Сергей Богачев – Донецкие повести (сборник) (страница 15)

Но любой прибыльный бизнес требует постоянной модернизации. Меняется жизнь, меняется рынок, меняются правила. Золотоносные жилы иссякают. Главное – сесть на такую жилу в числе первых, а почуяв скорый закат, вовремя соскочить. Если не держать руку на пульсе, можно легко вылететь на обочину. Либо от рук конкурентов, либо раздавит государство. Да мало ли? Жила-была фирма KODAK, купалась в прибыли, а в один прекрасный момент разорилась. Потому что пришли цифровые технологии, которые и стали могильщиками производства фотоплёнок. Отпала в них нужда – и всё.

Со временем Бальцерович почувствовал, что быть контрабандистом становится всё сложнее. И даже не то чтобы сложнее – хлопотнее. Всё больше рисков и движений – и всё скуднее «выхлоп». Молодое государство и те его ведомства и чиновники, которые могли порулить или хотя бы подержаться за руль, всё плотнее брали под контроль экономические процессы. По каким-то причудливым, неведомым миру законам перехода от социализма к тому, что многие считали капитализмом, государство развивалось само и заставляло идти тем же путём, похожим на перебежки по заминированному райскому саду, своих новоявленных бизнесменов. Если бы нынешних предпринимателей, ушлых и окрепших, закалённых и знающих, умеющих спорить и отстаивать свою точку зрения, перенести назад, во время вседозволенности и беспорядка, поначалу им могло бы показаться, что на них сошла манна небесная. Только что созданная налоговая милиция – диковинное по тем временам подразделение – ютилась в одном из кабинетов, где сотрудники буквально сидели друг у друга на голове. Таможня, расположенная на втором этаже бывшего НИИ, ну никак не вписывалась со своей суматохой в узкие институтские коридоры. Учились работать тогда все – и те, кто налоги собирал, и те, кто их не хотел отдавать. Действие порождает противодействие – закон мироздания.

Бальцерович, понимая, насколько в новых условиях он рискует своими капиталами, быстро трансформировался из крупного контрабандиста в мелкого фабриканта. «По совету друзей» на вырученные деньги он приобрёл линию розлива и снял небольшой цех со складскими помещениями на бывшей базе культтоваров.

Спирт и бензин – два самых популярных товара тех времён. Какая ещё реклама? Какие скидки? А что, на стиральном порошке тоже можно зарабатывать? А зачем двигаться, если навар меньше ста процентов? Эти вопросы помнят многие из тех, кто выращивал свой бизнес, не пользуясь мобильной связью, так как её просто не существовало; кто не испытывал страха перед дефолтом, потому что где-то в квартире ещё оставались неразрезанные листы купонов. Вперёд, только вперёд, теперь всё можно, нельзя только останавливаться!

Среди людей, познавших прелести вседозволенности, только единицы оказались настолько сильны и прозорливы, чтобы выбраться из того постсоветского болота живыми и невредимыми. Одни спились от неожиданно свалившихся на них капиталов и возможностей, другие посчитали правильным уехать из этой ненавистной страны, заработав свои первые (иногда и единственные) пятьдесят тысяч условных единиц, третьи, не знающие меры в своём ненасытном желании обогащаться, становились либо жертвами, либо преступниками, четвёртые, пятые, шестые…

Михаил Евгеньевич имел на эти расклады судьбы свою точку зрения. Его круг общения менялся с частотой огней на дискотеке. Люди, люди, люди… Поставщики, покупатели, проверяющие, подчинённые – это всего лишь сопровождение его собственного пути, такие себе волны, расходящиеся в стороны от киля его собственного корабля. Вместе с тем он совершенно не был бездушным буржуем, он умел быть благодарным и иногда любил быть благородным. Правда, количество людей, попадавших под эту тайную опцию его души, являлось весьма ограниченным, и Черепанов входил в этот элитный клуб имени Бальцеровича.

Что такое гофротара и её смысл в недолгой жизни бутылки водки, Иван понял не сразу, а только тогда, когда Миша Бальцерович предложил ему совместный бизнес. В то время партнеров искали вовсе не по профессиональному признаку, а значение слов «тендер», «резюме», «репутация» сводилось к следующему: нужно быстро привезти нечто, по приемлемой цене – так, чтобы «поместились все», и не быть треплом, дабы не разбазарить «ноу-хау». На просторах солнечной Болгарии удалось довольно быстро отыскать артель, изготавливающую картонные ящики по размерам заказчика, по факсу передали логотип Мишиной торговой марки, и все были счастливы почти два года. До тех пор, пока Бальцерович не прокололся на нелегальных поставках в Россию. Это и поставками можно было назвать с натяжкой, всего-то три машины, но неожиданное выгодное предложение – чего не заработать? Да и какая ностальгия! Потом Михаил Евгеньевич много раз задавал себе вопрос: «Тебе что, плохо жилось?» За то время, пока его разливочный бизнес удовлетворял внутренний спрос, на границе многое изменилось, ходить в рейсы под чёрным флагом стало практически невозможно. Тогда самоуверенного и подзабывшего об осторожности Бальцеровича не насторожило даже то, что транспорт для этого рейса в Россию они нашли с большим трудом.

