Сергей Богомазов – 3017: Сектор заражения (страница 39)
— Замолчи! — резко оборвал девушку офицер, и та, испуганно сжавшись, опустила глаза.
— Никогда… Слышишь… НИКОГДА не вздумай произнести подобное вслух где-либо… — выделяя интонацией отдельные слова, медленно проговорил он. — Тебе ясно?
По-прежнему не поднимая глаз, девушка судорожно кивнула.
— Посмотри на меня…
Не сразу, но Анелин все же подняла глаза и встретилась взглядом с глазами первого центуриона.
— Ты ведь знаешь, кто я? — спросил он, все также пристально глядя на нее.
В глазах девушки появились слезы.
— Да… — тихо произнесла она.
— То, что ты говоришь, на официальном языке называется измена… И ты говоришь это мне, человеку, который всю свою жизнь только и занимается тем, что сражается с людьми, исповедующими подобные взгляды! Моя присяга прямо обязывает мне арестовать тебя, и передать в руки дознавателей из С.Б.И.
— Гатриан…
— Молчи!
Девушка вновь испуганно опустила глаза.
— Молчи… — снова повторил он. — Я никогда не выдам тебя, несмотря на то, что в глазах закона это делает меня точно таким же преступником… Но, если бы кто-то посторонний сейчас услышал сказанные тобой слова… Если бы кто-то это услышал! То даже я не смог бы тебе помочь, понимаешь? Не смог бы! А потому никогда и нигде не вздумай вслух произносить такое! Ибо даже у стен есть уши!
На некоторое время в помещении воцарилась гнетущая тишина.
— Прости… — тихо прошептала Анелин, первой нарушив молчание, и осторожно касаясь пальцев руки Гатриана. — Прости, я просто сама не понимаю, что я несу… Прости… Я знаю, ты предан своему делу, и с моей стороны пытаться как-то обелить людей, с которыми ты сражаешься, как минимум подло по отношению к тебе…
— Люди, с которыми я сражаюсь, избрали для себя мировоззрение, которое в свое время едва не уничтожило цивилизацию… — мрачно произнёс Гатриан Лекс, вставая и подходя к окну. — После Великой Катастрофы остатки человечества, нашедшие прибежище на Марсе, еще почти триста лет пытались жить именно по тем устоям и законам, которым жили на Земле. Это привело к тотальному перенаселению, разгулу преступности и катастрофической нехватки и без того скудных ресурсов… И только введение Великого Догмата позволило остановить падение цивилизации в бездну. Мы обрели утраченную силу, и только тогда у нас появился шанс на будущее… А повстанцы… Они хотят вернуть все как было… И если бы им это удалось, мы бы вернулись к тому, с чего начинали, к тому, что привело нас сюда…
Первый центурион отвернулся от окна и бросил взгляд на девушку. Та сидела на кровати, обхватив колени руками, и не сводила с него глаз.
— Именно потому я занимаюсь тем, чем занимаюсь. Идеология повстанцев безумна, и такие, как я, искореняют это безумие, ради того, чтобы цивилизация могла выжить в суровых условиях этого мира! Мы просто не можем позволить себе стать прежними! Не имеем права!
— Тогда почему ты здесь… Со мной… — грустно спросила Анелин.
— Потому что… — Лекс вдруг запнулся, не зная, что ответить. — Потому что…
— Потому что ты испытываешь ко мне чувства? — голос девушки прозвучал едва слышно, но смысл сказанных ею слов прозвучал в его голове громче, чем взрыв.
— Да… — не видя смысла скрывать очевидное, признался он.
— Но ведь это нарушение Догмата…
Лекс резко отвернулся к окну, закрыл глаза, после чего сделал глубокий вдох, и произнес:
— Я знаю…
Видя его внутренние терзания, Анелин также встала с постели и, подойдя вплотную, обняла сзади, прислонившись щекой к его широкой спине, после чего спросила:
— Испытывая эти чувства… Ты ощущаешь себя неправым? Ощущаешь, что совершаешь преступление?
— Нет… — выдавил из себя офицер. — Хотя умом я знаю, что должен ощущать именно это…
— Я тоже испытываю чувства к тебе… — тихо прошептала она, мягко разворачивая мужчину лицом к себе. — И я знаю, что так должно быть… Это исходит не из моего рассудка… Это нечто большее, что может охватить разум… И я знаю, что это правильно…
Анелин коснулась губами губ мужчины, и секунду спустя тот ответил на ее поцелуй, страстно притянув девушку к себе.
Человек в черно-красной униформе с надписью C.Б.И., и надетым поверх лысого черепа обручем, от которого к ушам тянулись прозрачные проводки наушников, оторвал взгляд от экрана, на котором программа системы прослушки рисовала графическое изображение звукового файла. Проведя пальцами по сенсорной панели, он отмотал полученную аудиозапись назад и снова включил.
