Сергей Бортников – Отомстить и умереть (сборник) (страница 17)
– И моего…
– А я и не знал, что Синица был твоим другом…
– Не он – Шелягов…
– Боже мой! И Шелю тоже?
– В новостях об этом ничего не говорили?
– Не знаю… Я выключил телик, как только узнал о смерти Паши, – он плеснул себе в стакан немного водки и залпом выпил. – Белокуров тогда так нажрался, что не мог идти. Но все равно орал: «Я сам поеду за рулем!» – и баста! А Горшков с Левитиным его отговаривали. Мол, Паша завезет тебя домой. На твоей же машине… Но тот – ни в какую! Тогда они на всякий случай посадили Синицу рядом и дали денег на обратную дорогу. Однако он так и не вернулся… Я звоню: «В чем дело?» А Паша плачет: «Белокуров человека сбил…»
– Спасибо… Спасибо тебе, Олег Владимирович. Ты настоящий друг… А за племяша – не переживай, мы его по любому отмажем, – обещаю!
– Ну, что он тебе наплел? – первым делом поинтересовался Серега.
– Да все то же… О чем я уже знал… Ты лучше скажи, почему сегодня невозможно заметить слежку?
– А ее нет. Приказано снять!
– За какие заслуги?
– А зачем? После завтра тебя закроют. За превышение служебных полномочий.
– Основания?
– Слишком тяжелы последствия твоей самодеятельности – две смерти… Соответствующее дело уже состряпали в собственной безопасности, в понедельник его одобрит прокуратура, в общем, можешь сушить сухари, товарищ майор…
– Всегда готов!
– Куда сейчас?
– В ДОСААФ!
– Что ты там забыл?
– Надо проведать одного товарища…
– Ладно! Иди. Проведай. Только смотри, без «мокрухи»…
– Не учи отца Камасутре!
Егоршин приоткрыл дверь гаража и увидел человека в замасленном комбинезоне. Посмотрел на часы. 11—05. Это мог быть уже и Оглоблин… На яме стоял перламутровый «лексус». Его левое крыло мастер успел снять, теперь оно лежало на полу в дальнем углу бокса…
– Здравствуйте, – тихо молвил Василий, продолжая озираться по сторонам.
– Утро доброе…
– Мне вас посоветовал один знакомый.
– Ну и…
– Не могли бы вы посмотреть мою «семерку»… Простите, как вас зовут?
– Евгений.
– А по отчеству?
– Викторович… Что с ней?
– Ерунда. Помял чуть-чуть задок, когда заезжал в гараж. Говорят, это можно легко исправить…
– Кто говорит, тот пусть и делает… У меня работы по горло. Хотя, – он неожиданно сменил гнев на милость. – Если вмятина небольшая – ее можно просто выдавить. Пожалуй, я возьмусь… После обеда. Но только при одном условии…
– Каком же?
– Вы должны дать мне небольшой аванс. Рублей сто – не более… Пока я ехал в маршрутке, кто-то «свистнул» кошелек, даже хлеба купить не за что…
– Держите! – Егоршин с удовольствием протянул измятую купюру. Он давно обдумывал, как выманить мастера из бокса, а тот, кажется, сам предлагает ему выход! – И еще сто…
– А это зачем?
– Сгоняйте за пивком, угощаю… А то я вчера перестарался, теперь мучаюсь.
– О, мне это знакомо! Так вот почему вы не попали в ворота гаража!
Они оба рассмеялись.
– У нас прямо на территории недавно ларек открыли. Так что уже через пять минут мы вместе поправим прохудившееся здоровье…
– Жду!
Евгений побежал за вожделенным напитком, а Василий принялся фотографировать поврежденные места «лексуса» на камеру нового мобильного телефона.
Когда мастер вернулся назад, его и след простыл…
– А теперь – на Щусева! – наказал Егоршин, усаживаясь в «шкоду» рядом с водителем.
– Есть! – бодро рявкнул в ответ Сергей.
– Хочешь посмотреть кино?
– Не против…
Василий включил в телефоне функцию «просмотр фотографий» и поднес монитор к глазам сообщника.
– Что это? – удивился тот.
– Прокурорский «лексус». Отдельно – поврежденное левое крыло…
– Где его так угораздило?
– По всей видимости – на аллее парка.
– Это как-то связано с травмой твоей дочери?
– Боюсь, что да… Хочешь ознакомиться с рабочей версией следствия?
– Давай.
– Похоже, что в тот вечер пьяный Александр Евгеньевич сбил человека. Моя дочь бросилась на помощь потерпевшему. Белокуров оттолкнул ее, спрятал труп в багажник и куда-то вывез. Нам надо обзвонить все морги, больницы, травматические пункты, проверить все неопознанные трупы…
– Боюсь, так мы увязнем до конца года…
– А у меня времени – полтора дня.
– Я продолжу твое дело…
– Не забздишь?
– Нет.
– Странно…
– Что странного-то?
– Отчего ты вдруг так проникся моими проблемами?
– Имеются основания…