Сергей Богдашов – Чернокнижник из детдома 3 (страница 21)

Он вскочил, взмахнул руками — и в меня полетели Ледяные Копья, десяток, не меньше. Я даже не стал ставить щит. Просто открыл перед собой портал, и все копья ушли в него, чтобы вылететь с другой стороны — прямо в забор, изрешетив его в щепки.

Волков замер. В его глазах появилось что-то похожее на страх.

— Ты… ты кто такой? — прошептал он.

— Тот, кого ты решил проверить на прочность, — ответил я. — Давай, старикан, покажи, на что ещё способен. Докажи, что с тебя ещё песок не сыплется, а то я уже начинаю скучать.

Он взревел и бросился в атаку. Молнии, Огненные Шары, Каменные Шипы — всё, что у него было, он обрушил на меня. А я стоял и просто гасил его атаки. Щитами, порталами, отражениями. Ни одно заклинание даже не коснулось меня.

Через пять минут он выдохся. Стоял, согнувшись, опираясь руками о колени, и тяжело дышал. Пот лил с него градом, магия почти иссякла.

— Всё? — спросил я. Громко, — Тогда моя очередь.

Я поднял руку. Всего одно заклинание — Воздушный Кулак, самый простой, самый обычный. Но сконцентрированный так, что он мощно ударил не в тело, а рядом, в метре перед ним, рванув и взметнув фонтан земли и пыли прямо перед Волковым.

Старик отшатнулся, взмахнул руками, пытаясь удержать равновесие, и рухнул на спину.

Тишина. Потом взрыв аплодисментов от моих ребят. Люди Волкова стояли молча, с открытыми ртами.

Я подошёл к ветерану, протянул руку. Он оттолкнул её, и хоть с трудом, но поднялся сам.

— Ты… ты даже не атаковал, — прохрипел он. — Только защищался, — отплёвываясь от песка.

— А зачем мне атаковать? — пожал я плечами. — Ты сам себя вымотал. Я просто показал, что твоя магия против моей — как горох об стену. И если бы я захотел — одним ударом отправил бы тебя в реанимацию. Хотя на тот свет было бы ещё проще. Но я не убийца.

Волков смотрел на меня с каким-то новым выражением. Не страх, нет. Скорее, недоумение и… уважение?

— Ты… ты кто такой? — повторил он свой вопрос.

— Я — Санчес, — ответил я. — Глава отряда, который через полгода станет Кланом. И если ты, Волков, хочешь жить с нами в мире — запомни этот день. А если нет… ты видел, что я могу. И очень скоро все мои бойцы смогут то же самое.

Я развернулся и пошёл к своим. Ребята окружили меня, хлопали по плечам, что-то кричали. Блонды и Катька смотрели с таким восхищением, что я даже смутился.

— Санчес, это было… это было нереально! — выдохнул Никифор. — Он же ветеран, а ты его даже не тронул, но победил!

— Главное в бою — не сила, — ответил я. — Главное — контроль. И умение не поддаваться эмоциям. Запомните это.

Вечером, когда страсти улеглись, я сидел в мастерской и думал о сегодняшнем дне. Волков уехал, но перед уходом бросил короткое:

— Ты доказал. Я больше в ваши дела не лезу.

Хватит ли этого? Вряд ли. Но сегодня мы выиграли важную битву. Битву за уважение.

А завтра — новый день. Новые вызовы. И мы к ним готовы.

Скорей всего, «чисто случайно», но наш поединок ушёл в Сеть. Причём в трёх, хорошо отрежиссированных вариантах, снятых с разных сторон. Там было всё. И моё скучающее выражение лица, и натуга ветерана, когда он кувырком уходил от собственных заклинаний, которые иногда попадали на мой Щит Отражения, и его лицо крупным планом, когда перед ним взорвался Воздушный Кулак, временно переводя Волкова в состояние лёгкой контузии, и опрокидывая его на спину.

И ладно бы, эти ролики попали лишь на форум Гильдии. Так нет же. По десяткам других ресурсов расползлись.

Комменты… Они были и много. И самые разные. От мрачных: — «Убить этого щенка мало» до вполне позитивных и восторженных: — «Готова отдаться, но пусть меня так же научат!»

А я… а что я? Чем жарче спор — тем популярней новость!

