Сергей Богдашов – Чернокнижник из детдома 3 (страница 45)

Не, ну может быть, чтобы там было монет на два с половиной миллиона. Это же шутка?

Как бы то ни было, а выборы прошли, и Терехов стал губернатором Приморского края.

И если он думал, что все проблемы Приморья лишь в большом количестве Пробоев, и вылезающих из них Тварей, то нет.

Уже в первую же неделю его губернаторского правления ему дважды намекнули, что территорией Приморья заинтересован как Китай, так и Япония.

Он сам мне об этом рассказал, чуть ли не брызжа слюной от негодования.

— Ты представляешь, — кипел Терехов, сидя в моей мастерской, куда приехал без предупреждения, — эти… эти… — он замялся, подбирая слова, — Эти партнёры мне прямо заявили, что Край нуждается в «интернациональной помощи»! Помощи, Карл! Моему Краю!

— И кто именно? — спросил я, наливая ему чаю. Чай он, кстати, выпил залпом, не чувствуя вкуса. Я налил ещё.

— Китайцы через свою торговую палату. Мол, у нас не хватает специалистов для ликвидации Пробоев, они готовы прислать своих. Бесплатно, заметь! А потом, разумеется, за это потребуют концессии на порты. И японцы — те напрямую, через свой консульский отдел. Говорят, обеспокоены экологической обстановкой и готовы поделиться технологиями очистки от магических загрязнений.

— Технологиями? — переспросил я.

— Какие там технологии! — Терехов стукнул кружкой по столу. — Они хотят создать на нашей территории свои исследовательские центры! Под видом экологических миссий! И самое смешное — Москва молчит. Ни да, ни нет. Ждут, как я выкручусь.

Я задумался. Ситуация была серьёзнее, чем я думал. Китай и Япония, две мощнейшие экономики региона, вдруг одновременно проявили интерес к Приморью. Совпадение? Вряд ли.

— А вы им что ответили? — спросил я.

— Сказал, что подумаю. Что Край сам справится. Но они не отстанут. Уже через неделю новые звонки, новые намёки. А у меня, — он развёл руками, — Даже нормальной силы нет. Охотников мало, артефактов мало, денег в бюджете — кот наплакал.

— Артефакты у вас есть, — усмехнулся я. — Мои. И я их делаю здесь, в России.

— Знаю, — кивнул Терехов. — Потому и приехал. Санчес, я хочу предложить тебе… не то чтобы сделку. Скорее, партнёрство.

— Какое?

— Ты — наш главный производитель артефактов. Официально. С государственной поддержкой, с льготами, с заказами. Мы создадим приоритетное направление — развитие магических технологий. Твоя компания станет флагманом. А я… я смогу сказать этим «партнёрам», что у нас есть свои разработки. Свои специалисты. И мы ничьей помощи не просим и в неё не нуждаемся.

Я молчал. Предложение было заманчивым. Но и опасным. Мало мне было врагов внутренних, теперь ещё и иностранцы появятся.

— А если Москва будет против? — спросил я.

— Москве нужен результат. Если мы покажем, что справляемся сами — отстанут. Если нет… — он не договорил, но я понял.

— Вы хотите сделать меня своим козырем в большой игре.

— Я хочу сделать тебя гарантом того, что Приморье останется русским. Без иностранных «помощников». Это, — он посмотрел мне прямо в глаза, — Важнее любых денег.

Я откинулся на спинку стула. Терехов, которого я привык видеть политиком-популистом, вдруг открылся с другой стороны. Патриот. Грубый, неуклюжий, но настоящий. Правильный. Готовый положить свою должность на кон.

— Ладно, — сказал я. — Но у меня есть условия.

— Какие?

— Полная автономия. Я сам решаю, что производить, кому продавать и по каким ценам. Никаких чиновников, которые будут указывать мне, как работать. Второе — защита. Если на меня или мой отряд кто-то нападёт, я жду помощи. Быстрой и эффективной. И третье — земля. Мне нужны территории под расширение производства. Те самые пустыри вокруг детдома и бывшие склады за институтом.

Терехов усмехнулся.

— Автономия — это сложно. Чиновники будут лезть, я их не остановлю. Но я могу дать тебе «зелёный свет» и своё личное вето на любые проверки. Защиту — обеспечу. Землю — оформлю. Это я могу.

— Тогда по рукам, — я протянул руку.

Он пожал её крепко, по-мужски.

— Санчес, — сказал он, уже у порога, — Ты знаешь, что я тебе должен. Не только за выборы, за всё. Я это помню.

— Я тоже помню, — ответил я. — Потому и согласился.

Он уехал. А я остался сидеть в мастерской, глядя на остывший чай. В голове уже крутились планы, расчёты, варианты. Расширение производства, новые станки, новые люди.

— Санчес, — в дверь заглянул Никифор. — Там это… Ван просил прийти. Говорит, у него готов скелет под прототип нового пространственного артефакта.

— Иду.

