Сергей Бирюк – Пехота Сталина в «Зимней войне» (страница 22)

Утром 4 февраля во взаимодействии с группой генерала Петрова справа и 11-й стрелковой дивизией слева наступать на Леметти, с задачей к вечеру овладеть районом высоты 69, 8 и 5 февраля освободив гарнизон Леметти южное и северное, войти в живую связь с 18-й стрелковой дивизией.

Перед началом наступления командир дивизии и командиры полков и эскадронов провели рекогносцировку фронта наступления. Согласно отчету о боевых действиях дивизии: «Недостаток свободного времени не дал возможности организации своевременной разведки противника и путей выхода полков на исходное положение» [1, л. 4].

При рекогносцировке 3 февраля командиры подразделений 138-го полка попали под сильный огонь противника. Согласно журналу боевых действий полка: «Понеся потери (первые в полку) 5 чел. убитыми и 3 чел. ранеными, командиры эскадронов отошли, отозванные командиром полка. С большим трудом удалось выйти из-под огня противника ИНШ-2 ст. лейтенанту тов. Горюнову» [3, л. 5].

Выдвижение артиллерии запоздало, так как автомашины с мотопехотой двигались быстрей тракторов, буксирующих орудия. «Части, выходя на исходное положение, мат. часть своей артиллерии перетаскивали на руках, поэтому последняя запоздала и в арт. подготовке не участвовала, а сопровождала огневым валом свои полки». Тылы дивизии к началу наступления находились на марше, вышли в исходный район только к вечеру 4 февраля. По сути дела дивизия была брошена в бой с марша.

Приступив к выполнению задачи, части дивизии выходили на исходное положение ночью. Дорог не было, и все они двигались по одной тропе. Линии связи, проложенные по тропе, обрывались выдвигавшимися частями. Комдив по приказу штаба группы должен был иметь связь не только со своими полками, но и с вышестоящим командованием. Все это при недостатке средств связи в дивизии. Кроме того, противник уничтожал все, что не повредили свои войска. Все это привело к нарушению телефонной связи с полками, затруднив управления ими [1, л. 6].

Командование дивизии и политотдел должны были лично присутствовать в частях и выводить их в исходные позиции, проверяя исполнение приказа.

Следует отметить, что еще 12 декабря 1939 г. Л.П. Берия докладывал И.В. Сталину: «Телефонные линии прокладываются небрежно. Прокладка линий идет по дороге на земле, в результате чего проходящие танковые соединения и артиллерийские части рвут провода. Командиры прокладку линий не контролируют и достаточной борьбы за правильность их наводки и сохранность не ведут» [7, с. 290].

С 10 утра 4 февраля 25-я дивизия перешла в наступление. Дивизия совершала фактически фланговый марш, так как 11-я стрелковая дивизия продвинулась очень незначительно. За 4–6 февраля полки с боем прошли 2,5 км, уничтожая мелкие части противника, а местами отдельные узлы сопротивления, подошли к основным опорным пунктам противника, находящихся на безымянных высотах южней озера Ниетярви и вследствие неумения ориентироваться и ходить на лыжах не смогли овладеть районом высоты 69,8.

138-й мото-кавалерийский полк 4 февраля шел в наступление на лыжах и весь состав в маскхалатах. Действовавшие в первом эшелоне 1-й и 2-й эскадроны быстро сбили огневые точки противника и обратили его в бегство. Отличился 2-й эскадрон под командованием лейтенанта Сапрыкина. Он первым уничтожил огневые точки противника. Идя в первом эшелоне 2-го эскадрона, 1-й взвод старшины Заикина, «смело и отважно действуя, первым вошел в непосредственное соприкосновение с противником и первым ворвался на его передний край и сбил его». Геройски действовал командир отделения 1-го эскадрона Кузьмин, застреливший двух финских офицеров. В бою было захвачено несколько пистолетов-пулеметов с обоймами, много винтовок с патронами, диски к ручным пулеметам, снаряжение [3, л. 7].

5 февраля полки 25-й дивизии перегруппировались. 111-й полк вышел во второй эшелон дивизии за 138-й полк.

