Сергей Бирюк – Походы Стефана Батория на Русь. 1580-1582 гг. Осада Пскова (страница 6)

Насыщение венгерской пехоты огнестрельным оружием было выше, чем в Польше и других странах, использующих этот тип пехоты. Оружие гайдуков было несколько лучшего качества, и у них было больше боевого опыта. Существенных различий в их вооружении по сравнению с польской пехотой не было. Однако, помимо сабель и топоров, венгры иногда использовали боевые булавы, бердыши (короткие алебарды) и пики. Десятники обычно выступали с коротким древковым оружием (рогатинами).

Немецкая пехота состояла из пикинеров и аркебузиров, которых постепенно заменили мушкетеры. Численное соотношение между пикинерами, вооруженными длинным древковым оружием (пиками, реже алебардами), и стрелками с аркебузами и фитильными мушкетами со временем выровнялось, и Баторий даже пытался обеспечить численное превосходство стрелков. Защитное вооружение немецких пехотинцев было разным. У аркебузиров не было вообще никакой брони, либо только шлемы и круглые щиты, полезные при штурме крепостей. Пикинеры обычно имели полудоспех, состоящий из кирасы и секционных набедренников. Вооружение запорожской пехоты было двух типов, поскольку наряду с обычно носимыми саблями в этом строю использовались пики или длинноствольное огнестрельное оружие (пищали). Соотношение между этими двумя типами не установлено[33].

Вооружение и снаряжение польско-литовской армии, отправившейся на Псков в 1581 году, насчитывало:

48 тысяч единиц длинного древкового оружия,

43 тысячи единиц стрелкового оружия,

41 тысяча длинного белого оружия,

28 тысяч короткого белого оружия,

12 тысяч единиц ударного оружия,

1500 арбалетов и луков,

15 тысяч шлемов,

14 тысяч полудоспехов,

14 тысяч панцирей,

800 щитов.

При ежегодном производстве оружия в Речи Посполитой, равном около 21 тысячи сабель, 1 тысячи луков, 20 тысяч пластинчатых доспехов и около 4 тысяч панцирей, на перевооружение армии в последней четверти XVI века уходило 2–3 года. Стоимость вооружения гусара составляла от 34 до 65 флоринов (самая дорогая лошадь, панцирь и полудоспехи со шлемом), казака – от 21 до 74 флоринов, конного стрелка – от 14 до 40 флоринов, аркебузира – от 29 до 56 флоринов, а пешего пикинера – от 1 до 5 флоринов.

Как видно из приведенных выше расчетов, в период подготовки к войне кузнецы принимали самое активное участие в производстве оружия, выковывая наконечники копий, рогатин, копий и пик, а затем устанавливая их на древки. Последние изготавливались из ясеня или ели плотниками и резчиками по дереву. Поскольку древки гусарских копий были полыми внутри для уменьшения их веса, в их изготовлении также участвовали токари, скреплением деталей занимались шорники, а отделкой – художники. Известно также, что наконечники копий изготавливались мечниками и слесарями[34].

Во время правления Сигизмунда II Августа были проведены значительные реформы в области артиллерии. В дополнение к уже существовавшим арсеналам и оружейным складам в Кракове, Вильно и Львове в Тыкоцине был создан очень богатый арсенал. Во главе арсеналов стояли цейхварты, в подчинении которых находились пушкари и целый ряд ремесленников различных специальностей[35].

Во время походов Батория на Русское царство пушки, ядра и порох приходилось перевозить на гораздо большие расстояния, поэтому в 1579 году было подготовлено 97 пушек, часть из которых была доставлена в Полоцк, а в следующем году в походе использовалось не менее 70 пушек, в том числе 30 тяжелых осадных. Первоначально телеги и упряжки нанимались вместе с возницами, но при Батории были введены так называемые «казенные упряжки», которые содержались за счет государства для артиллерии. В 1581 году в артиллерийском обозе было 400 лошадей и 200 волов[36].

В последней четверти XVI века увеличилось количество пушек, которые имелись практически в каждом замке, крупном городе и в особых арсеналах, при которых находились канониры. Во время Ливонской войны 1579–1582 годов для каждого похода привлекались десятки пушек, в том числе 20–40 одних только тяжелых осадных орудий. В полевых условиях часто использовались легкие пушки, а в сражениях с татарами – гаковницы, установленные на телегах. К концу XVI века оборудование в арсеналах было уже в основном старым и очень разнообразным, что затрудняло создание запасов боеприпасов.

По-прежнему существовало множество типов и названий пушек. Согласно «Описи пушек» Тыкоцинского замка 1579 года, среди осадных орудий были шарфмецы (вес снаряда до 40 кг, вес ствола до 6500 кг), соловьи «Nachtigal» и певцы «Singerin» (50 фунтов и вес ствола до 2500 кг) для разрушения стен и картауны (25–48 фунтовые). Они могли делать до 30 выстрелов в день. Из полевых орудий были полукартауны, мортиры, фальконы, фальконеты, нотшланги, фельдшланги, кватершланги, кулеврины и гаковницы.

