Сергей Богдашов – Свердловск, 1977 (страница 28)
Я, улыбаясь, помотал головой, но заметив требовательный взгляд, пояснил:
— Анастас Иванович, в волшебство вы всё равно не поверите. Нет его — это даже наукой доказано, а врать мне не хочется. Да и стоит ли говорить лишнее, если вот он результат — хоть на лице, хоть налицо, — скаламбурил я, подходя ближе к Деду, — Присаживайтесь лучше на диван. Я вас немного осмотрю и подумаю.
Подумать мне есть над чем. Благодаря Контакту, я знаю все события в жизни Микояна, произошедшие с ним после нашей прошлой встречи. И если честно, мне страшно.
Старики — разбойники сговорились на проведение тихого государственного переворота. Во всём их плане меня радует только одно, то, что импактиты выйдут в мир. Неважно, кто и какие цели будет преследовать, но их не засекретят насмерть, и не сделают достоянием одной оборонной промышленности.
План у них вполне жизнеспособный, но в нём не хватает изюминки. Такой, чтобы всё сработало наверняка и гораздо быстрее, чем в моей первой жизни.
— Анастас Иванович, вы занимались когда-нибудь спортом?
Мой вопрос поставил Деда в тупик, он даже закашлялся от неожиданности, поперхнувшись слюной. Пришлось легонько похлопать его по спине.
— Однако, — помотал он головой, откашлявшись, — Умеете вы удивить. Нет, не довелось. Кроме зарядки по утрам, и то, когда это было…
— То есть, представление о турнике, или отжимании от пола вы имеете? — настойчиво продолжал я гнуть свою линию.
— Павел, я не понимаю, к чему все эти вопросы, — строгим тоном ответил Дед, закаменев лицом.
— Сейчас всё объясню. Только ещё один вопрос. Ответьте на него, это важно. Вас Брежнев сильно не любит?
Прежде чем начать говорить. Дед откинулся на спинку дивана, и с минуту изучал меня взглядом.
— Скажем так. Он не меня не любит, а свою слабость. Когда готовилась отставка Хрущёва. Лёня трясся от страха и жутко паниковал. Я это видел. Поэтому я для него просто раздражающий свидетель его трусости, который никак не вписывается в создаваемый им образ. Я ответил, а теперь жду ваших объяснений.
— Я подумал вот над чем. Здоровье у Брежнева так себе, если не сказать большего. Кроме того, он маниакально следит за своим весом. — я заметил, как ухмыльнулся Микоян. Видимо тоже знает, что в доме Брежнева куча весов, а его настроение прямо зависит от того, добавил ли он полкило, или чуть похудел, — И тут он узнаёт, что его знакомый, выйдя на пенсию, занялся собой, похудел, начал бегать по утрам, и уже к турнику подбирается. А от вас идут слухи, что давно надо было забросить политику и пожить для себя, хоть чуть-чуть. Вроде того, что как только бросили делами заниматься, так здоровье у вас сразу вверх пошло.
— Допустим, про турник вы загнули, но идея интересная. Может и сработать.
— Как сказать, как сказать, — прищурился я, разминая руки, — Вот сейчас полечимся, и посмотрим, потянете ли вы турник.
Повторив прошлый курс лечения, включая приём эликсира, мы сели к столу. Я начал говорить о диспропорциях в промышленности, но был прерван.
Ба-бах! Распахнувшаяся на всю ширину дверь, шмякнула об стену так, что мы оба вздрогнули.
— Деда, деда, смотри! Видишь, ты зря меня утром ругал, ничего уже нет, — мелкая егоза бегом влетела в кабинет, и с детской непосредственностью, оттолкнув мою руку, забралась мне на колени. Она упёрлась локтями в стол, а ладошками раздвинула волосы, показывая Деду чистый лоб, — Это меня Мишка вылечил. Я его сильно-сильно попросила. Паша, правда, здорово?
Упс! Что-то пошло не так. Не может слабенький артефакт за такое короткое время полностью убрать здоровенную шишку.
— А куда ты Мишку дела? — поинтересовался я, очень желая посмотреть на своё изделие ещё раз.
— Он теперь маму лечит. У неё голова так болит, что она встать не может.
— Оля, я тебе сколько раз говорил, что без разрешения в кабинет входить нельзя. И слезь с колен молодого человека. Это неприлично, — сделав строгое лицо, начал Дед воспитание подрастающего поколения.
— Подумаешь. Я на нём в прошлый раз верхом ездила. О, меня мама зовёт. Я же знала, что Мишка её вылечит, — соскочила с моих колен девочка, приготовившись бежать дальше.
— Оля, стой. Мишка ещё маленький, поэтому после каждого лечения ему нужно отдыхать, хотя бы часа три, — не менее строгим тоном, чем Дед, донёс я до ребёнка необходимость подзарядки артефакта в переводе на детский язык.
— Хорошо. Я его сейчас в кроватку положу. Пусть поспит, — уже на бегу выкрикнула егоза, горохом ссыпавшись по лестнице.
— Вы извините её. Избаловали, как ожила. Она, после смерти отца, полгода ни с кем не разговаривала и даже в игрушки не играла. Так на чём мы остановились?
