Сергей Булыга – Ведьмино отродье (страница 69)
— Хм, хорошо, пусть будет Жало. Ну а эта?
— А этих три вверху и две внизу — это созвездие Корона. И по левой из верхних из них берется юг.
— Юг? А не север?
— Юг. А что?
— Так, ничего. Тогда мы, стало быть, уже на юге, за экватором, и здесь нет Неподвижной Звезды.
— Зато вместо нее…
— Ха! Это все понятно! Нет неподвижной той, зато есть неподвижная другая. Та была с севера, а эта будет с юга. Ладно… А она точно неподвижная?
— Почти. И все ее возможные движения занесены в специальную таблицу.
— Таблицу можно посмотреть?
— Нельзя.
— А почему это?
— А потому, что она здесь, — и Рыжий постучал себя согнутым пальцем по лбу. — Еще вопросы есть?
— Ты что, куда-нибудь торопишься?
— Да. Очень спать хочу.
— Тогда еще всего один вопрос. Всего. Так, значит, так… Ты только не юли! Мы ищем Южный Континент… или ее?
— Кого это «ее»?
— Н-ну, раз мы за экватором и колдовство кругом… Мы что, ищем ее, Магнитную Звезду? Вот и ребята говорят… Ну, отвечай!
— Не знаю! — Рыжий усмехнулся. — Я не знаю. Как адмирал решит, так все оно и будет. Ну, я пошел… А если вдруг взойдет Магнитная Звезда, так сразу позови меня!
— И позову! И, может быть…
И боцман еще что-то говорил, но Рыжий уже этого не слышал, ибо он стремительно сбежал по трапу, вошел к себе в каюту…
Тьма. Тишина. Хронометр тикает, Вай Кау спит, мерно сопит. Рыжий зажег фонарь, полез за пазуху, обжегся об монету… Замер. Негромко окликнул:
— Кау!
Вай Кау перестал сопеть.
— Вставай!
Вай Кау поворочался, затих. Рыжий вытащил лапу из-за пазухи, подул на обожженные пальцы, сел к столу и тихо сказал:
— Большая неприятность, Кау.
Адмирал, не поднимая головы, спросил:
— Небось хронометр в порядке?
— Да! Нас просто отнесло на юг. Но отнесло невероятно далеко. Вот почему солнце зашло на восемь минут позже: другая сторона, другое полушарие и ни одной прежней звезды на небе. Ты представляешь?!
— Нет, — адмирал наигранно зевнул. — Не представляю. А ты, друг мой, похоже, не на шутку растерялся. Я не ошибся, а?
— Нет, не ошибся! А ты… А ты… Паяц!
— Вот даже как! — Вай Кау сел и потянулся, снял и надел очки, вновь снял, сказал: — Зажги огонь, мне ничего не видно.
— Что?! — не поверил Рыжий и вскочил…
— Да! — тихо, зло сказал Вай Кау. — Мне темно. Зажги огонь, я говорю.
— Но он… и так горит!
— Вот как?! Тогда совсем забавно! — Вай Кау снова снял очки и проморгался, и головою поводил… и замер, зло спросил: — Где он?
— Кто?
— Да огонь!
— Он на столе. А где ему еще быть? Вот, хочешь, поднесу…
— Не надо. Сядь!
Рыжий послушно сел. Вай Кау медленно надел очки, лег… Снова сел. Долго молчал. Потом задумчиво сказал:
— А что? Все правильно. Крот должен быть слепым. А то какой я крот?! и хмыкнул, завалился на спину, закинул стопу за стопу и продолжал уже своим обычным голосом: — Ну, ладно, это мелочи. С кем не бывает?.. Так, говоришь, нас далеко забросило?
— Д-да, очень. Д-да… Ну а с тобой-то что?! Ведь ты же только что, еще за ужином, все видел!
— Ха! Видел! — гневно отозвался адмирал. — Да как мы только вышли в Океан, так с каждым днем я видел все хуже и хуже. И уже птиц, которые тогда нам этот шторм устроили… Да, вроде было что-то в вышине, но чтобы рассмотреть как следует, так нет, уже не получилось. Р-ра! — и адмирал болезненно поморщился, а после с вызовом сказал: — А Хинт был прав! Вот как мне это обернулось. А все она, эта твоя… Хр-р! Р-ра! — и, махнув лапой, замолчал, засопел.
Рыжий сидел не шевелясь. Р-ра, так вот оно что! Вот, значит, почему…
Но адмирал опять заговорил:
— Хотя… Так это или нет, никто того не знает. И вообще, никто здесь ничего не знает. Ну, я хоть слеп, и мне мое незнание простительно. А ты? Вот, говоришь, нас далеко забросило. А если поточней? Ты ж ведь не скажешь!