Я встал и пошёл в цех. Впереди была работа. Много работы. Но это было хорошо. Работа — лучшее лекарство от всех проблем.

Глава 22

Крупный заказ

Мы провозились с Ваном почти до полуночи. Прототип, который он называл «скелетом», выглядел внушительно — сплав керамики, меди и тончайших рунных нитей, впаянных в гибкую основу. Получалось нечто среднее между разгрузочным жилетом и туристическим рюкзаком. Четыре слота по тридцать литров объёма, распределённые по корпусу так, чтобы не сковывать движения и иметь возможность смены опустевших накопителей простым переключением на резервные.

— Смотри, — Ван подсвечивал фонариком внутреннюю поверхность, — Здесь будет базовый контур. Если всё рассчитать правильно, то накопители можно ставить в любую из четырёх позиций. Меняешь конфигурацию — меняется и распределение нагрузки на руны.

— А если поставить все четыре накопителя в режим расширения и задействовать такое расширение на все слоты?

— Тогда получится около сотни литров на один слот. Но цена… — он поморщился, — Цена вырастет впятеро. И надёжность упадет. Слишком сложная вязь.

— Значит, делаем базовую версию на тридцать литров. А для тех, кому нужно больше — персональные заказы. По двойному, а то и тройному тарифу.

Ван хмыкнул, но не возразил. Я уже заметил, что чисто коммерческие решения давались ему тяжелее технических. Зато в расчётах ошибок не было.

— Материалы, — он протянул мне распечатанный лист, — Треть того, что идёт на пояса. Но времени нужно в два раза больше. Слишком много ручной работы. Станки не могут вывести такую геометрию контактов.

Я пробежал глазами цифры. Выходило, что себестоимость нового артефакта будет в полтора раза выше, чем у пояса, а продавать его можно будет раза в десять дороже. Разница — в чистом маржинальном доходе.

— Запускай первую партию. Десять штук. Два сделай с возможностью расширения до сотни — для показа.

— Есть, — кивнул он и тут же, спохватившись, поправился: — Сделаем.

Я оставил его в цехе, а сам поднялся к себе. В кабинете меня ждал сюрприз — на столе лежала папка, которую принёс, видимо, кто-то из дежурных. На ней красовалась синяя печать администрации Приморского края.

Внутри — постановление о передаче земельных участков в бессрочное пользование. Три пустыря за институтом, два склада рядом с детдомом и… я присвистнул. Ещё и полоса отчуждения вдоль железнодорожной ветки, которая шла к нашим складам. Почти гектар земли. Терехов не тянул — оформил всё в тот же день, как уехал.

Я достал телефон, набрал его номер. Ответили не сразу.

— Санчес, — голос у губернатора был уставшим, но довольным. — Дошло?

— Дошло. Спасибо. Только вот железная дорога… ты чего, решил мне свой железнодорожный узел отдать?

— А ты не хочешь? — в голосе Терехова послышалась усмешка. — Там ветка тупиковая, всё равно её собирались сносить. А тебе, глядишь, пригодится. Артефакты вывозить, материалы завозить. Свой транспорт поставишь — ни от кого зависеть не будешь.

— Хитрый, — я не смог сдержать улыбку. — Значит, я теперь ещё и железнодорожным магнатом заделался?

— Ты у нас кем хочешь, тем и будешь. Лишь бы работало. Но, Санчес…

— Что?

— Ты там поосторожнее с этими… пространственными штучками. До меня слухи дошли, что на твои изделия не только у нас, но и за границей цену знают. Найдутся желающие «поделиться опытом». Понял?

Я посмотрел на цех, где горел свет, потом на ворота, где Гришка выставлял ночной караул.

— Понял, — сказал я. — Спасибо, что предупредил.

— Держи меня в курсе. И ещё — через неделю приедет комиссия из Москвы. По магическим технологиям. Будут смотреть, что мы тут создаём и не в авантюру ли деньги вкладываем. Ты уж постарайся, чтобы им было что показать. Не подведи.

— Не подведу, — ответил я и отключился.

В окно было видно, как на пустыре за забором вспыхнули фары грузовика. Свои. Я узнал по манере парковаться — Никифор привёз очередную партию осколков. В свете фар мелькнула его фигура, потом он махнул кому-то в кабине, и машина въехала на разгрузку.

Я смотрел на это, и странное чувство спокойствия разливалось по телу. Всё шло по плану. Не тому, который я когда-то строил, сидя в кабинете директора детдома, и не тому, который мне навязывали со стороны. Моему плану. Тому, который рождался из обстоятельств, из людей, которые оказывались рядом.

Ван с его гениальной головой и подозрительным прошлым. Гришка, который вырос из шпанистого пацана в надёжного командира. Ольга, которая появилась неизвестно откуда, но теперь стала почти своей. Терехов, который из конкурента превратился в союзника, пусть и неудобного. И дети. Детдомовские пацаны и девчонки, которые постепенно переставали быть просто воспитанниками, становясь бойцами, магами, просто людьми, которым есть куда идти и кого защищать.