Сергей Блинов – Где-то на краю Вселенной (страница 2)

– Я Линн. Горжусь тем, что все еще не услышал ни одной расисткой шутки в свой адрес от вас, – решил я немного разрядить обстановку, – а стыжусь того, что порой сам отпускаю подобные шутки в компании таких же черных, как и я. А иногда и гораздо более черных.

– А кот? – спросила Эмма, – Расскажите про него.

– Про него? Я понятия не имею, чем он гордится и чего стыдится. Гордится, скорее всего, собой, тем, что он такая важная птица. И он слишком важен, чтобы искать какие-либо недостатки в себе. Зовите его Ами. И будет вам счастье.

Так мы и познакомились. А затем началась работа. Каждодневная рутина. За приемами пищи мы перебрасывались словами и постепенно стали узнавать друг друга все ближе. Оказалось, что, несмотря на всю пестроту нашей компании, все мы довольно интересные люди и нам есть о чем поговорить. Даже Ами со временем перестал раздражаться и шипеть. Так тянулись недели за неделями. Мы собирали сведения, обрабатывали и анализировали их и передавали в Центр, а оттуда получали новые вводные. Были дни, когда мы выбивались из графика, но в основном, пусть и немного, но опережали его. Трудно сказать, как наши исследования помогали Центру составлять долгосрочный прогноз, но, раз все устраивало его, то устраивало и нас.

На втором месяце мы заметили, что Эмма стала все больше общаться с Джоном. Они часто шутили, и у них между собой явно было много общих тем. Вскоре они стали уединяться в свободное время, и никто из нас не пытался выяснить очевидное, только Николь язвительно заметила, что рада, что Эмма предпочитает мальчиков. Хо Линь заявил, что, если подобные отношения будут мешать работы группы, то он вынужден будет доложить об этом в Центр. Он тут же получил от Николь обидную кличку Корейский стукачок, и с тех пор старался ни во что не влезать, потому что француженка стала звать его исключительно так.

Вольготнее всего жилось коту. Он целыми днями бродил по территории базы, а иногда забирался на самый высокий шкаф в лаборатории и гордо наблюдал оттуда за тем, как мы работаем. Порой он мог пропасть на целый день, но обязательно возвращался – весь мокрый и довольный. Мы, в отличие от него, за периметр базы старались не выходить. Во-первых, постоянные дожди не доставляли никакого удовольствия. А во-вторых, база была оборудована отличной террасой, с которой открывался превосходный вид на Тихий океан. Крыша не позволяла дождям заливать нас, а мы, в свою очередь, могли наслаждаться воздухом. Хотя долгое нахождение на террасе было трудным из-за разряженного воздуха, но лучше так, чем ничего.

Третий месяц принес вполне ожидаемый сюрприз – Эмма оказалась беременна. Срок еще был совсем небольшим, однако с поверхности прибыл корабль и забрал ее на Землю под наблюдение. Хо Линь назвал ее поступок безнравственным и срывающим исследование. Джон в ответ заявил, что тому неплохо самому бы обзавестись семьей, и что он намерен женить на Эмме по окончании миссии. А в конце месяца произошел первый толчок…

Все началось с неожиданного восклицания Хо Линя:

– Послушайте, я, кажется, понял!

– Что понял, стукачок? – съязвила Николь.

– Понял, почему Пик дождей парит. И почему тут собственно сами дожди.

– Столько ученых не смогло понять, а у вас получилось? – удивился я.

– Полагаю, что да. Понимаете, я свое свободное время посвящал изучению этой аномалии, – он укоризненно посмотрел на Джона, – и вот теперь, если я прав, а я думаю, что это так, то смогу объяснить этот феномен!

– И как же это возможно? – заинтересовался Джон.

В тот самый момент, когда Хо Линь стал вводить данные на компьютере, бегло нажимая кнопки клавиатуры, раздался грохот. То, что случилось, было похоже на землетрясение, потому что земля буквально стала уходить у нас из-под ног. Повалилось несколько шкафов, и с пронзительным визгом с одного из них слетел Ами и умчался по коридору. Николь не удержалась на ногах и плюхнулась в углу, а мы с Джоном, пытаясь ухватиться за что-нибудь, повалились на корейца, и все вместе мы упали на пол. В довершении всего на голову ученого приземлился тяжеленный монитор.

– Ами! – закричала Николь.

Мы с Джоном поднялись на ноги и увидели, что Хо Линь лежит без сознания, а на голове у него буквально на глазах вырастает шишка.

– Сотрясение, – поставил диагноз Джон.

Мы подхватили корейца и перенесли его на кушетку. Николь взяла себя в руки и подбежала к нам. Она стала производить странные манипуляции, пытаясь привести в чувства нашего коллегу. Мы оставили ее и подошли к компьютеру, за которым работал Линь. Монитор был разбит, как и жесткий диск, на который углом упал металлический стеллаж.

– Пик не хочет раскрывать свою тайну, – усмехнулся Джон.