— Нет. Все звезды незнакомые. Как здесь определишься?
— Но солнце, я надеюсь, прежнее?
— Скорей всего…
— Ха! — засмеялся адмирал. — Вот так ответ! Тогда мы, значит, так… Да! Завтра ровно в полдень мы с тобой… Нет, лучше ты уже один, конечно, ты один замеришь, как высоко оно будет стоять в зените. Тогда определишь хотя бы нашу широту, чтобы хотя бы примерно знать, куда же это нас все-таки забросило.
— А дальше что? Ты же слеп! И я теперь один. И что я один против них…
— Ха! — снова засмеялся адмирал. — И я в Ганьбэе тоже был один, а их девять эскадр. А всех вот так держал! — и сжал кулак, и показал, и продолжал: — А здесь чего тебе робеть? Кучка скотов, к тому же насмерть перепуганных, не знающих, что с ними, где они. А ты… Задумайся: «Тальфар» за одну ночь так далеко продвинулся, что даже не представить. И, значит, ты почти у цели! Монета при тебе? Так глянь, что там, на ней. Ну, не тяни. Живей!
Рыжий полез за пазуху и, обжигая пальцы, достал монету, рассмотрел ее, а после повертел ее и так, и сяк… И едва слышно прошептал:
— Молчит. Не отвечает… Глаз больше не движется, Кау!
— Да, — усмехнулся адмирал, — я Кау. А что она молчит, так это хорошо. Значит, уже все сказано. Значит, пришли уже.
— Куда?
— Н-ну… Завтра все узнаешь. Ну а пока гаси огонь и будем спать.
— Я не засну.
— Заснешь. Завтра — тяжелый день, придется нам обоим попотеть. Да, Рыжий, да! Вай Кау уже слеп, но еще жив. Гаси, я говорю!
И Рыжий загасил фонарь, залез в гамак, закрыл глаза. Лежал, зажав в лапе монету. Монета жжет, волны толкутся в борт, толкутся, корабль скрипит — наверное, опять поднялся ветер, пусть небольшой, но все-таки… Нет, ветра нет! Иначе б паруса захлопали. Но что это тогда? Может, течение? Но, судя по волнам, это какое-то сильное, опасное течение. Да-да, опасное! Вот и Базей что-то кричит, командует; да, там, наверху, уже что-то случилось! А ты лежишь и даже головы не поднимаешь, а в лапе у тебя монета, и теперь можно повернуть ее и так и сяк, а глаз не шелохнется, Вай Кау, видно, прав — приплыли, прибыли, а вот куда, того никто не знает. И вообще, никто и ничего не знает. А если так, то для чего было бежать тогда из Выселок, когда… Р-ра! Да! Там — тьма, здесь — тьма; Вай Кау слеп, и так ему… А что?! А вот он и ответ! Да, мы уже почти у цели, не зря ж вон как течение усилилось! Хоть ветра вовсе нет, а корпус как скрипит — почти как в шторм! И, может, уже завтра мы… Но это не для них! И потому-то он, Вай Кау, и ослеп, чтобы не видел, а завтра и они все, как и он, все до единого ослеп… Р-ра! Нет, не то! Совсем не то! Спи, Рыжий, спи, все правильно Вай Кау негодяй… Но негодяй какой-то странный. Вот он ослеп и думает, что это с ним случилось из-за Твари, а Тварь ему подсунул ты, но он не то чтобы грозить или совсем… а даже и не упрекнул — ни словом, ни намеком. Да, негодяй. Но ведь не скот. Слеп. Тьма. Жизнь — тьма. Кромешная. И только лишь она, Магнитная Звезда, там, где-то вдалеке, наверное…
Глава десятая — ПОРС! ПОРС!
Проснулся он тяжелый весь, разбитый, он даже глаз не мог открыть. Подумалось: наверное, опять ему всю ночь снились кошмары. А попытался вспомнить, что же именно, так и не вспомнил. Ну и ладно! Утро, вставать пора, на палубе уже дудят побудку…
А он по-прежнему лежал с закрытыми глазами. Волны толкутся в борт, толкутся, корабль скрипит. А вот они протопали к котлам, запахло варевом. Вай Кау уже там, сейчас будет обсказывать им курс, коорди…
Р-ра! Да он же слеп! Да как он выйдет к ним такой, как… Р-ра! Да он и не выходит, он — ты принюхайся… Он здесь! Лежит и спит — вон тихо как в каюте! Тогда они, сойдясь возле грот-мачты… И уж тогда Базей не преминет… Да он уже не преминул! И там они сейчас, наверное…