Сергей Большаков – Сумеренник – цветок болотный (страница 2)

Когда вернулся домой, рассказал бабушке про цветок. Она ещё жива была. Выслушав меня, бабуля сказала, что мне посчастливилось увидеть цветок сумеренника. Рассказала она и то, что одним людям цветок приносит счастье, а другим сулит беду. Всё зависит от времени, когда встретишься с ним. Если днём, при солнечном свете, это – счастливый знак, а если в сумерках, то цветок – знак беды. А если сорвёшь его и кому-то подаришь, то это знак смерти для того, кто сорвал и того, кому цветок подарили. Я поклялся, что не рвал цветок, просто постоял рядом, насладился его ароматом и ушёл.

«Вот и славно, – сказала мне тогда бабушка. – Значит, не навлёк ни на себя, ни на нас, родичей твоих, беды. Запомни, что я тебе сказала о цветке. Помни, когда он прекрасен, а когда опасен».

До сих пор вспоминаю я тот день. Не стану скрывать, что все первые дни меня сильно тянуло пойти на болото, найти то место, где растет цветок, постоять рядом, рассмотреть его внимательно при ярком дневном свете и получить в награду счастье, радость и удачу. Но то не решался, то откладывал поход, то вспоминал, как опасен цветок под вечер, и снова не решался. Такие дела!

Селезень сильно заинтересовался рассказом и просил продолжить, чтобы узнать конец истории, но хозяин, словно набрал в рот воды, игнорировал любопытство молодого односельчанина. Наконец, после очередной просьбы, он ответил:

– В следующий раз всё расскажу: и о сумереннике, и о неизвестном плоде, произрастающем на наших болотах. Приходи, не пожалеешь, будет интересно. Гарантирую!

Всю неделю Дмитрий жил ожиданием дня, когда услышит окончание рассказа о сумереннике и о неизвестном пока плоде, растущем и вызревающем на ситских болотах. Ждал он возможности пойти в гости к Чугуну. Однако не нарушал своего привычного распорядка. Ходил, как прежде, к батюшке в Божонку и навещал родственника в Кривоногове. Дождавшись вторника и промаявшись дома до обеда, отправился к дому Панкрата Макаровича. За неделю нетерпение Дмитрия заметно ослабло, потому он выждал, когда из своего дома выйдет Демьян и, не нарушая привычного порядка, тронулся вверх по улице, следом за Глазом, к дому главного старейшины Соснова, сдерживая шаг, словно его силой тянули слушать окончание истории о сумереннике и рассказ о чём-то ещё неизведанном, что представлялось более загадочным и интересным, нежели болотный цветок, коих в болоте прорва, растут чуть ли на каждом шагу, среди которых достаточно красивых и ароматных.

Панкрат сдержал данное обещание. В этот раз мужики не рассматривали ястреба, не обсуждали проказы Жульки. Хозяин быстро раскочегарил самовар, пристроив кривое колено самоварной трубы к вытяжке русской печки. Через несколько минут вода в самоваре закипела. Водрузив этот обязательный для любого русского жилища предмет в центр стола, Панкрат присел на широкую крестьянскую лавку, обвёл взглядом гостей, словно убеждаясь, что все на месте, и продолжил прерванное неделю назад повествование.

Часть I. Глава 3. Случайная встреча

– Вот я и говорю. Хотелось, значит, мне снова сбегать на то болото, найти цветок сумеренника, насладиться его красотой и ароматом. Но, как это часто бывает, если сразу не сделаешь что-то, то потом становится всё труднее отмотать время назад, чтобы вернуться к утраченному. Вот и я тогда шёл, узнавал и одновременно не узнавал места, где был несколько дней назад. Вглядывался, надеясь обнаружить свои следы в болотной траве, но разве их найдёшь?! Знаете не хуже меня: чтобы тропинка в болоте стала заметной, по одному месту надо не один и не два раза пройти, а следует ежедневно ходить не одному человеку. Болото потому и называют таинственным, что умеет скрывать и хранить тайны, прятать следы. Вчерашнее ему хранить ни к чему. Для болота век, что для нас час. Год булькнет в трясине и лопнет, словно его и не было, только тиной сверху затянется место, поди его найди.