Вес снарядов составлял от 1 до 20 кг, а вес стволов – от 100 до 1600 кг. Запряжка полевых орудий составляла от 2 до 6 лошадей. Скорострельность полевых орудий составляла 20–40 выстрелов в день. Боеприпасы состояли из сплошных железных или полых железных ядер (гранат), а также свинцовых ядер (для орудий малого калибра).

Баторию, который проявлял личный интерес к технологическим процессам, связанным с производством пушек и боеприпасов, приписывают изобретение зажигательных ядер для разрушения деревянных укреплений. С другой стороны, каменные снаряды все еще были широко распространены. Порох производился на пороховых мельницах, расположенных в крупных городах.

Походы Батория продемонстрировали высокий уровень инженерной подготовки. Водные пути умело использовались для транспортировки артиллерии и военного снаряжения. Для переправы войск через реки имелись мобильные мосты на основе лодок, наводившиеся иногда в течение трех часов. Во время осад строились орудийные позиции, извилистые подкопы под вражеские укрепления и устанавливались мины. С инженерным делом была связана работа военных картографов. Походы Батория стали первыми в Польше, которые планировались по заранее подготовленным картам[37].

Личный состав. Происхождение и социальная структура

Вооруженные силы Речи Посполитой были разнородными по национальному составу. Иностранцы в Короне составляли 20 % всей кавалерии и 50–60 % пехоты, но в Литве их доля не превышала нескольких процентов.

Около 17 % коронной кавалерии во время правления Стефана Батория составляли венгры, служившие в гусарах. В пехоте их число превышало 3000 человек (26 %). Венгерские полки были наняты для короля его братом, Кристофом Баторием, князем Трансильвании. Они из Трансильвании прибывали в Польшу уже полностью сформированными (Стефан Кароли) или из самой Венгрии (Паннония – Михал Вадаш). Полковники были исключительно венграми. С ротами, набранными по приказу Замойского, дело обстояло иначе. А именно, ротмистры были отправлены в Словакию (в то время Верхняя Венгрия) для проведения набора.

Венгерские командиры имели большой боевой опыт. Пехотными полковниками были Михал Вадаш (1576–1579), Стефан Кароли (1579–1582) и Ян Гал (1580), а кавалерией командовали Каспер Бекеш (1577–1579), Габриэль Бекеш (1580) и единственный новичок, Бальтазар Баторий (1581–1582), племянник короля Стефана. Последний командовал всей трансильванской армией в битве при Бычине 24.01.1588 г., в которой венгры составляли почти 20 % всех сил Замойского. В то время трансильванской хоругвью (100 всадников) командовал Ян Борнемисса, а венгерским пехотным полком (1200 человек) – Альберт Кирали. В последующие годы доля венгров в польской армии значительно сократилась, хотя еще в 1596 году имелась королевская гвардия из 400 венгерских пехотинцев под командованием Лепшени. Процент выходцев из Венгрии в польском командном составе в конце XVI века не превышал 4 %[38].

Немцы, служившие в аркебузирах и рейтарах, составляли лишь 1 % кавалерии короны. В период правления Батория число немецких пехотинцев достигло 2000 человек, что составляло около 17 % от общей численности пехоты. Осенью 1576 года был подписан договор с Эрнестом Вейхером о наборе около 1000 пехотинцев, в начале 1579 года с Кшиштофом Розражевским – около 2000 и в начале 1581 года с Георгом Фаренсбахом – также около 2000 пехотинцев. В основном использовались приграничные районы Германии, то есть Бранденбург, Саксония и имперская Силезия. Времени на набор обычно не хватало, и многие земли в центральной и западной частях Германии (в том числе Любек) возражали против этого, поэтому в армию, как правило, набирали случайных людей с меньшей боевой ценностью, а не ветеранов сражений в Нидерландах. Тем не менее ландскнехты имели более высокую подготовку и лучшее вооружение, чем польские солдаты. В битве при Бычине в 1588 году сражалась рота немецких рейтаров Генриха Рамеля, насчитывавшая 100 всадников. В более поздние годы имелись роты Отто Денхоффа, Готтебера, Кройца, но доля ротмистров немецкого происхождения не превышала 4 %. В 1581 году удалось набрать 4 роты шотландцев (340 солдат), которые ценились как хорошие стрелки.

Западный солдат был дорогим, недисциплинированным и мало интересовался интересами страны, которой служил. Поэтому в 1590‐х годах в иностранных отрядах (особенно в аркебузирах) все чаще служили солдаты, набранные в границах Речи Посполитой.