Сергей Бортников – Отомстить и умереть (сборник) (страница 11)
Старушки отрицательно покачали седовласыми головами и в очередной раз проводили его недоуменными взорами. Мол, гоняет, как угорелый, туда-сюда. Хоть бы преставился…
Капитана нигде не было, и Василий наконец-то догадался позвонить ему на мобильный. В ответ донеслись длинные и, отчего-то показавшиеся печальными, звонки. Майор в одно мгновенье осознал, почувствовал всеми фибрами души – случилась беда: Шели больше нет, и уже никогда не будет…
Пятиэтажку, по периметру которой бегал Егоршин, построили в застойные времена в виде буквы «Г». В правой – укороченной – части находилась малосемейка с одним парадным, где и жил Синицын, в левой – обычный многоквартирный дом с четырьмя подъездами. Именно за его углом исчез Андрей.
Начинало темнеть… Василий сбавил темп и пошел на третий круг. В конце самого длинного прямого участка снова нажал на кнопку вызова своей потертой «Нокии» и вдруг услышал откуда-то снизу знакомую мелодию: «Владимирский централ, ветер северный, этапом из Твери – зла не меряно…»
Огляделся. Под окном первого этажа находилась обычная надподвальная вентиляционная яма или шахта. «Цокольный одинарный проем, облицованный кирпичом» – пользуясь бюрократическим слогом коммунальщиков. В старые добрые времена их накрывали арматурными решетками, но в последнее время «бесхозный» металл ушел на лом, поэтому большинство «проемов» в нашем государстве оказались открытыми и, ввиду недостаточной воспитанности населения, – снизу доверху забитыми бытовыми отходами и мусором. На горе полных полиэтиленовых пакетов и пустых пластиковых бутылок лежал Шелягов, в кармане которого играл мобильный телефон…
Егоршин прыгнул в яму и попытался измерить пульс друга… Его не было… Тогда он вызвал “скорую”, (точнее, позвонил на мобильный Куролесову и попросил срочно прислать карету по адресу: Щусева, семнадцать), милицию, а сам сел в машину Андрея и помчал на работу…
Чтобы не попасться на глаза дежурному, в отделение пришлось зайти с черного хода. Его не всегда оставляли открытым, особенно после восемнадцати часов, но в этот раз Василию повезло. Нет, майор не питал иллюзий по поводу того, что ему удастся остаться незамеченным – во всех милицейских коридорах технари по указанию начальства давно установили видеокамеры внешнего наблюдения, о которых было известно далеко не всем сотрудникам УВД. Василий просто не желал ни с кем встречаться в тот вечер, ибо знал: любой невинный вопрос может вывести его из равновесия и подтолкнуть к совершению необдуманных поступков, о которых потом придется долго сожалеть…
На третьем этаже, где располагалось управление уголовного розыска, как и предполагал Егоршин, было пусто – все выехали на убийство товарища. В иные дни даже в позднее время здесь всегда «кипела работа» – подуставшие за день опера, в большинстве бывшие убежденными холостяками, никогда не торопились расходиться по домам.
Майор спокойно открыл свой кабинет, положил в сейф «ТТ» и прилепил на дверцу сейфа огромную личную печать, чего раньше почти никогда не делал, нарушая надоевший режим секретности. Затем облегченно вздохнул и уже через парадное вышел на улицу.
В это время зазвонил телефон.
– Ты где? – спросил Петр Петрович.
– Выхожу из конторы…
– Что ты там забыл?
– Долго объяснять…
– Ладно… Давай на Щусева!
– Уже еду…
– Ну, рассказывай, что здесь произошло? – устало поинтересовался Ракитский, предусмотрительно уводя Егоршина подальше от остальных коллег.
– Мы с Шелей пили пиво… У меня дома.
– Ты вернулся к нормальной жизни?! Браво, браво…
– Не ехидничай, Петро… Я просто наблюдал, как они жрут некогда любимый напиток, и захлебывался слюной, ты это хотел услышать?
(Полковник молча проглотил пилюлю.)
– Кто «они»? – выдавил после непродолжительной паузы.
– Андрей и Ваня – мой брат, он приехал в отпуск.
– Ой ли…
– Твое-то какое дело? – вспылил Егоршин, но тут же взял себя в руки. – Извини, я на взводе, сам понимаешь…
– Понимаю…
– Потом Иван поехал в больницу, а мы – в парк, чтобы встретиться с Синицыным. Тот на работу не явился. Я брякнул ему на сотовый и «забил стрелу»…
– Самодеятельничаешь, да?
– А ты на моем месте что бы делал?
– Не знаю! – искренне признался Ракитский. – Но друзей под пули не подставлял бы!
– Слышь, Петруха, не буди во мне зверя! – заскрипел зубами Егоршин, еле сдерживаясь от необдуманного поступка, – его руки давно чесались хорошенько заехать в гладко выбритую рожу начальника, и только ждали команды головного мозга, а ее все не было и не было. – Если б я предвидел, что с ним случится, – ни за что б не отпустил Шелю одного. Грудью закрыл бы, сам под пули лег…
– Да-да… Ну, и что дальше?
– У дома номер семнадцать мы заметили подозрительного кренделя…
– И чем он показался вам подозрительным?
Василий замялся… Казалось бы, проще вопроса нельзя и придумать, а попробуй ответь? Сказать о пакете с оружием, означает раскрыть все карты, чего он, в принципе, не собирался делать, и к тому же накликать подозрение на себя!
– Интуиция. Просто интуиция, выработанная годами напряженной работы головного мозга…
– Он у тебя есть?
– А ты сомневаешься? Парень нервничал, оглядывался, суетился, вот Шелягов и решил проверить его документы.
– Значит, все-таки Шеля?
– Ну, не я же…
– А Инесса Сигизмундовна…
– Это кто?
– Жительница малосемейки, отдыхавшая на скамье у входа в подъезд…
– А-а… Старая училка!
– …Утверждает, что ты подлетел к ней со словами: «Из дома никто не выходил?»
– Ну…
– Значит, у вас уже тогда были основания подозревать, что Синицын… того… мертв…
– Ты, как всегда, прав – были, – быстро нашел выход из положения Егоршин. – Повернув на Щусева, я позвонил Синицыну сначала на сотовый, затем – на домашний, ответа не последовало, вот мы и заподозрили что-то неладное.
– Ладно… Я проверю эту версию.
– Валяй…
– Как ты со мной разговариваешь?
– Так, как ты заслужил, – снова взорвался майор. – Думаешь, я ничего не понимаю? Ах, Петя, Петя, мы ведь с тобой пуд соли сожрали… Без хлеба, между прочим…
– Ну и что?
– Четверг для кое-кого из нашего начальства – банно-стаканный день…
– Знаю!
– В «Динамо» они не только трут друг другу спины, но и пьют водку, иногда парят девиц… во все места…
– Ты это прекрати!
– В тот вечер городской прокурор, знакомый тебе Саня Белокуров, набрался в стельку – свидетелей у меня хоть пруд пруди. Мог он своим «лексусом» наехать на мою дочь, мог?
– Теоретически… Однако, как тебе должно быть известно, никаких следов столкновения с автомобилем на ее теле не обнаружили.
– Правильно! Но ведь окончательно списывать со счетов эту версию нельзя?
– Нельзя…
– Тем более сейчас, когда убит Синицын, дежуривший в тот вечер в спорткомплексе!
– Куда ты клонишь?
– Куда надо…
– Не понимаешь, с кем связываешься?