Сергей Бирюков – Баловень судьбы. Книга вторая (страница 13)

Страх заставил его мелко подрагивать, говорившего он не видел, поэтому развернувшись открыл входную дверь и даже сделал шаг наружу, когда прямо перед ним из пустого места, из темноты площадки, вышла закутанная в темный плащ фигура, вынудив его по бабски вскрикнуть и попятиться назад. Где он споткнулся и упал на задницу, громко сбрякав костями. Фигура же спокойно зашла следом и прикрыла дверь, а заговорил снова тот же голос где то из глубины гостинной:

– Ну что же вы, уважаемый Улин, так неосторожно, ударились наверное, – в голосе явно чувствовалась насмешка, – Вставайте же скорее и проходите сюда, мы вас давно ждем.

Мужчина все же не был дураком, да и долгое ощущение вседозволенности сыграло с ним злую шутку:

– Кто вы такие и что себе позволяете?, – заявил он все же встав и стараясь не смотреть назад, где замерла та фигура, что так его напугала, – Вы проникли в чужую квартиру, да вас засудят. Отправитесь на каторгу или сгниете в тюрьме. А то и еще хуже, знаете кто за мной стоит?, – его напыщенную речь, где с каждым словом он распалялся все больше и больше, прервал все тот же спокойный голос:

– Смерть. За вами стоит смерть, уважаемый Улин, обернитесь и посмотрите на нее, если не верите, – и усмехнулся.

Что то ответить редактор не успел, в гостинной разом зажглись два осветителя и запалили их две такие же закутанные в плащи фигуры, а вот говоривший с ним сидел в его любимом кресле и завязывал узелок на длинной веревке. Суть действия Улин понял в один миг, вот только пересохшее горло не дало ему заговорить, он только и мог что открывать и закрывать свой рот. Заговорил же этот мрачный субъект, уже почти закончивший плетение:

– Как же вы так, уважаемый редактор, не додумались, что нельзя открывать рот и говорить гадости про великую семью. Тем более, что это неправда. Очень неосмотрительно с вашей стороны допустить такую оплошность, – закончив узел он резко встал, причем половина его движений как бы подернулась сгустками мрака и даже свет не сразу развеял их. Силуэт же поднял голову вверх, выискивая куда прикрепить веревку с петлей на другом конце. С петлей под шею, под его Улина шею.

– Постойте, – все же прохрипел он, понимая что и правда ошибся. Овеянный своим мнимым могуществом он совершил ошибку, а ведь ему как то говорили, что великие семьи трогать нельзя. Этого они не прощают никому и никогда, – Постойте, прошу вас, мы ведь можем договорится. Мы можем все исправить.

– А мы сейчас чем занимаемся?, – в голосе вешателя сквозило натуральное удивление, – Мы сейчас исправляем вашу ошибку. Смерть и только смерть тем, кто поднял руку или в вашем случае, голос, на великую семью, – дав ему мгновение переварить услышанное продолжил, – Сейчас вы, потом ваши сотрудники, потом мы найдем всех членов ваших семей. Ответит за вашу ошибку каждый, кто дорог вам.

– Прошу, не надо, – взвыл Улин и даже не понял, что его модные штаны намокли спереди, – Я прошу вас, я все исправлю. Золото, у меня много золота, я отдам все. Статью опровержения напишу завтра же, – видя, что на его слова не обращают внимания, резко развернулся, в расчете прорваться мимо стоящего сзади и убежать. Ведь дверь вот она, так близко, так рядом, но сильный удар ладонью в грудь отбросил его под ноги человека с веревкой. Вот только человек ли он?

– За все надо платить, уважаемый Улин, – сказал ему зависший прямо над ним переговорщик и помахал у него перед лицом веревкой.

– Мне же заплатили, – взвыл редактор и по его щекам потекли слезы, а уж как трясло его, было и вовсе не описать. Каждая частичка его тела подергивалась, на столько страх впился в его тело, – Представитель семьи Коварос заплатил. Как можно отказать, они сильные и могущественные. Я не мог.

– И не хотел, – поддакнул мужчина.

– Да, – согласился редактор плача, – Не хотел. Золото. Золота предложили много. Очень много.

– А те двое убийц на улице, видимо должны были навести мысли у людей о том, что Лергены отомстили редактору, – неожиданно заявил довольно таки милый и приятный женский голос, – Идиоты кругом.

– Ты понимаешь, идиот, что ты в любом случае сегодня умер бы и не важно пришли мы или нет?, – спросил он все еще хныкающего редактора.

– Да, сейчас да, – закивал тот головой, как и был, лежа.

– Жить хочешь?

– Даааа, – ответ с элементами подвывания вызвал улыбки у всех кромешников.

– На столе листок, завтра напишешь как там указано. Статью выпустишь. Укажешь, что представитель такой то, заплатил тебе столько то, работает на такую то семью, с целью опорочить имя Лергенов. Понял?

– Даааа.

– А потом сразу в дворянский суд, засвидетельствуешь там.

