Сергей Булыга – Черная сага (страница 4)

Вот только восьмому Ольдемар как раз и не поверил, сказал, что он лжет. И ты тогда к восьмому и отправился – но не жечь и брать добычу и рабов, а только поучить его и указать ему на его место. Так велел Ольдемар. И вот что еще: он не стал давать тебе большую дружину, сказал, что ему скоро самому, может, пригодятся мечи, и, может, даже много. Ты спросил, что это значит. А он на это только засмеялся, сказал, что это ему приснился нехороший сон, и он напугался, как женщина. И ярл опять засмеялся. А потом вдруг стал очень серьезным и сказал, чтобы ты не мешкая отправлялся в дорогу и не думал о пустых, глупых словах, а делал только важные дела. И ты ушел с малой дружиной, то есть только на одном своем корабле и только со своими белобровыми. Так вы прошли один удел, второй, и учили тех, на кого было показано, и все они каялись. А потом, когда вы зашли очень далеко, где уже скоро должны были начаться чужие, еще непокоренные земли, вас вдруг нагнал гонец, который сказал вот что: Мирволод, самозваный ярл, взошел на Верх, а Ольдемар убит! И сын его убит, а Ярлград затаился, молчит. Так говорили, прибавил гонец…

И так оно, как ты после узнал, и было! Мирволод с братьями ворвался к Ольдемару в терем и зарубил его. Также и сына. И жену. Потом их, обезглавленных, как падаль побросали в реку. Ярлград молчал, дружина помолчала и пришла, и поклонилась, и сложили мечи у ворот, Мирволод их топтал, смеялся, а после стал раздавать обратно…

И они брали те мечи! И целовали их, шли на кумирню и клялись кумирам – вместе с Мирволодом. И делать это им было легко, потому что они и Мирволод были детьми одной Земли. А про тебя и про твоих людей Мирволод еще даже в прежние времена говорил Ольдемару, что он слишком много позволяет всяким чужакам. Ну а теперь, и ты в этом нисколько не сомневался, он об этом говорить уже не будет, а просто сразу прикажет вас всех перебить. Вот о чем ты думал, когда велел поворачивать обратно, к Ярлграду. А еще ты думал о том, что жить тебе осталось совсем немного.

Но боги решили иначе. И получилось так, что после того кровавого известия прошло всего только семь дней, как воин Хальдер – просто воин – нашел лежащего на берегу ребенка. Это был маленький мальчик, плотно завернутый в кожаный воинский плащ. Когда плащ развернули, то увидели на горле у мальчика страшный багровый шрам от меча, а на виске родимое пятно. Мальчик был жив, он просто крепко спал. Это было чудо! Небывалое! И поэтому, когда ты, просто воин Хальдер, пришел с этим мальчиком в Ярлград и показал его всем, Мирволод не поверил, закричал:

– Нет! Это ложь! Это не он! Я сам видел его убитого! Нет! Нет!

– Да! – закричали из толпы. – Да! Он это! Это наш Айгаслав! Наш ярл! Наш ярл!

А еще они тогда кричали и много чего другого, для кое-кого очень лестного. Но тебе тогда не было никакого дела до всех этих лестных криков – ты просто держал ярла высоко, так, чтобы его отовсюду было хорошо видно, и шел через площадь к кумирне – шел впереди всех!..

Ну и что из того? Да ничего после того не изменилось – и ты остался прежним просто воином, жил в этой самой горнице, и был у тебя тот же самый тюфяк, набитый тем же самым волосом. Меч, правда, у тебя был уже не тот, простой, а этот, нынешний, который сегодня утром так понравился послу.

Да что там понравился! Да он просто как околдовал его! И разве только его одного?! Ты только вспомни, Хальдер! Когда ты взял и посадил – вот так вот – Айгу на плечо и придержал его левой рукой, а правой вырвал этот меч из ножен, так сразу всё и началось: Мирволода судили самосудом, а тех, кто болтал лишнее, кто сомневался, кто не верил в спасение Айги – тех с берега, как падаль, побросали в воду. Ярлград сразу успокоился. А за ним и вся остальная Земля. Потом, когда Айга подрос, ты начал брать его с собой в походы, учил его владеть оружием и вообще давал ему много нужных советов. И вот теперь ярл возмужал, он храбр и щедр, а его Земля расширяется и богатеет. Но только что ему теперь эта Земля, если знающие люди говорят, что на свете есть места и получше. Вот ему и стало любопытно. Вот он и повелел в прошлом году – и ты повел его дружины в Руммалию. Глянуть, что там. Хальдер вздохнул, закрыл глаза…

Там, в Руммалии, море очень теплое, оно даже зимой не замерзает. И там, на этом теплом морском дне, круглый год растут цветы. Ты, перегнувшись через борт, показывал на них, воины ныряли за ними и приносили их тебе. Цветы были без запаха, на солнце они быстро блекли, а потом каменели. А может, это были совсем не цветы, а просто такие странные, диковинные камни. И эти камни, говорят, растут как живые. А берег там, в Руммалии, скалистый и высокий. Но он совсем не такой, как Берег Белобровых, потому что там, в Руммалии, скалы режутся ножом, вот до чего они мягкие. И лесов у них нет, у них есть только сады. Деревья в тех садах высокие и стройные, листья на них зеленые и никогда не опадают. В садах у них всегда прохладно. Зато дороги у них безобразные, сплошная пыль да жар. И вообще, жар там всегда такой, что днем вся Руммалия словно вымирает…