Когда понял, что занимаюсь бесполезным делом, плюнул на поиски того места, где видел сумеренник, пошёл просто по направлению. Думал, не один, чай, там цветок рос, должны и другие его собратья там быть рядом. Если сумеренник – растение, то по закону своего естества должен он стремиться разпространиться настолько, насколько представляется возможным.

Шёл я всё быстрее. Не спешил, но и топтаться на месте смысла не было. Шёл и примечал места, где прохожу, на случай, если придётся вернуться, старался хорошенько запомнить свой путь, чтобы не повторить ошибку прошлого раза. Для этого даже приминал траву всем своим весом в торфяную кашу, оглядывался, убеждаясь, что мой сегодняшний след хорошо виден. На день-два его должно хватить, а большего времени не потребуется. Если будет нужда, непременно завтра-послезавтра вернусь, снова притопчу осоку и другие болотные травы. Шёл я всё дальше, углубляясь в заболоченный лес. Травы становилось меньше, кустов и деревьев – больше. Постепенно я стал примечать, что чаще стали встречаться странные кустики, незнакомые деревца. Скоро понял, что сухой путь закончился, под ногами хлюпала вода. Хорошо, что, уходя из дома, я догадался на всякий случай обуться в мокроступы. Ветви цеплялись за мою одежду, словно желая преградить путь, не пустить туда, где болото хранит свои секреты. Преодолев подтопленный участок, выбрался на сухую землю. Пошёл дальше не по направлению, а туда, где было сухо. Решил, что если потребуется, по свежему следу быстро вернусь к сосновому леску, а пока пойду вперёд, раз болото отступило и под ногами не чавкает земля, напитанная влагой.

Сколько бы я ещё так прошёл – не знаю, но вдруг услышал незнакомые голоса. Один женский, а другой как будто бы детский. Пошёл я в их сторону, невелик крюк – несколько десятков шагов. Скоро вышел на женщину-цыганку (узнал по одежде, да и внешне было видно, что человек не наших кровей. Смотрела она куда-то выше моей головы в сторону болота. Шла, осторожно ступая, держала мальчика за руку, просила его успокоиться. Было заметно, что мальчик был чем-то сильно расстроен. Я решил ничего не утаивать, не придумывать. Поклонившись, поздоровался. Цыганка ответила тем же. Я облегчённо выдохнул, заметив крестик на шеё мальчика: «Слава богу!Православные!»

– Сашу змея напугала, он решил, что наступил на неё и она его за это укусила. Я посмотрела, ранка есть, кровь течёт. Убедилась, что это не укус змеи, а рана от того, что напоторжил1* сынок ногу, наступив на сухой сучок. На всякий случай кровь из раны отсосала. Теперь вот идём дальше, но пора, наверное, и возвращаться.

Я представился, цыганка назвалась Зоряной, сказав, что есть и крестильное имя, но Зоряна для неё привычнее. Обнаружив в кармане завалявшийся кусок сахара, который когда-то прихватил дома для Жульки, протянул его мальчику, резонно решив, что угощение поможет цыганёнку успокоиться, уменьшит последствия недавно пережитого испуга. Зоряна с благодарностью посмотрела на меня, улыбнулась и предложила погадать за мою доброту. Я хотел было отказаться, но, почувствовав искренность в голосе женщины, согласился:

– Погадай, Зоряна. Только без утайки и обмана говори – всё как есть! Мне первый раз гадают, оттого и не желаю быть обманутым, чтобы не разочароваться в вашем бродячем племени. Гадай! – и протянул ей руку ладонью вверх. Она взяла мою руку, приблизила ладонь к своему лицу. Что-то шептала, водила своим пальцем по линиям ладони, снова шептала. Наконец отвела мою руку в сторону от себя и, улыбаясь, сказала:

– Ждёт тебя, раб божий Панкратий, долгая жизнь и большая любовь. Впрочем, любовь та будет скоротечной и, не гневайся, плод той любви будет долгое время тебе неизвестен, хоть и знаком. Лишь на закате дней своих откроется для тебя тайна плода той любви, и тогда ты обретёшь покой и умиротворение. Кроме того, придётся тебе хранить ещё две тайны, которые ты пронесёшь по жизни и передашь их, как наследство, потомкам своим.

