеюсь, его сейчас доставят, и он будет действительно весомым.
И аргумент доставили. И был он действительно весом. В прямом смысле. Телефон на столе зазвонил, и после короткого разговора белобрысый лейтенант госбезопасности и остролицый человек в пошитом по фигуре, но изрядно помятом (видимо, долго лежавшем где-то стопочкой) сером костюме вкатили в кабинет громоздкий стенд на колесиках. За последнюю неделю аппарат значительно улучшил свой вид, но все равно контраст между аккуратным серебристым диском и окружающей его путаницей проводов, трансформаторов и радиоламп впечатлял.
— А! Товарищ Термен! — Худолицый вздрогнул. От обращения «товарищ» он уже отвык, а в устах Сталина это слово означало как минимум пересмотр дела, а то и реабилитацию. — Так это вы занимались экспертизой! Что ж, Лаврентий Павлович, если у вас к этому делу привлечены ученые такого уровня, то мы очень скоро выясним, с чем же это нам пришлось столкнуться.
Белобрысый лейтенант вытянулся в углу, прикинувшись мебелью, а Термен достал из недр стенда простую деревянную указку и начал лекцию. Иначе этот рассказ назвать было трудно. Сейчас он был не заключенным пред ликами сильных мира сего, а ученым, просвещающим заинтересованных слушателей.
Лаборатория номер восемь получила для исследования образец неизвестного прибора, изъятого в ходе неизвестной докладчику операции сотрудниками НКВД у иностранного шпиона. В ходе операции образец получил существенные повреждения. К счастью, поврежденные блоки удалось воссоздать на имеющейся технической базе лаборатории. В результате исследования приведенного в рабочее состояние образца удалось выяснить, что исследуемый объект является аналогом портативного патефона (тут брови Сталина недоуменно поползли вверх), использующего в своей работе ряд совершенно неизвестных доселе принципов.
Несколько дней назад удалось установить, что принцип записи звука на пластинках патефона является дискретным, а не аналоговым. Я имею в виду, что на обычной патефонной пластинке записываются колебания иглы, копирующие принимаемые микрофоном звуковые волны. При воспроизведении эти колебания просто усиливаются до уровня слышимого звука. Это — аналоговый метод. В данном случае звук записан с помощью специального цифрового кода, как в нотной записи или, скорее, шифровке. Да, дешифровальное устройство расположено в этом аппарате и является некоей арифметическо-логической машиной. Да, применение подобных устройств для зашифрованной переписки позволило бы революционным образом изменить шифровальное дело. Да, такие работы ведутся в Германии и Японии, но, по имеющимся сведениям, сложность и стойкость их шифров в тысячи и даже в миллионы раз ниже. Однако, возвращаясь к теме, после консультации с математиками из Академии Наук СССР, конкретно с товарищами Ляпуновым и Боголюбовым, выяснилось, что мощность подобного устройства должна составлять не менее полумиллиона простейших арифметических или логических операций в секунду. Современные счетные устройства позволяют достигать максимум нескольких десятков операций, то есть слабее этого в сотни тысяч раз.
Кроме того, интересен сам способ съема информации. Чтение осуществляется сфокусированным монохроматическим световым лучом. Монохроматический — значит имеющий строго определенную длину волны. Нет, такие устройства до сих пор были неизвестны.
Сама конструкция заводского производства На это указывает широкое применение штамповки и стандартных деталей. Все основные электрические схемы сконцентрированы вот в этих черных панельках. Мы называем их «микросхемами». Изучение одной микросхемы из сломанного блока под микроскопом выявило наличие сложной структуры с характерным размером менее микрона. Микрон — это одна тысячная миллиметра. Вот эта микросхема, судя по всему, заменяет около ста тысяч электронных ламп. А может, и больше.
… Когда что-то невероятное, пугающее столь буднично входит в твой дом или, как в данном случае, кабинет, остается одна надежда. Что все это — блеф или, скажем, сон. Сном это оказаться не могло.
— Спасибо, товарищ Термен. Вы рассказали нам очень интересные вещи. Так вы утверждаете, что все эти… высокие технологии, — Сталин вслушался в звучание только что рожденного им термина; ему понравилось, — эти высокие технологии используются для такой простой вещи, как… слушать музыку?
— Да, именно для этого, — Термен не знал, как обращаться к Сталину, назвать его «товарищем» он все же не рисковал, а «Иосиф Виссарионович» прозвучало бы непозволительной фамильярностью.
— Ну что ж… Тогда продемонстрируйте товарищу Сталину работу этого… патефона.
На этот раз Термен не стал подключать наушники. Щелкнул тумблером. Стеклянный диск в глубине аппарата начал раскручиваться, с тихим шелестом выходя на режим. Никакого треска от попавшей на пластинку пыли или мельчайших царапин. Только тихое гудение трансформаторов в собранном вручную взамен сломанного блоке питания, а потом — резкие гитарные аккорды из динамика и хриплый, рвущийся от благородной ярости голос, который станет (или не станет уже?) знакомым каждому пацану на одной шестой суши через три десятка лет:
… После последних аккордов песни Сталин махнул рукой с зажатой в ней потухшей трубкой. Щелкнул тумблер. Тишина была полной. Через двойные двери тамбура и мощное остекление не долетало ни звука. Солнце уже ушло за крыши кремлевских зданий, и остывающие лампы усилителя мерцали в полутьме кабинета кровавыми угольками. Казалось, никто из присутствующих не дышит.