И днем их бить – как мух! Бить! Бить! Пора уже, гневно подумал Хальдер. Вначале – здесь; посла – на меч, пытать! А после выбросить во двор – псам на потеху. И всех его рабов туда же! А потом…

Хальдер закашлялся, в глазах пошли кровавые круги. Ого! Что это с ним? И отчего? С утра он, как всегда, проснулся еще затемно, встал и проверил стражу, потом ходил к ручью, купался, поймал форель, распотрошил ее и съел… Легко поймал! Вот так вот руку выставил, а после р-раз ее под жабры! Это отец его так научил. Еще он говорил тогда: «Кто ловит рыбу неводом, тот не мужчина. Рука у воина должна быть крепкая».

А тут она как не своя, растерянно подумал Хальдер. Вот, не поднять ее. А как тяжело дышится! А жарко как!..

А этим, внизу, хоть бы что! Вон как раскричались, распелись! Все до единого пьяны. Да-да, пьян и посол, все руммалийцы такие: сам не возьмет, но только поднеси ему – и не откажется, выпьет до дна. А если так, а если уже пьян, значит, совсем уже пора! И Хальдер крикнул:

– Айга! – потом еще раз: – Айга! Айга!

Вот только крикнул ли? Нет, только прошептал, а крику не было – откуда ему взяться! Так что ты, в самом деле, что ли, болен? И Хальдер попытался встать… Да вот не смог, упал. Но он еще раз попытался – и еще раз упал. Значит, сердито подумал он, нужно еще полежать, подождать. И понадеяться на лучшее. И он лежал и, с трудом повернув голову набок, смотрел в окно. В окне была видна луна, она была сильно ущербная, уже в последней четверти. Ущербная – это плохая примета. Зато она светила прямо на меч на стене. А это наоборот к большой удаче, подумал было Хальдер…

Но тут же презрительно хмыкнул, потому что вспомнил опять же отцовские слова о том, что в приметы верят только слабые люди, а сильные, они сами для других становятся приметами. Но откуда тут взяться силе, уже просто с тоской подумал Хальдер, сил уже совсем никаких не осталось, уже даже собственную руку ни согнуть, ни повернуть. Что это с ней такое? Отлежал он ее, что ли? Или ее, может, кто-нибудь околдовал? Вот хотя бы…

Но дальше Хальдер думать не решился, а только мотнул головой, чтобы наверняка отогнать от себя эти совершенно ненужные ему мысли. Потому что он сейчас, подумал Хальдер, должен думать только об одном – как бы ему подняться. Ну, Хальдер, подумал он гневно, крепко сжал зубы и прищурился, как будто это помогает, и еще раз подумал: ну, Хальдер, ну! И весь напрягся, изо всех, может, последних, сил…

Х-ха! Он сдюжил – он все-таки сел, уперся спиной в стену, не упал. И еще долго так сидел и тяжело дышал, а после все же отдышался. И ему вроде стало даже легче. Значит, подумал он, нужно опять позвать!

– Айга! – сказал он тихо. – Айга!

И тот вдруг сразу же вошел! Он был один, без провожатых. И он совсем не спешил: сперва плотно, нет, даже тщательно закрыл за собой дверь, после еще постоял у порога, после прошел вперед, на ощупь поискал, нашел кресало и зажег лучину, а после сел возле нее – и всё это молча. Он и теперь, глядя на Хальдера, молчал. Потом вдруг спросил:

– Звал?

Хальдер не ответил. Хальдер думал. Странно, так думал тогда он, как это Айга мог услышать, что его зовут? Или это он пришел сам по себе? Или теперь это уже неважно? И Хальдер сердито ответил:

– Да, звал, – и, помолчав, еще сердитее велел: – Пора уже. Иди!

Но ярл даже не шелохнулся. Он только прищурился и хмыкнул. В другой бы раз, гневно подумал Хальдер, он бы похмыкал, как же! А теперь что! Такая теперь тяжесть, жар! И кровь стучит в висках. И все-таки… Хей, Хальдер, хей! И он сказал:

– Айга, пора уже, совсем пора! Забыл, что ли? На меч его!

– Нет, – сказал ярл, тоже сердито. – Посол завтра уедет в Руммалию. И чтобы вдруг… Вдруг я чего не знаю? И поэтому вот еще что: я еще дам ему охрану.

– Что?! – не поверил Хальдер. – Охрану? Ему? А как наш поход?

– Будет поход, – сказал ярл. – Будет большой поход! На Владивлада.

На Владивлада, удивился Хальдер. Но что там брать? Но прежде как туда пройти? Да там кругом болота! И гиблые огни, которые…

– Да, – сказал ярл, – туда пойдем. К Источнику! Посол мне говорил…

Посол! Вот оно что! И Хальдер хрипло, неприятно засмеялся. И так же хрипло, зло сказал: