Сергей Богдашов – Чернокнижник из детдома 3 (страница 24)

Крузак пришлось оставить у подножия, под охраной Савельича и двух молодых магов. Дальше пошли пешком, нагруженные снаряжением и артефактами.

Вход в штольню зиял чёрной дырой в скале. Оттуда тянуло сыростью, холодом и чем-то кислым.

— Она там, — прошептал Никифор, активировав поисковое заклинание. Красавчик, всего-то с третьего раза научился и сам освоил… — Глубоко. Метров сорок, не меньше.

— Работаем по плану «Пещера», — скомандовал я. — Маги — в центре, стрелки — по бокам. Я — впереди, порталами с Светляками из них, буду подсвечивать дорогу. Если что — отходим к выходу, там Савельич прикроет.

Мы вошли.

Внутри было темно, хоть глаз выколи. Я зажёг несколько светлячков — магических шаров, которые плыли над нами, освещая путь и иногда забрасывал их далеко вперёд. Стены штольни были покрыты какими-то натёками, под ногами хлюпала вода.

— Вон её следы, — показал Гришка.

На влажной глине отпечаталась широкая полоса — словно здесь проползло нечто огромное, оставляя за собой сотни мелких бороздок от ног.

— Близко, — сказал я. — Всем приготовиться.

Дальше пошли медленнее, стараясь ступать бесшумно. Маги держали заклинания наготове, стрелки вскинули ружья.

Штольня расширилась, превратившись в просторный грот. И там, в центре, на куче каких-то костей и обломков, лежала ОНА.

Многоножка. Я таких даже в старом мире не видел. Огромная, длиной с автобус, покрытая сегментированным панцирем, который переливался в свете магических шаров. Сотни ног, каждая толщиной с руку, заканчивались чёрными когтями. Голова — маленькая, но с огромными челюстями, из которых сочилась зеленоватая слизь.

Она почуяла нас сразу. Подняла голову, повела усами, и вдруг издала пронзительный скрежет, от которого заложило уши.

— Вперёд! — крикнул я, открывая портал прямо перед её мордой.

Тварь сунулась было в него, но в последний момент отдёрнулась — портал вёл в стену, и она это поняла. Умная, зараза.

Маги ударили. Молнии, Огненные Шары, Каменные Шипы — всё понеслось в Многоножку. Но панцирь держал удар. Только искры летели.

— Стрелки, огонь по глазам! — скомандовал я.

Гришка и Колян отстрелялись удачно. Пули взрывали панцирь, выбивали куски, но Тварь даже не вздрагивала. Она поползла к нам, и каждая её нога двигалась с ужасающей синхронностью.

— Отходим! — заорал я. — Заманиваем её к выходу!

Мы побежали, стреляя на ходу. Многоножка — за нами. Она двигалась быстрее, чем я думал. Огромное тело скользило по глине, ноги мелькали, как спицы в колесе.

Я открыл портал прямо перед собой, и мы вывалились из штольни наружу, ослеплённые солнечным светом. Многоножка вылетела следом, взревев от ярости.

— Савельич! — крикнул я.

Пулемёт с Крузака ударил тяжёлыми бронебойными пулями. Они пробивали панцирь, вонзались в тело. Тварь дёрнулась, попыталась уползти обратно в штольню, но я перекрыл вход порталом.

— Добиваем! — заорал Никифор, и все маги ударили разом.

Молнии, огонь, камни — всё слилось в один ослепительный удар. Многоножка вздрогнула, замерла, и рухнула на бок, подняв тучу пыли.

Тишина. Только тяжёлое дыхание бойцов и запах гари.

— Готова, — выдохнул Гришка.

Я подошёл к туше. Огромная, тёплая ещё, пахнущая кислотой и смертью. Трофеи — панцирь, когти, ядовитые железы — всё это стоило больших денег.

— Молодцы, — сказал я. — Все молодцы. Грузим трофеи и домой. Нас ждут.

Парни заулыбались, зашумели. А я посмотрел на небо и подумал: ещё одна победа. Ещё один шаг вперёд.