По лицу лысого поползла хищная улыбка. Не теряя времени, он произвел распечатку полученной аудиозаписи, и, подхватив выползшие из щели принтера листы бумаги, поспешил с ними прочь из кабинета. Оказавшись в коридоре, по которому сновали облаченные в точно такую же черно-красную униформу люди, он пересек его по всей длине, и, достигнув платформы магнитного лифта, поднялся на несколько этажей вверх. Выйдя из лифта, он оказался в небольшом фойе, перед массивной двустворчатой дверью, рядом с которой в полном боевом облачении застыли два штурмовика с автоматами наперевес.
— Назовитесь, — прозвучал искаженный динамиками боевого шлема голос одного из штурмовиков. Ненавязчиво направленные в сторону визитера стволы как бы намекали, что с ответом лучше особо не затягивать.
— Старший цензор С.Б.И., Авариус Мит. Отдел электронной контрразведки. Имею срочное донесение для господина прокуратора, — отчеканил лысый, внутренне поеживаясь. Понятное дело стрелять в него никто не будет, но все равно, черные срезы стволов автоматических винтовок вызывали внутри не самые приятные ощущения.
— Ожидайте, — беспристрастно сообщил один из штурмовиков, не делая, впрочем, никаких движений, и, по-видимому, переключившись на внутренний канал связи. Прошло около тридцати секунд, после чего до лысого вновь донесся искаженный динамиками шлема голос. — Прокуратор примет вас. Вам дозволяется войти, старший цензор Мит.
Тяжелые створки бронированной двери с гулом поползли в стороны, и, пройдя меж посторонившихся охранников, Авариус Мит вошел внутрь.
Кабинет великого прокуратора размерами соответствовал должности, пожалуй, в нем могло бы поместиться шесть комнатушек, подобных той, в которой нес свою службу сотрудник отдела контрразведки. Заместитель начальника С.Б.И., прокуратор Курт Штайгер, сидел за столом, перебирая какие-то бумаги.
— Надеюсь, причина отрывать меня от дел у вас была весомой, — произнес он, не поднимая глаз от читаемых документов.
— Так точно, господин прокуратор, — вытянулся по струнке старший цензор. — Только что мною, при помощи установленной системы прослушки, выявлен факт двойного преступления против законов Империи, по пунктам статьи двадцать второй части первой «наличия преступного инакомыслия подрывающего основы Великого Догмата», а также статьи девяносто первой части третьей «умышленное покровительство лица проявившего словесную или иную форму несогласия с основами Великого Догмата».
— И что с того? — флегматично отозвался прокуратор, покосившись на докладчика. — Мне сообщили, что у вас ко мне дело особой важности. Пока что сказанное вами таковым мне не кажется. Или вы сами не можете принять меры по аресту нелояльных к законам империи лиц?
— Господин прокуратор! Особенностью данного дела является не столько сам факт выявления преступления, сколько личностей в нем замешанных. Точнее сказать одной личности. Именно потому я решился доложить вам лично, минуя непосредственного начальника.
— И кто же эта преступная личность, которая может меня так заинтересовать?
— Первый центурион преторианской гвардии, Гатриан Лекс. Он же командир спецподразделения «Черный Треугольник».
Прокуратор положил бумаги на стол, и медленно подняв взгляд на цензора, переспросил:
— Тот самый Гатриан Лекс? Вы уверены, старший цензор?
— Так точно, господин прокуратор! Это был он, ошибки быть не может! — отозвался взволнованный Мит, и, не дожидаясь приглашения, подошел к столу и протянул заместителю начальника C.Б.И. распечатку прослушки.
Приняв листы, Штайгер углубился в чтение, в течение которого старший цензор Мит стоял, не шелохнувшись. Наконец, прокуратор закончил читать, и, встав из-за стола, задумчиво прошелся по кабинету и остановился возле окна.
— Хорошая работа, старший цензор, — наконец произнес он, и лысый издал едва слышный вздох облегчения. — Вы правильно поступили, что обратились сразу ко мне. Я этого не забуду.
— Благодарю вас, господин прокуратор. Прикажете произвести задержание? Я бы рекомендовал использовать особую штурмовую группу, потому как Гатриан Лекс все же является главой спецподразделения, и может оказать серьезное сопротивление при аресте.
— Нет… — тут же отозвался заместитель начальника С.Б.И. Приказываю ничего не предпринимать и продолжить наблюдение за Лексом и этой, как ее…
— Анелин Макфайрис, господин прокуратор.
— Да… За ней тоже… На время наблюдения я освобождаю вас от иных обязанностей — это дело становится для вас единственным и приоритетным. Гатриан Лекс скоро отбудет в «сектор заражения» с особой миссией. Её выполнение крайне важно. Что же касается его подружки, нужно выяснить стоит ли за ее словами что-то еще… Если нет, арестуем сразу. Если да, то сперва выйдем на подельников. Но все это не раньше, чем наш дорогой первый центурион отбудет на задание. В интересах Империи, чтобы в момент выполнения миссии он думал о деле. Займемся им по окончании его похода, — задумчиво произнес прокуратор. — Если он, конечно, останется жив…