– Надо связаться с Центром, – ответил я и направился к передатчику.

На противоположной стене лаборатории располагался большой экран, по которому мы обычно разговаривали с Центром. Я набрал необходимую комбинацию кнопок и стал ждать вызова. Сначала сигнал не проходил. Однако уже через пару минут экран включился, и мы увидели удивленное лицо начальника Центра, за спиной которого толпились люди.

– Что там у вас стряслось? – спросил он.

– Мы не знаем, – ответил я, – Это было как землетрясение.

– В воздухе не бывает землетрясений. Может, какие-то воздушные потоки?

– Какие еще потоки? – закричала подошедшая Николь, – Вы там наблюдаете за нами или что? Расскажите, что вы видели?

– Вы правы, – ответил начальник и включил нам видеозапись.

Вот он, наш Пик дождей, гордо возвышающийся посреди Тихого океана, произрастающий из ниоткуда, удивительная аномалия. Мы смотрели на него и видели только, как из туч, постоянно висящих над Пиком, льет дождь. И тут случился толчок. Пик на изображении содрогнулся и вполне ощутимо накренился, а потом тут же вернулся в исходное состояние.

– Что это было? – спросил Джон.

– Мы пока не понимаем, – ответил нам Центр, – но нам кажется, что лучше всего будет эвакуировать вас, мало ли что еще может случиться.

– Послушайте, – возразила Николь, – Хо Линь перед самым толчком сказал нам, что сумел разгадать феномен Пика. Дайте нам время. Если он и правда что-то понял, то его знания могут стоить определенного риска.

– Вы уверены? – спросил Центр.

– Я – да. А вы, парни?

– Нет, пожалуй, – ответил Джон, – лучше покинуть это место.

– Я останусь, – твердо ответил я, – пришлите корабль за Джоном. В конце концов, на Земле у него будет ребенок, и будет лучше, если он вернется живым и здоровым. Да и Линю не помешала бы квалифицированная помощь.

– У вас есть роботы, – напомнил Центр, – я корабль мы пришлем, но завтра. Потерпите, – и экран погас.

Мы не сговариваясь повернулись к кушетке с корейским ученым и поняли, что никаких роботов нет. А ведь Центр был прав – вокруг него уже должен был суетиться медицинский персонал. Видимо, они вышли из строя. Ничего, мы отправим запрос, и в Центре разберутся.

– Интересно, – сказала Николь, – сохранились ли его записи? Нам бы их достать, раз сам стукачок пока прохлаждается.

– Я попробую, – ответил Джон.

Как Джон ни старался, у него ничего не получалось. Я тем временем прогулялся по базе и обнаружил, что действительно все роботы вышли из строя. Вернувшись, попробовал настроить их, но ничего не вышло. Мы сообщили о произошедшем Центру, и там нам велели ждать и не паниковать. Они попробую воскресить систему дистанционно. Хо Линь все еще был в отключке.

На следующее утро прибыл долгожданный транспорт эвакуации. Корейца и Джона забрали, а мы с Николь остались, чтобы попробовать довести до конца начатое. В полдень система управления роботами снова заработала, а позже с поверхности сообщили, что Хо Линю уже лучше, и скоро он сможет поговорить с нами. Нам же рекомендовали продолжать работу, несмотря на существенное сокращение членов команды.

Наступил четвертый месяц нашего пребывания на Пике дождей. Хо пока так и не вышел на связь, и мы стали подозревать, уж не случилось ли с ним чего-то страшного, однако Центр упрямо твердил, что все в порядке, просто он еще не готов. Зато вернулся Ами, чем несказанно обрадовал свою хозяйку. И наша жизнь снова превратилась в бесконечную рутину. Так и продолжалось вплоть до второго толчка, который случился в самый неподходящий момент.

Мы сидели на террасе и пили кофе, Ами расположился на коленях своей хозяйки и даже мурлыкал. Николь рассказывала про свое детство и про то, как они были близки с сестрой. Я в ответ поделился историей своей жизни. Утром мы разговаривали с Эммой, ее беременность протекала по плану. Джон сделал ей предложение, так что свадьба не за горами, и они приглашают нас троих. Да, Ами тоже.

– За Джона и Эмму! – провозгласила тост Николь и подняла кружку с кофе.

Я не успел ответить, как вдруг земля буквально начала уходить из-под наших ног. Мы повалились на пол, забрызгав все кофе, и поняли, что Пик накренился, причем довольно сильно, потому что все, что не было закреплено, начало скатываться в сторону края. И пусть там была небольшая стена, но едва ли это могло служить преградой.

Ами с криком бросился наутек, а мы с Николь, хватаясь за пустоту, стали пробовать вползти в дверь лаборатории. И тут Пик снова начал выравниваться, а затем его тряхнуло. Нас подбросило вверх на добрых полметра. Мои ребра ощутили всю прелесть удара об пол, дыхание перехватило. В нескольких шагах от меня лежала Николь.