Я сидел и, глядя Деду в глаза, задумчиво барабанил пальцами руки по столу. Молчание затягивалось. Наконец, заметив, что Микоян готовится что-то сказать, я сделал жест рукой, попросив у него ещё немного времени на размышление.
— Анастас Иванович, мне необходимо осмотреть Олю, — начал я неожиданно хриплым голосом, — и кашлянув, добавил, — Лучше прямо сейчас. Всё остальное не так важно, и может подождать.
— Что с ней? — тут же отреагировал Дед. Он резко выпрямился, и уставился на меня сверлящим взглядом.
— Волшебство. Мне кажется, обычное волшебство, — мечтательно улыбнулся я, надеясь, что мои заключения верны, — Так я схожу за ней?
Долгие раздумья у меня были вызваны тем, что я пытался приблизительно подсчитать мощность артефакта, и ту Силу, которая потребовалась бы для избавления ребёнка от большой шишки на лбу. По всем расчётам получалось, что сам артефакт с ней справиться не мог. Ему обязательно нужна была промежуточная подзарядка. В этом случае синяк пропал бы на следующий день. Даже моё заклинание Малого исцеления потребовало бы пару часов. Понятно, что используя браслет и зашитое там заклинание Среднего исцеления, я бы с таким шишаком справился за пару минут, и ещё что-нибудь легко подлечил при этом. Оля потратила минут двадцать. Безоговорочно поверив в возможности игрушки, она самостоятельно инициировала свой Дар. Вылечила себя, а потом ещё и к маме приложилась. При всём этом, чувствовала себя превосходно. Никаких признаков усталости или магического истощения. Вон, с какой скоростью она вниз по лестнице сиганула, только каблучки дробью пробарабанили.
На первый этаж спустились вместе с Дедом. На кухне хлопотала бывшая именинница, с которой мы были знакомы. Приняв её приглашение, уселись пить чай.
— А где Оля? — спросил Микоян, прислушиваясь к звукам в доме.
— У себя в комнате игрушки переставляет. Задумалось ей самую большую кроватку для кукол прямо около своей поставить, — улыбнулась женщина. — Думала, попробовать спать её уложить, да куда там. Как только синяк прошёл, так в ней словно электромоторчик заработал. Спасибо вам за подарок. Ваш медвежонок даже меня вылечил, — пошутила она, ещё не понимая, что недалека от истины.
— Мне ваша помощь нужна будет. У Оли есть какие-нибудь шорты или штанишки? — мой вопрос ввёл женщину в ступор.
— Это ещё зачем? — вытирая руки полотенцем, настороженно спросила она, поглядывая на Деда.
— Голова у вас не случайно прошла. Я даже уверен, что и остальные боли пропали. Не так ли? — догадаться, почему Олина мама не так давно страдала, было не сложно. Женские дни. Я дождался неуверенного кивка женщины и продолжил. — У меня есть обоснованное предположение, что у Оли открылся Дар целительницы, причём, буквально только что, фактически, на наших глазах.
Целая гамма эмоций пробежала по женскому лицу. От радости, до страха, непонимания и решимости.
— Ни на какие исследования я её не отдам, — негромко, но твёрдо заявила она. глядя почему-то на Деда.
— Людмила Васильевна, вы всё не так поняли. Я никакой не исследователь, скорее наоборот, — я попытался переключить на себя неожиданное противостояние, но понял, что тут нужна шоковая терапия. Родственники продолжали бодаться взглядами.
Взяв нож с кухонного стола, и попробовав его на остроту, я полоснул себя по краю ладони. Женщина испуганно ойкнула, а Дед громко крякнул. Порез вышел не очень большой, но кровь закапала обильно. Приложив пару салфеток, дождался, когда крови станет меньше, и промокнул всё ещё раз. Полюбовался на четыре вытаращенных глаза.
— Позовите Олю, крови уже почти нет, так что она не испугается. — попросил я у ошеломлённой хозяйки.
Ольга прибежала с возмущённой мордашкой, и сбившимися на бок бантами. Переезд — такое занятие, хлопотное, даже если он и кукольный. Наверняка мы оторвали её от крайне важных дел.
— Оля, Мишка устал, а я поцарапался немного. Он мне сказал, что с такой ерундой ты и сама справишься. Давай вылечим мне царапину, — попросил я девочку, показывая порез на руке, который я зажал пальцами.
— Ой, я же не умею.
— Это не сложно. Я тебя быстро научу. Клади сюда руки, и представляй, что эта царапина исчезает. Но надо очень стараться, — я смотрел, как девочка надула щёки. а потом шумно выдохнула.
— Нет, ты неправильно делаешь. Дуть не надо. Представь, что ты берёшь внутри себя горячий комочек, и вот отсюда, через руки посылаешь на меня тёплую волну, — я показал ей своими руками, как должна идти Сила.
— Эх, чуть-чуть ты до меня свою волну не дотянула, — прокомментировал я вторую попытку. — Ладно, давай быстро меня лечи, и беги, а то Мишка без тебя уже скучает, — девчонка зыркнула на двери и, не задумываясь, толкнула Силу, — Всё, спасибо. Беги.