Сергей Булыга – Черная сага (страница 79)

А после громко и отчетливо сказал: «Убей меня!». Вначале я просто зажмурился. Потом я отвернулся от него и посмотрел на Макью. В ее каменных глазах действительно блестели слезы. То есть вода, подумал я, это просто вода, элементарная механика. А Хрт опять сказал: «Убей меня!». Мне стало очень страшно. Я, оглянувшись, посмотрел на воевод. Чурпан тихо спросил:

– О чем он говорит?

Я промолчал, я не знал, что ответить. Я понял, что они его действительно не понимают. Но отчего это так, думал я, он же так четко и так громко говорит! И это что, тоже механика? И мне стало еще страшней! А теперь уже Шуба воскликнул:

– Ярл, что он говорит? Скажи!

И остальные:

– Ярл! Скажи! Ярл! Ярл!

А я молчал. Меня всего знобило. Потом вдруг сильно свело руку… И так, сведенную, и повело ее к мечу, и рукоять меча сама собой легла в ладонь, пальцы сцепились, сжали рукоять… И тут я вдруг почуял, как начинаю наливаться силой! И как мой меч начинает гудеть з сам по себе выдвигаться из ножен! И этот меч, я в этом был уверен, одним ударом поразит Благого Прародителя – и тот развалится и рухнет. А после я ударю еще раз – и рухнет Макья. И Бессмертный Огонь их сожрет. И тотчас и себя сожрет, погаснет. А выбежит Хвакир – я зарублю Хвакира. И тогда всякий сможет беспрепятственно пройти на беззащитную кумирню, открыть дверь в Хижину, войти, увидеть колыбель – и подступить к ней, поднять меч…

А мне со всех сторон кричали:

– Ярл! Что он говорит?! Ярл! Отвечай!

Но я по-прежнему молчал. Сперва мне было просто очень страшно. Потом, немного успокоившись и, помянув Всевышнего, я начал думать так: «Кто я такой? Я разве варвар Барраслав? Нет, я – архистратиг Нечиппа, руммалиец, патриций, сын и внук патрициев, наш род – один из самых знатных в Державе. Так что же я теперь, как наемный палач, буду рубить беззащитного старика, пусть даже он каменный идол? Нет, ни за что!» И я стоял неподвижно. А Хрт все повторял и повторял: «Убей меня! Убей!» – и с каждым разом всё громче и громче! Но я уже был спокоен, я уже знал, кто я такой. Вот почему я тогда резко повернулся к Белуну и вот так покачал головой – нет, не могу! И не хочу! И не заставите!

А Хрт опять крикнул:

– Убей меня!

А все опять:

– О чем он говорит? Ярл, отвечай!

Но я опять покачал головой – не скажу. Потом, собрав все свои силы, разжал пальцы… и снял руку с меча… и протянул ее Белуну. Белун подошел ко мне, взял меня за руку и, обернувшись к ним, сказал:

– Хрт призывает ярла в Хижину. – Потом спросил: – Так, ярл?

– Так, – сказал я.

И мы, оставив их, ушли. Когда я проходил через Огонь, я думал, он сожрет меня. Потом я ждал, что на меня набросится Хвакир. Потом – что передо мной не откроются двери. Потом – что рухнет колыбель…

Но не случилось ничего! Я сел к столу, Белун сел на лежанку. Я посмотрел на Прародителей…

И онемел от ужаса! Великий Хрт сидел с закрытыми глазами, а у Макьи из глаз текли слезы. И слезы были красные! Глаза – зеленые, и зелень – это жизнь, а слезы – кровь!

– И так, – сказал Белун, – уже не первый день. Поэтому я и призвал тебя.

– Чтобы я их убил?! – спросил я.

– Да, ты, – сказал Белун. – А кто еще? Ты ярл, а мы твоя Земля, и Прародители – тоже твои.

Я помолчал. Потом сказал:

– Вот почему они меня избрали! Чтобы не свой их убивал, а чужой! Чтобы свои остались чистыми, а все проклятия – на нас, на руммалийцев! Чтобы потом…

Но тут я замолчал. Ибо откуда я мог знать, что может быть потом! Так и Белун сказал:

– И я тоже не знаю. Как и тогда не знал, когда он выбирал тебя, что ему скоро умирать. Но как предрешено, так и бывает. Теперь ни тебе и ни мне, ни всей нашей Земле этого не изменить. Хрт хочет умереть – и он умрет. Умрет и Макья. И только от твоей руки!

– Но разве боги умирают?! – спросил я.

– Умирают, – ответил Белун. – Сперва они, а после их народ. Так было всегда и везде. Когда-нибудь умрет и руммалийский бог, потом умрут и руммалийцы. Народу легче умирать, когда его бог уже мертв. Поэтому Хрт так спешит, чтобы облегчить нашу смерть. А ты неблагодарен, Барраслав! Хрт отличил тебя, избрал, Хрт подарил тебе всю нашу Землю, дал отомстить Гурволоду, укоротить Стрилейфа, и он бы дал тебе поставить на колени Верослава, а за ним и всех остальных наших ярлов… Но час Хрт настал, Хрт должен уходить. Так помоги ему уйти с почетом, от меча!

– А если, – спросил я, – я все же не убью его, то что будет тогда?

– Его убьют другие.

– Кто?

– Криворотые.

– Ха! Криворотые! – насмешливо воскликнул я. – Если всё дело только в них, то Хрт напугался напрасно! Я их я легко уйму!