Гарик обезврежен. Многоножка убита. Отряд растёт и крепнет. А впереди — новые задания, новые опасности, новые высоты.

И мы готовы. Всегда готовы. Как те пионеры…

Глава 12

Даешь артефакты в массы!

А через три дня, когда Волкова выписали из госпиталя и он, ещё бледный, но уже на ногах, появился на Базе, я понял, что настало время для следующего шага.

— Санчес, — сказал он, пожимая мне руку. — Я твой должник. Если бы не ты…

— Если бы не ты, — перебил я. — Ты меня прикрыл. Так что мы квиты.

Он хмыкнул, но в глазах читалось уважение.

— Что дальше? — спросил он.

— Дальше — работа. У нас много дел.

И дел действительно было много. Отряд рос, пополнялся новыми бойцами. Блонды после истории в полицейском участке стали настоящими звёздами — их узнавали на улице, брали автографы. Они, конечно, пользовались этим, но я строго следил, чтобы слава не вскружила им головы.

Катька тоже подросла. Её Дар развивался, и я уже готовил её к первой Печати. Но пока — рано. Пусть окрепнет.

А я… Я чувствовал, что пора двигаться дальше. Мой магический конструкт был силён, но я знал, что могу больше. Три Печати, и вот теперь настало время для четвёртой.

Печати Мудрости.

Подготовка заняла пять дней. Я заперся в мастерской, отключил телефон, предупредил всех, чтобы не беспокоили. Только Савельич знал, что я задумал, и взял на себя охрану и координацию отряда.

Печать Мудрости — это не просто усиление. Это качественно иной уровень восприятия магии. Она позволяет видеть потоки Силы, понимать их структуру, предсказывать поведение заклинаний. Маги, владеющие ей, становятся не просто бойцами — они становятся стратегами.

Но и сложность была соответствующей. Ошибка в нанесении могла стоить мне не только силы, но и рассудка.

Я работал медленно, осторожно, сверяя каждый шаг с древними манускриптами, которые вызубрил наизусть. Серебряная нить, рубиновая крошка, капля моей крови — всё смешивалось в сложный узор, который ложился на энергетический каркас.

На третий день у меня пошла носом кровь. На четвёртый — закружилась голова. Но я не останавливался.

На пятый день, когда последний контур замкнулся, я почувствовал, как мир вокруг изменился.

Я видел магию.

Нет, не просто чувствовал — видел. Тонкие нити силы пронизывали всё вокруг — стены, предметы, воздух. Я видел, как они тянутся к артефактам на полках, как пульсируют в накопителях, как струятся по каналам моего собственного тела.

И я понимал их. Понимал, как они работают, как взаимодействуют, как можно их изменить.

— Охренеть… — выдохнул я, открывая глаза, — Получилось.

В мастерской было тихо. За дверью слышались голоса парней — они тренировались во дворе. Я встал, подошёл к окну и посмотрел на них.

И увидел.

Увидел, как Никифор, тренируясь с «Каменными Шипами», перегружает правый канал — ещё немного, и будет повреждение. Увидел, как у Гришки в накопителе образовался микроскопический дефект, который скоро приведёт к разрыву. Увидел, как блонды, сидя на скамейке, перешёптываются и кидают взгляды в сторону парней — и в их аурах читалось не только кокетство, но и искренняя симпатия.

Я открыл дверь и вышел во двор.

— Никифор, — позвал я. — Сбавь нагрузку на правый канал. И после тренировки зайди ко мне — покажу, как исправить.

Он удивлённо обернулся, но кивнул.

— Гришка, у тебя в накопителе трещина. Замени, пока не рвануло.

Тот выругался, достал артефакт, осмотрел — и присвистнул. Трещина была почти незаметна, но теперь, когда я указал, он её увидел.

— Санчес, ты как… — начал он.

— Потом объясню, — отмахнулся я. — Работайте.

Вечером, когда все разошлись, я сидел в мастерской и смотрел на свои руки. Мир стал другим. Я стал другим.

Печать Мудрости работала. Пусть пока и не в полную силу. Но теперь я видел больше, понимал глубже, чувствовал тоньше.