На следующее утро меня разбудил звонок Всеволода.

— Ты охренел? — без приветствия начал он.

— С чего бы? — зевнул я в трубку.

— С того, что весь Уссурийск только и говорит, что о твоём поединке с Волковым! У меня уже телефон раскалился — и из Гильдии звонят, и из администрации, и даже из Москвы интересовались!

— И что им всем надо?

— Одни хотят знать, как ты это сделал. Другие — можно ли тебя нанять. Третьи — не хочешь ли ты выступить на турнире Охотников. Четвёртые — просто поглазеть на «феноменального мальчишку».

Я усмехнулся.

— Ну, пусть глазеют. Мне не жалко.

— Ты не понимаешь, — вздохнул куратор. — Ты стал медийной фигурой. Теперь каждый твой шаг будут обсуждать. Каждое слово — записывать. Каждое действие — интерпретировать. Это не только плюсы, это и огромные минусы.

— Знаю. Но это и защита. Теперь, если с нами что-то случится, шуму будет много. А шум — это внимание. А внимание — это гарантия, что тёмные делишки не останутся незамеченными.

Всеволод помолчал, потом хмыкнул:

— А ты не дурак. Ладно, смотри сам. Но предупреждаю — теперь на тебя будут охотиться. И не только Твари из Пробоев.

— Я готов.

Он не преувеличивал. Уже к обеду к нашей Базе подъехало несколько машин с журналистами. Ольга Блинова, та самая, что брала у меня интервью в кафе, была первой. Она прорвалась через охрану с улыбкой и блокнотом.

— Санчес! — крикнула она. — Это правда, что вы победили ветерана с сорокалетним стажем, даже не использовав атакующей магии?

— Правда, — ответил я, подходя к калитке. — Но это не я победил. Это он проиграл. Сам. Своей самоуверенности.

— А как вам удалось отразить все его атаки?

— Контроль. Чистый контроль. Магия — это не только сила, но и умение ею распоряжаться.

Ольга записывала, не поднимая головы. А за её спиной уже толпились другие — с камерами, микрофонами, диктофонами.

— Господин Санчес! — выкрикнул какой-то молодой человек в очках. — Вы действительно считаете, что ваш отряд — лучший в регионе?

— Мы не считаем, — ответил я. — Это подтверждено рейтингом Гильдии. Четвёртое место по стране. Первое — по региону. Факты — упрямая вещь.

— А как вы относитесь к критике, что ваш отряд состоит из детей?

— Из молодых, талантливых, обученных Охотников, — поправил я. — Которые уже закрыли больше Пробоев, чем многие взрослые отряды. И ни одного бойца не потеряли.

Вопросы сыпались один за другим. Я отвечал спокойно, с улыбкой, не сбиваясь. За моей спиной стояли парни — молчаливая, внушительная поддержка.

Потом вышел Савельич, глянул на толпу, крякнул:

— Ну и цирк. Санчес, хватит им мозги пудрить. Пусть лучше приезжают, когда мы на охоту идём. Тогда и увидят, как мы работаем.

— Отличная идея, — подхватил я. — Господа журналисты, если хотите увидеть настоящую работу Охотников — приезжайте на наши выезды. Мы иногда берём наблюдателей. Но — без гарантий безопасности.

Толпа оживилась. Кто-то уже записывался, кто-то спрашивал условия.

Вечером, когда все разошлись, я сидел в мастерской и просматривал комментарии в Сети. Их было тысячи. Кто-то восхищался, кто-то злился, кто-то предлагал сотрудничество. Несколько сообщений пришли от крупных Кланов из других регионов — с предложениями о партнёрстве.

Я отложил телефон и задумался.

Информационная война. Мы только начали в ней участвовать, а уже получили первые дивиденды. Теперь нас знают. Теперь нас боятся. Теперь с нами считаются.

Но это и новая ответственность. Любая наша ошибка, любой промах — станут достоянием общественности. И враги этим воспользуются.

Значит, надо работать ещё чище, ещё профессиональнее.

— Санчес, — в дверь заглянул Никифор. — Там это… Волков приехал. Говорит, поговорить надо.

— Пусть заходит.

Ветеран вошёл в мастерскую, огляделся, хмыкнул.

— Неплохо устроился.

— Садись, — кивнул я на стул. — Говори, зачем пришёл.