Демьян, слушая рассказ, ехидно улыбнулся и чуть погодя сквозь надвигающийся смех выдавил из себя:

– А ты, паря, оказывается, тайный ходок! Где-то на стороне состряпал дитёнка, а мы про то ни сном, ни духом не ведаем. Впрочем, верить цыганкам – себя не уважать!

– Никто тебя и не принуждает верить ей, как и меня слушать!

Но Демьян, а вслед за ним и Дмитрий, попросили продолжить рассказ.

– Раз хотите дослушать, не перебивайте, а то боюсь что-то важное забыть, пропустить. Давно это всё было, быльем густо поросло.

– Добро! Рассказывай дальше. Мы молчим и слушаем.

Чугун продолжал:

– Узнал я тогда у цыганки, что их табор остановился в большом и красивом берёзовом лесу, носящем название Красный бор. Ну вы знаете, где это. Этот лес облюбовали ещё давние предки нынешних цыган. Там они устраивали свадьбы, отмечали другие важные события, а прежде, в языческие времена, сжигали на кострах покинувших этот мир, отпуская их души на свободу. Если по каким-то причинам не удавалось навестить Красный бор, вместо цыган с душами их умерших родственников общались «слуги Болотея», с которыми цыгане поддерживали тесную, прочную связь, иногда даже создавали семьи. Зоряна поделилась, что как знахарка, ходит из Красного бора на болота, собирать лекарственные травы, а ближе к осени занимается сбором болотных яблок. По преданиям цыган, те яблоки являются плодами растений утраченного райского сада, который находился там, где позже образовались ситские болота. Женщина отметила, что прежде яблок было много, но теперь с каждым годом находить их становится всё труднее, и стали они не такими крупными, как в прежние годы, менее сочными и вкусными. «Я, – призналась Зоряна, – одна из тех, кто знает толк в сборе болотных яблок, знаю и понимаю, как и что ими лечить. Каждый человек желает жить долго и никогда не болеть. Словно специально для этого созданы болотные яблоки. Они, в отличие от библейских райских яблок, не являются плодами познания добра и зла. Добро и зло не для всех одинаковы. Что для одного добро – другому может быть несомненным злом, и наоборот. Болотные яблоки дают здоровье и долголетие, а эти понятия одинаковы для всех». В тот раз цыганка ограничилась рассказом о чудесных плодах приситских болот, но я в ту пору был целиком поглощён сумеренником и совершенно не интересовался какими-то непонятными плодами болот. Да, признаться, не очень верил в существование подобных фруктов. В существование болотных яблок не верил, но при этом знал, что если пройти от Соснова в сторону Красного бора, можно встретиться с Зоряной. Знал, надеялся встретить и шёл в болота, шёл так часто, что скоро путь мой был обозначен приметной тропинкой. Даже поверхность воды в болоте не успевала затянуться ряской, так часто я ходил одним и тем же путём. Скоро заметил, что и цыганка не может скрыть радость при наших встречах. Теперь я шёл в сторону Красного бора не с надеждой, а с уверенностью встретиться с женщиной, о которой думал уже постоянно день и ночь. Получилось так, что местом наших встреч стала небольшая, поросшая густыми, привычными для наших лугов, травами. Женщина всё реже приходила в условленное место с сыном, а скоро вовсе перестала брать его с собой. На мой вопрос, что с сыном, она коротко отвечала: «Есть дела в таборе!». Примерно через месяц после начала наших постоянных встреч я признался Зоряне, что не знаю, что буду делать, когда их табор покинет Красный бор, потому что люблю её.