Сергей Бортников – Агент вождя (страница 6)

— Вас это совершенно не касается, очаровательная Ольга Александровна.

— Спасибо.

— Вы добирались сюда пешком?

— Нет. На такси.

— Разрешите в таком случае предложить вам свои услуги. Покамест — только транспортные. Домой поедем все вместе — в моём служебном автомобиле.

— С удовольствием.

— Профессора с собой берём?

— И не надейтесь, — поспешил подать голос всё видящий и всё слышащий Фёдор Алексеевич. — Избавиться от меня вам не удастся.

— Ну-у… Это мы ещё посмотрим! — улыбнулся старший майор.

— И в дальнейшем, пожалуйста, ведите себя прилично. Иначе сдам Славке, он из вас обоих котлеты сделает, — попытался обратить всё в шутку учёный.

— Слушаюсь! — с серьёзным видом согласился Лаврентий Фомич. — Да, кстати, на ближайших тренировках меня не ждите — выезжаю на освобождённые территории. С инспекцией.

— Эх, как бы я хотел отправиться туда вместе с вами…

— Так в чём же дело?

— Служба, мил человек!

— Так и мы вроде как без дела не сидим…

— Вашего отсутствия никто и не заметит. А у меня — сотни, нет — тысячи студентов. Уеду — кто будет сеять доброе, разумное, вечное?

— Логично, чёрт побери!

— Вот, даст Бог, доживу до выходного — и в Несвиж.

— Вы там родились, если не ошибаюсь?

— Именно, милейший Лаврентий Фомич. Так точно!

— А давайте так… Я постараюсь быстренько уладить свои дела и на выходной присоединиться к вам. Если не будете возражать, конечно.

— Но как вы нас найдёте?

— Это мои проблемы. Заодно костёл Тела Господня[11] посетим. Говорят, краса — неописуемая.

— Ещё бы!

— По рукам?

— По рукам, товарищ нарком!

23 сентября 1939 года в Стране Советов, как и положено, был короткий рабочий день. Суббота!

Фролушкин и Плечов читали лекции в разных корпусах университета и никак не надеялись на встречу.

Но она состоялась.

Случайно.

Фёдор Алексеевич выходил на улицу и в дверях едва не столкнулся с главным продолжателем своего дела.

И хотя особого дефицита общения друг с другом наши герои явно не испытывали — всё же с момента возвращения в Минск профессор продолжал жить, как он сам не раз говаривал, — вместе с молодожёнами, — в их уютной «двушке», радости их не было предела.

— Что, батя, наконец-то — свобода?

— Нас встретила с тобой у входа…

— Точно. Я только забегу ненадолго в деканат — и пойдём домой. А завтра утром вместе отправимся в Несвиж! Машина прибудет в семь утра.

— Ты уже договорился?

— Да. С Толиком. Вы его знаете.

— Это он возил тебя на вокзал в тот день, когда я вернулся из Белокаменной?

— Ага.

— Прекрасно. Вот только сейчас я не могу составить тебе компанию — хочу посетить старую квартиру, проветрить помещения, вытереть пыль…

— Может, сделаем это вместе?

— Не стоит, сынок. Ольга уже надорвала руки — то с малым, то с домашним хозяйством; лучше подмени её на часок-другой.

— Слушаюсь, товарищ профессор!

— Долго я не задержусь. Так что готовьте ужин. Кстати, картошка у нас есть?

— Нет. Вчера закончилась.

— Плохо.

— Сам знаю.

— Сделай милость, купи по дороге немного бульбы[12], уж больно драников[13] захотелось.

— Будет исполнено, отец!

— Спасибо, родной…

Плечова разбирало любопытство (очень уж неожиданно Фёдор Алексеевич решил уборкой заняться), но совесть — неизменная спутница каждого истинного интеллигента — не позволяла следить за человеком, которого он безмерно уважал. Да что там уважал — обожал, любил больше отца родного!

Поэтому Ярослав коротко обнял своего учителя и направился в другом, противоположном направлении.

А зря!

Иначе бы он стал свидетелем очередной встречи профессора с таинственным священником и, возможно, признал в нём кое-кого из своих старых знакомых, после чего уже тогда стал бы готовиться к неизбежным неприятностям. Недаром ведь люди говорят: «Предупреждён — значит, вооружён». Значит, сможешь вовремя принять все необходимые меры, чтобы изменить ход событий и в конечном итоге избежать трагического исхода…

Но этого не случилось.

И произошло то, что произошло…

Первые шаги Санька начал делать ещё несколько месяцев тому назад. Теперь он не просто ходил — летал по квартире, пытаясь везде сунуть свой маленький носик.

Из спальни — в кухню, из кухни по коридору — в комнату любимого «деда».

Потом, нагонявшись за день до седьмого пота, пацан беспробудно дрыхнул до следующего утра.

Но в этот раз что-то пошло не так.

Несмотря на моросивший за окном дождь, обычно благоприятствующий крепости сна, малыш всю ночь ворочался с боку на бок, часто всхлипывал и звал любимую мамку.

Часам к шести утра Ярославу это изрядно надоело, и он ушёл на кухню.

А там уже колдовал Фёдор Алексеевич!

— Чай будешь, сынок?

— Не откажусь… Но, может, сначала всё-таки пробежимся? Согласно нашей давней традиции…