Сергей Бортников – Загадочные свитки (страница 29)
На сегодня хватит.
Начатое же дело за него продолжил Дмитрий Юрьевич:
— Изучая шведский язык, я с удивлением обнаружил, что он переполнен старорусскими, польскими и украинскими словами. Вот только небольшой их список:
Пожалуй, достаточно…
А теперь вернемся к докладу Ярослава Ивановича, в то самое место, где он, ссылаясь на слова маститых шведских ученых прошлых лет, говорит о финнах со шведами и обличает русских как «варварское население»… — повысил голос академик Мыльников. — Авторитетный историк начала шестнадцатого века Олаф Петри в своих хрониках сообщает, что шведы начали завоевание Финляндии лишь при Эрике Святом, то есть в одиннадцатом веке… После этого последовал известный поход 1240 года. Но он, как известно, закончился полным разгромом от князя Александра Невского.
Выходит, передовую шведскую армию в пух и прах разбили варвары?
Что-то слабо в это верится, господа!
Давайте снова обратимся к первоисточникам.
На самом деле еще в далеком 1602 году родоначальник югославянской исторической науки Мавро Орбини в своей книге «Царство славян» сообщает о том, что русские летописи, описывая обстоятельства призвания Рюрика, поясняют, что делегацию послали в Вагрию[28], так как там «жили люди одного с ними языка и обычаев».
Так что, думаю, впереди нас ждет масса открытий в этом направлении. А пока… Призовем «тяжелую артиллерию»… Юрий Николаевич, не хотите сказать несколько слов?
— Почему бы и нет? — старейшина рода Мыльниковых поднялся со своего места и резво зашагал по направлению к трибуне.
Но вдруг схватился за грудь и начал оседать на пол…
Его сын с одной стороны, а Плечов с другой подхватили старика под руки и, не теряя времени, повели на свежий воздух.
Сердобольный Чак предлагал на своей машине доставить «дядю Юру» в ближайшую больницу.
Но тот лишь отмахнулся:
— Не впервой…
Глава 14
На следующее утро в их обитель наведался доктор. Ни дать ни взять — ровесник своего пациента. Где-то послушал, где-то чем-то постучал и начеркал собственным карандашом пару строк на клочке пожелтевшей бумаги — по всей видимости, столь же древней, как и ее владелец.
После этого он что-то сказал Дмитрию Юрьевичу — скорее всего, просто назвал сумму, которую следует оплатить, причем такую, что у Мыльникова-младшего округлились глаза.
Но какую-то банкноту бумажку (и не одну) отдать доктору все равно пришлось.
В дверях эскулап остановился и «выстрелил» очередью из нескольких коротких фраз, уже не требовавших дополнительных финансовых вливаний.
Академик лишь молча кивнул в ответ и отправился провожать гостя.
— Да уж — капитализм не сахар… Совсем не сахар! — пробурчал он, вернувшись в дом. — Протянем мы с тобой, мой дорогой друг, ноги, если до лета они нас не выпустят на Родину.
— Не волнуйтесь. Сдюжим, — оптимистично заверил секретный сотрудник. — Я не гордый. Совсем плохо станет — устроюсь на работу. Или начну продавать рыбу.
А сам подумал: «Не может быть, чтобы Копытцев не вытащил нас отсюда. Вот только поскорее бы…»
— Нет. Хочу домой — в Ленинград! — рубанул с плеча Дмитрий Юрьевич. — Хватит. Нагулялся.
— А как же свободный мир? Демократические ценности? — прищурившись, посмотрел на него Ярослав.
— Да ну их…
— Дошло?
— Ага. Дошло… Точнее — достало до самого копчика. Знаешь, что мне сказал напоследок этот лекарь?
— Нет.
— Готовьте пару тысяч… Он утверждает, что отцу нужно длительное лечение, — развел руками Мыльников-младший.
— Вот сволочи… — и Ярослав произнес еще несколько подходящих к случаю слов и выражений, имеющихся в родном (великом и могучем) языке.
— Не ругайся: зубы не вырастут… — академик посмотрел на него и пояснил: — Так говорила моя бабка, незабвенная Параска Гавриловна с Полтавщины. Обязательно с твердым, как этажерка, «э» после «н» и мягким знаком в конце слова. «Нэ вырастуть», — и все тут…
— Мудрая женщина, — согласился с неведомой ему родственницей Мыльникова Плечов.
— А то? Я весь в нее, — печально улыбнулся Дмитрий Юрьевич и тут же добавил: — Делать-то что будем?
— Думать. И ждать, — неопределенно отозвался Ярослав.
Что еще он мог ответить?
Две недели Юрий Николаевич вовсе не покидал постели — выполнял рекомендации древнего шведского врача, еще дважды наведывавшегося в лесную чащу. И только к концу марта начал потихоньку передвигаться по своей комнате.
За ним постоянно ухаживал наш главный герой; даже о любимой рыбалке пришлось ему на время позабыть. Академик Мыльников в поисках «справедливости» посещал один за другим разнообразные чиновничьи кабинеты да отдувался один за всех троих на лекциях в различных учебных заведениях, чтобы успеть выполнить до начала лета «план лекций», который ему наконец-то соизволили показать.
С тех пор разведчик и патриарх рода Мыльниковых не просто сблизились, а близко сдружились.
— Ты знаешь, какой сегодня день? — сбрасывая теплые тапки, тихо полюбопытствовал старик, прежде чем снова опуститься на кровать.
— Суббота, — ответил Ярослав, давно уже подсчитывающий каждый день, проведенный в этой стране.
— Я имею в виду праздник, — пояснил Юрий Николаевич.
Плечов пожал плечами и признался:
— Нет. Не знаю.
— Угадай с трех раз.
— И не подумаю.
— Ну как же? Мой любимый Пушкин писал своему ближайшему другу Дельвигу…
— Антону Антоновичу?
— Ему…
Брови царь нахмуря,
Говорил: «Вчера
повалила буря
памятник Петра».
Тот перепугался: