Сергей Богаткин – От курсанта до… Эпизоды армейской жизни (страница 2)
Офицеры козырнули мне в ответ, а когда мы немного удалились друг от друга, я услышал за спиной сдавленный смешок одного из них и реплику другого:
«Находчивый!»
Да, со стороны это выглядело смешно и было абсолютно не по Уставу, но лучше так, чем не отдать честь вообще.
В связи с этим казусом мне вспомнился еще один эпизод, связанный с отданием воинского приветствия.
Я прибыл в очередной каникулярный отпуск домой в Ленинград. Понятное дело, что я в отпуске курсантскую форму не носил, а гулял по городу в партикулярном платье. И вот как-то раз я иду по Невскому проспекту, по привычке «сканирую» встречных офицеров и тут…
Прямо на меня идет летчик, генерал-лейтенант, и на кителе сияют две Золотые звезды Героя. У меня рука автоматически к виску потянулась, да вовремя вспомнил, что в гражданке. Сделал вид, что ухо почесал. Генерал, увидев мою уставную стрижку, чуть улыбнулся и прошел мимо. Все и так понятно.
Эпизод 5. Арест на бумаге
Ходить в отпуске в форме – нонсенс.
Обычно по приезду домой стараешься сразу ее снять и запрятать в самом дальнем углу шкафа до того печального дня, когда отпуск подойдет к концу и потребуется возвращаться в училище.
Я переоделся в гражданку и отправился исполнять обязательный ритуал – становиться на воинский учет в военной комендатуре Ленинградского гарнизона. Хоть я и перешел уже на второй курс, но в тонкостях военной службы еще не был искушен и потому совершил ошибку, приехав к дежурному помощнику коменданта не в форме.
Правда, сидящий в окошке, где отмечались отпускные билеты, сержант-писарь весьма доходчиво мне объяснил опрометчивость моего проступка: «На „губу“ сесть хочешь? Нет? Тогда бегом домой переодеваться».
Вторая моя ошибка была в том, что я взял и поехал домой. Хотя надо было просто перейти улицу и зайдя в гарнизонную поликлинику, расспросить отца точно ли посадят? Но я решил, что не стану беспокоить его по пустякам и, переодевшись в курсантскую форму, снова появился на Садовой улице с отпускным билетом.
Получив заветную отметку о постановке на учет, я вышел на улицу и, медленно идя мимо центрального входа в комендатуру, смотрел на поликлинику, расположенную напротив комендатуры, и размышлял: «Зайти в гости к отцу или нет?»
Тем самым я совершил третью ошибку – нельзя отвлекаться, пока ты находишься рядом с комендатурой. Боковым зрением я заметил какое-то движение возле входа, но…
Через секунду за моей спиной раздался топот сапог, и я услышал: «Товарищ курсант, стойте!»
Возле меня стоял солдат с повязкой «Патруль» и недвусмысленно показывал мне на вход в комендатуру, где стоял старший лейтенант и нехорошо улыбался.
Подойдя к офицеру, я отдал воинское приветствие, предъявил документы и представился по всей форме: «Товарищ старший лейтенант, курсант такой-то по Вашему приказанию прибыл».
– Товарищ курсант, почему Вы не поприветствовали офицера?
– Товарищ старший лейтенант. Я Вас не увидел. Когда я проходил мимо входа в комендатуру, там никого не было.
– И что? Вы должны были обернуться и отдать честь вышедшему офицеру. Мне.
Выдав мне такую «инструкцию», он повернулся и зашел в помещение дежурного помощника военного коменданта. Мне ничего не оставалось делать, как проследовать за ним. Документы-то были у него в руках. Солдаты-патрульные с сочувствием посмотрели на меня.
Дежурный помощник капитан Суворов в этот момент распекал какого-то солдата, который пришел становиться на учет не в форме.
Минут 15 я слушал громы и молнии, которые метал в бедного солдата преисполненный своей значимости капитан. Объявив ему взыскание, он обратил свой взор на меня.
Оглядев меня с головы до ног, капитан взял обломок линейки и подошел ко мне.
Расстояние от погона до нарукавного шеврона было больше, чем требуется, комсомольский значок висел неправильно и не на том расстоянии от пуговицы кителя, под рубашкой не оказалось майки…
Странно, что он не приказал мне снять брюки, чтобы проверить, какого цвета у меня трусы.
Затем он взял мой отпускной билет, куда сидящий за столом солдат-писарь по невнимательности записал замечание, что я прибыл становиться на учет в неуставной форме, накричал на солдата, перечеркнул запись и своей рукой записал то, что посчитал нужным.
Держа в руке мой отпускной, как судья приговор, он торжественно, чеканя каждое слово выдал:
«За неотдание воинского приветствия старшему по званию, за многочисленные нарушения формы одежды объявляю Вам, товарищ курсант… 10 суток ареста с содержанием на гауптвахте!»