– Молчи! – крикнул Белун.

Я замолчал от неожиданности, я же до этого ни разу не слышал, чтобы Белун кричал! А он уже гневно добавил:

– Да что ты о них можешь знать!

– Вполне достаточно! – с не меньшим гневом сказал я.

– Так расскажи!

Я рассказал. Но, если честно признаться, я делал это без всякой охоты, так как я уже почувствовал, что Белуну известно много больше, чем мне. И я не ошибся – он, выслушав меня, ответил вот как:

– Да, то, что ты сказал, все это правда. Но это правда старая, так было раньше. А теперь всё не так. Также теперь и Хрт стал стар и немощен. А криворотый бог, наоборот, молод и алчен. И вот они сошлись. И то, что теперь будет, это не война. Война – это когда идет одна дружина. Дружину можно встретить и разбить, а нет, так от нее можно хотя бы откупиться. А от всего народа не откупишься! Им ничего не нужно, никаких богатств, а им нужна только земля. Вся земля! Они три года к этому готовились. Теперь у них достаточно еды, телег и вьючного скота, у них, так говорят, одних только стрел запасено пятьсот подвод. Вот кто идет на нас! А почему на нас? Да потому что наш бог дряхл, Хальдер ушел, Земля наша распалась на уделы и мы слабы как никогда! А ведь в прошлом году, когда всё это началось, мне тоже думалось, что еще можно все спасти! И я сделал немало: Айга бежал, Хвакир его увел, Ярлград молчал… Но Небо не обманешь! То, что должно случиться, то случается, и мы опять разрознены, слабы, и выбор пал на нас. И криворотые придут сюда и всех нас перебьют. И Хрт будет убит! И это ты, ярл Барраслав, убьешь его! Ведь так?!

Но я на этот раз смолчал, потому что какой смысл спорить с варваром?! Тем более, когда я сам уже наполовину варвар. Но кое-что я сохранил и от Нечиппы! Поэтому, подумав, я ответил ему вот как:

– Возможно, ты и прав. Но, возможно, ты и ошибаешься. Потому что если бы он и в самом деле хотел, чтобы я его убил, то он бы говорил об этом так, чтобы его все слышали. А так его пока что слышат только двое – ты и я. И в этом нет ничего удивительного, потому что он хочет совсем другого! – Тут я повернулся к Прародителям, точнее, к Хрт, и продолжал: – Ты хочешь вот чего: чтобы я выступил и встретил криворотых, побил их и пленил их ярла, привел его сюда и сжег его перед тобой на костре! Разве не так? Или чего ты еще хочешь?!

Эти последние слова я почти выкрикнул. Я тогда даже весь перегнулся через стол – прямо к великому Хрт! А он вдруг широко открыл рот и очень громко воскликнул:

– Убей меня!

Я отшатнулся и еще раз посмотрел на Прародителей. Хрт был очень мрачен на вид. А Макья опять плакала. И это опять была кровь. Мне стало холодно. И очень страшно! Но я всё равно сказал:

– Нет, этого не будет! А будет так, как я сказал! – и развернулся, и пошел из Хижины. Белун не смел меня задерживать. Хвакир ко мне не вскакивал. Огонь меня не опалил.

Вернувшись в терем, я сказал, что жду гонца из Тэнграда, он принесет очень важные вести, поэтому, как только он появится, чтобы меня сразу разбудили. После чего я лег и достаточно быстро заснул. И это правильно, потому что нет ничего полезнее, чем как следует отдохнуть перед ответственным делом. А волноваться о его результате совершенно бессмысленно, так как нам дано только сражаться, а все остальное решается на Небе.

Под утро и действительно прибыл гонец и рассказал, как криворотый Кнас одолел Верослава. А было это так. Криворотые не сходятся с противником для личного единоборства, а выстраиваются на возвышенном месте и начинают стрелять из луков. Стреляют криворотые отменно. И мало того, что их стрелы не знают промаха, так они еще без труда пробивают кольчуги, шлемы и щиты. А стрел пускается такое великое множество, что уже после четвертого залпа вся тэнградская дружина была повержена наземь – и криворотые сошли с холма и кинулись к Тэнграду. Тэнградский люд был до того ошеломлен, что даже не успел закрыть ворота. Люд перебили – весь. Тэнград сожгли. И уже назавтра пошли дальше.

– А много ли их? – спросил я.

– Двенадцать городов, двести селений, – ответил гонец. – То есть весь их народ. От их обоза стоит такой скрип, что его слышно за полдня пути. У них там одних стрел…

– Пятьсот подвод! – нетерпеливо сказал я. – Мне это известно. А что с Верославом? Он был убит в битве?

– Нет, – ответил гонец. – Верослава сожгли после битвы. У них сжечь на костре – это самая страшная казнь. Потому что они верят в то, что если человека сжечь, то вместе с ним сгорает и его душа.

– А быстро ли они идут? – спросил я.

– Не очень, – ответил гонец. – Жди их недели через две, не раньше.

И я ждал. За это время я успел подновить стены и углубить ров. И отправить гонцов к младшим ярлам. Им было сказано: «Придете – тогда вместе выстоим, а нет – тогда нас перебьют поодиночке, так что сами решайте, что делать». И они решили: не то что не пришли, но даже гонцами не откликнулись. Им, наверное, казалось, что так они смогут отсидеться по своим глухим углам, криворотые их не заметят. Смешно!