Итогом этого приключения стали арестованные на пункте пропуска фуры с товаром и левыми документами, опечатанные склады и производство, уголовное дело по линии СБУ и переезд Миши в следственный изолятор.

Тем временем Черепанов, будучи уже популярным в регионе тележурналистом, начал выходить на новый уровень.

Выборы тогда ещё воспринимались как первые ростки свободы и демократии. Общество ещё не ведало, что в недалёком будущем выборами, как ширмой, воспользуются самые хитрые и пронырливые, поставив на поток технологии манипуляции, потоки теле- и радиогрязи со взаимным прессингом соперников. Интерес к новым кандидатам был неподдельным, ярких персонажей на фоне быстро перекрасившихся аппаратчиков явно не хватало, и Иван как человек авантюрного склада характера принял решение испытать судьбу в качестве кандидата в депутаты Верховного Совета. Шансы свои он оценивал здраво, но ведь нужно же когда-то начинать!

В активе у претендента на мандат был имидж независимого и напористого журналиста, несколько сподвижников, готовых к работе на безоплатной основе, знание психологии своих зрителей (читай – избирателей) и абсолютное отсутствие страха перед людьми и обстоятельствами. В пассиве же наш герой имел скудную кассу начинающего бизнесмена, уходившую в основном на обеспечение техникой журналистской деятельности, и полное отсутствие опыта в подобных играх.

Как и на всякой войне, желторотые штабисты начали свой путь со сбора информации о потенциальных противниках.

Конкуренцию, в силу своего опыта и некоторой известности в округе, могли составить только двое: Роберт Карлович Яузе – пожилой представитель красного директората, и кандидат от коммунистов Андрей Серёгин. Остальные самовыдвиженцы представляли для избирателей интерес только в качестве источника эпатажных заявлений.

Роберт Карлович являл собой образец хозяйственника. Его жизнь была выстроена по плану и расписанию. Помимо того, он обладал редким даром ладить и налаживать отношения. Предприятие, которым он успешно руководил долгие годы, благодаря этим его способностям выжило в трагических условиях развала СССР, довольно быстро переориентировалось на внутренний рынок и стало, как теперь модно говорить, градообразующим. При этом Яузе всегда был человеком небедным, чего и не скрывал. Но народ его не осуждал, а скорее поддерживал. Потому что Яузе никогда не воровал с убытков. Предприятие развивалось, рабочие получали самую высокую в отрасли и городе зарплату, заводские дома отдыха и детсады считались лучшими, отчисления в бюджет шли в полном объёме. А то, что где-то в прибылях Яузе удавалось не забывать себя и близких, – к этому все относились с пониманием. На фоне беспредельщиков-авантюристов, не знающих меры и страха в уничтожении и разворовывании заводов и фабрик, Яузе выглядел почти героем. Большая и крепкая заводская семья гарантировала ему поддержку, как всякому отцу и кормильцу, тем более что завод уже стал акционерным обществом закрытого типа, и каждый сотрудник имел в нём какую-то часть акций.

Серёгин звёзд с неба не хватал, но имел чётко ограниченный круг сторонников. Его опорой были те, кто помнил, какова на вкус настоящая любительская колбаса, кто со спокойной душой отправлял детей в пионерские лагеря на Чёрное море, кто всю жизнь работал и знал цену своему труду. И ещё – стабильности и уверенности в завтрашнем дне.

А Иван Черепанов был просто популярным журналистом, известным в своём городе благодаря ежедневной передаче на местном телеканале. Конечно, среди доверенных лиц кандидата Черепанова не было специалистов в области социологии и PR-менеджмента – в те времена столь специальными терминами ещё не оперировали. Интуитивно все вместе они приняли правильное решение: ориентироваться на аудиторию от двадцати до сорока пяти лет, на тех людей, которые хотели править своей жизнью сами, зарабатывать на вольных хлебах и жить в вольной стране. При этом получалось, что Серёгин и Яузе должны были разделить между собой одну и ту же аудиторию.

Каково же было удивление Ивана и его штаба, когда после первого тура из тринадцати кандидатов они заняли третье место после Серёгина и Яузе. Разрыв между лидерами был минимален, но и Черепанов получил достаточно большой процент. Большой настолько, что при грамотной постановке вопроса мог голосами своих избирателей обеспечить победу любому из своих конкурентов. Задача минимум была выполнена.