– Даааа.

– Пока с тобой останутся наши ребята для охраны. А то до утра не доживешь, а тебе ведь еще предстоит вернуть доброе имя тем, кого ты опорочил. Как сделаешь, поговорим достоин ли ты жизни или нет. Все будет от тебя зависеть, как ты понимаешь.

– Хорошо, хорошо, – кивал счастливый Улин, понимая что умирать прямо сейчас не надо, – Спасибо, я больше никогда, никогда такого не допущу.

– Идиот ты, редактор, – заявил ему говоривший все это время, – Хватило же ума на великую семью лапку поднять, – и махнув как то отчаявшись рукой добавил, – Идиот.

Отступление

Эрна задумчиво сидела в глубоком кресле в кабинете, перебирая пальцами короткую шерсть своего грима. Сейчас она предоставленная сама себе, силилась осознать и понять всю ту круговерть вокруг своей семьи и честно говоря, не все ей было ясно. Те изменения, что враз захлестнули ее семейство, вся та огромная толпа людей, что без шуток и подобострастия, уважительно относилась к ним и готова была умереть защищая их. А ведь они ничего не сделали для этого, просто так сказал их будущий глава.

Да и сами последние ужасные события, все эти покушения, а ведь он и не говорил даже, это уже ее инициатива была расспросить Адора вечно таскающегося с Этором, а лихой рубака даже и скрывать не стал, рассказал все как есть. Хотя кое что она и сама слышала, про ту страшную сечу посреди белого дня развернувшуюся на одной из улиц. Но было еще и ночное покушение, вечернее точнее и кто то Этора прикрыл, а кто, Адор не знал. Плюс статья в этой газетенке, честно говоря, тогда Эрна была готова послать кампферов что бы редактора просто зарубили прямо на месте, но умный Нарас, в тот момент бывший рядом, уверил, что все будет сделано так, как нужно, приказы уже отданы и люди направлены.

Больше всего Эрна не могла понять самого Этора, она была умна, без шуток и преувеличения, но не понимала этого молодого мужчину. Ни его цели и стремления, ни его идеалы, ни что вообще им движет. Хотя тут все же стоит заметить, что один фактор она знала и видела регулярно, ее Этель, вот уж эту непоседу он любил искренне, достаточно было увидеть как он смотрит на нее и разок услышать, что вырывается порой из за дверей их спальни. Все же пути назад нет и даже если бы возник, она бы не согласилась. То что творилось вокруг, нет, то что маячило в будущем, было желанным и отказываться она не хотела. Правильно он сказал, все или ничего, или выиграем или все умрем. Только так и никак иначе. Только вперед и пусть рассыплются прахом все, кто имеет что то против. По крайней мере список, ее черный список, он уже попросил. Сказал что дополнит его своим и пометки кто, из за чего в него попал, она оставить не забыла. Уж в чем в чем, а в этом Этор был щепетилен и осторожен.

– Госпожа, прибыл Нивел Роог и просит вашей аудиенции, – сказал верный Олас, аккуратно заглянувший в полумрак кабинета.

– Пусть пройдет, – хмыкнув ответила она, чуть подумав.

– Свет зажечь? Дополнительная охрана?, – дворецкий умел думать наперед.

– Нет, Силан справится если что, а света достаточно, – ответила она и Олас ушел.

В кабинете и правда было темно, лишь два светильника по дальним углам чуть разгоняли мрак помещения, создавая уютную, можно даже сказать, интимную обстановку. Олас пропустил посетителя, внешне выглядя совершенно спокойным, но она знала, что этот высокомерный дворянин, бывший дворянин, его раздражает.

– Здравствуй, Эрна, – подслеповато щурясь сказал Нивел с трудом ее разглядев, а она вспомнила, что у него и правда была близорукость и остротой зрения он никогда не отличался.

– Здравствуй, Нивел, – произнесла она продолжая сидеть в своем кресле, даже не пошевелилась, – Присаживайся, – и указала на такое же кресло рядом с маленьким журнальным столиком.

– Я хотел поговорить с тобой, – начал он и она ощущала как ему неловко и даже дискомфортно сейчас, что вызывало лишь усмешку.

– Говори, если есть о чем, – негромко ответила она ему и увидела как он качнул головой, то ли соглашаясь, то ли что то нервное.

– Эрна, между нами много разногласий, но мы многое прошли вместе и считаю, что нужно их забыть. Тем более эта ваша задумка со свадьбой с простолюдином, неужели ты не понимаешь какая это глупость, это позор, это…

– Если мне нужно будет послушать чье то мнение, Нивел, – спокойно, но уверенно прервала она его, – То ты будешь последний, кто удостоится этой чести. Говори с чем пожаловал и иди. Слушать тебя не доставляет мне удовольствия.

– Эрна, – довольно резко сказал он и она видела, что он прилагает усилия, чтобы сохранять спокойствие. Дурак, высокородный дурак, похоже все еще не понял в какую ситуацию он низверг свою семью, – Ты должна..