Я обалдело таращился на капитана и лихорадочно думал: как сообщить родителям, что я живой, не утонул, не оказался под колесами автомобиля, а сижу в комендатуре на гауптвахте. Право на один телефонный звонок мне вряд ли предоставят.
«Арест отбыть после прибытия в расположение училища!»
Не веря своим ушам, я схватил отпускной и пулей вылетел из комендатуры. Через минуту, сидя в кабинете у отца, я описывал ужасы комендантской службы Ленинградского гарнизона.
А в училище ротный посмотрел на мой отпускной, выслушал сбивчивые объяснения, вздохнул и махнул рукой, отпуская мне мои невольные грехи.
Эпизод 6. Первый караул
Так получилось, что на первом курсе, когда мы, молодые курсанты, стали ходить в караулы (училищный и гарнизонный), я довольно долго вместо караулов заступал или во внутренний наряд, или в наряд по столовой. И так продолжалось до самого нового 1978 года, когда наша группа должна была заступить в новогоднюю ночь с 31-го на 1-е в гарнизонный караул.
Накануне на вечерней поверке командир роты зачитал распределение по постам, и я, к своему немалому удивлению, услышал свою фамилию среди тех, кто должен заступить в караул.
Опущу детали нашей подготовки, когда мы все стирались, гладились, стриглись, учили Устав гарнизонной и караульной службы, а перейду непосредственно к описанию несения службы.
Мне выпало «счастье» (по-другому и не скажешь) заступить на третий пост, который оказался единственным уличным постом перед входом в караульное помещение. И первая моя смена с 23-х часов до часу ночи.
Я естественно немного в напряжении: мало того, что это мой первый в жизни караул, с автоматом, снаряженным боевыми патронами, так еще стою по стойке «Смирно», не шевелясь, у всей комендатуры на виду и если что-то сделаю не так, то вполне могу «переехать» из караульного помещения в солдатскую камеру и «присесть» эдак суток на 5.
Проходит первый час смены. На морозе холодно, больше всего мерзнут руки, хоть и в перчатках и ноги, т.к. стоишь практически на снегу. Мысли в голове всякие, начиная от воспоминаний о встречах нового года с родителями или в школе и заканчивая патриотической мыслью, что все спят, а я охраняю их покой (хотя, судя по количеству доставленных в комендатуру солдат в слегка нетрезвом виде, ну или не слегка, спало в ту ночь очень небольшое количество людей).
На городской ратуше часы пробили 12 раз, я мысленно поздравил самого себя с новым годом и тут из караулки выходит бодрствующая смена, которая идет по всем постам и в нарушение устава (часовому на посту запрещается есть, пить…) угощают каждого, в том числе и меня, кружкой чая и булочкой. Выпитое и съеденное приятно греют желудок, настроение бодрое.
И тут…
Я не знаю, почему мой организм так отреагировал, но у меня начались такие колики и другие малоприятные процессы в организме, что мне небо с овчинку показалось.
Самое «смешное», что у меня над головой как раз было окошко «места общего пользования», но я был от него так же далеко, как если бы был на другом конце города. Никто меня подменить не имел права, а еще раз нарушить устав (часовому на посту запрещается… оправлять естественные надобности…) без «переселения» в камеру, я точно не смог бы.
Последние минут 50 моего срока пребывания на посту превратились… я даже не смогу определить одним словом или фразой. Пляски племени мумбу-юмбу по сравнению с моими телодвижениями на посту (главное было не сойти с места) были просто танцами неумёх.
Когда вышла новая смена, начался процесс смены караула и пока дошла очередь до меня (смена постов идет строго по номерам, 1 и 2 посты в коридорах, где камеры для солдат и сержантов и надо было пересчитать всех задержанных), прошло еще где-то полчаса как минимум…
Не буду утомлять читателей описанием холодного пота, передвижения в составе смены по оставшимся постам на полусогнутых и других малоприятных моментов моей первой в жизни смены караула, просто скажу, что, когда я добрался до цели, мне уже ничего не надо было в этой жизни, т. е. ну совсем ничего… А караул я отстоял без нарушений и без ущерба для здоровья.
Эпизод 7. Первое увольнение
Человеческая память так устроена, что те события, которые происходят впервые в твоей жизни, запоминаются если не навсегда, то на долгое время. И если это приятное, радостное событие, то и вспоминаешь о нем через много лет с удовольствием.
Таким событием было и первое мое увольнение в город.
Когда подошла моя очередь и командир группы записал меня в увольнение, я и обрадовался, и запереживал. Хотя бы потому, что командир взвода или роты мог спокойно меня вычеркнуть из увольнения по какой-либо причине. Но слава богу, этого не произошло и я в субботу после обеда стал готовиться к походу в город. Бритье, глажка формы, чистка ботинок – я все делал так, как и мои товарищи, которые уже бывали в городе и знали, как надо подготовиться, чтобы на проверке тебя не завернули в казарму из-за какого-то недостатка.