14-й полк, взаимодействуя с 11-й стрелковой дивизией, должен был овладеть Питкяранта. Остальные полки, ведя бой, имели частичные успехи, незначительно продвинулись своими передовыми частями.

6 февраля частным боевым приказом № 04 штаб Южной группы ставил следующую задачу 25-й мото-кавалерийской дивизии:

– 38-му и 63-му полкам в течение 6.02.1940 удерживать занимаемые участки;

– 14-му и 111-му полкам наступать в направлении высоты 66.0, с задачей уничтожить противника в районе этой высоты, не допустив его отхода на север и Ладожское озеро.

Перегруппировку пришлось проводить ночью и по истечении 4-х часов со времени получения приказа № 04.

Однако с прибытием на фронт 72-й стрелковой дивизии для развития наступления и уничтожения противника в районе Питкяранта последняя, выйдя в тылы 25-й дивизии, развернулась на запад в стыке между 14-м мото-кавалерийским полком и правым флангом 11-й стрелковой дивизии.

Получив еще один приказ штаба 8-го стрелкового корпуса № 1-04, 25-я дивизия фактически перешла к обороне. 14-й полк был возвращен в оперативное подчинение командира 25-й дивизии только 19 февраля.

5-6 февраля финские части предприняли ряд попыток контратаковать полки 25-й мото-кавалерийской дивизии, но были отбиты. 6 февраля красноармейцем 4-го эскадрона 138-го полка Баратевым был взят первый пленный – пехотинец 7-й роты 39-го пехотного полка [3, л. 10].

Днем 7 февраля 138-й полк получил приказ наступать в направлении д. Куикка, сбив противника с укрепленного берега ручья, вытекающего из южной части озера Ниетярви. В 14–00 138-й полк, усиленный артиллерией, начал наступление. Руководил наступлением командир полка Г.Г. Скворцов, во главе 1-го эскадрона. Следом шли 2-й, 3-й и 4-й эскадроны. Стремительной атакой 1-й эскадрон преодолел позиции финнов у ручья, обратив их в бегство. Полковник Скворцов, руководя боем, погиб, он был посмертно удостоен звания Героя Советского Союза. Наградной лист гласит: «Поддерживая успех 1-го эскадрона, полковник т. Скворцов повел в атаку 2-й эскадрон, проявляя при этом личный героизм и отвагу, давая пример героизма, твердости и уверенности всему личному составу полка. Под ураганным огнем пулеметов и автоматов с флангов 2-й эскадрон также выполнил поставленную задачу, выбив противника с укрепленной позиции».

Полк понес значительные потери. Кроме командира полка были убиты: старший политрук Караваев, адъютант полка лейтенант Саитов. Командование полком принял начальник штаба капитан Филимонов.

Бойцы полка совершили ряд подвигов. Так, когда 3-й эскадрон остался без командного состава, красноармеец Алиев Хаджи принял командование на себя. Будучи ранен, красноармеец 1-го эскадрона Азизов, чтобы не попасть в плен, подорвал себя гранатой [3, л. 11].

С переходом к обороне, полки в короткий срок выкопали окопы (местами полной профили – 63-й полк) возвели проволочное заграждение пред передним краем в 1–2 кола, устроили завалы на флангах. Полки вели активную разведку, прочно занимали оборонительный рубеж, обеспечив наступление 72-й стрелковой дивизии [1, л. 8].

11 февраля Южная группа 8-й армии была переформирована «В целях улучшения и удобства управления войсками, действовавшими на северном побережье Ладожского озера…» в 15-ю армию. Вее состав наряду с 25-й мото-кавалерийской дивизией вошли 60-я, 168-я, 18-я, 11-я, 72-я, 37-я стрелковые дивизии и ряд других частей. Командование армией принял командарм 2-го ранга Ковалев [11, с. 332].

В ночь с 11 на 12 февраля до двух рот финнов, пользуясь беспечностью охранения из 37-го лыжного батальона, подойдя на 30–40 м с окликами: «Мы большевики, в своих не стреляйте», окружили 111-й полк. Журнал боевых действий 111-го полка описывал события так: «Телефонная связь со штабом дивизии была прервана. Радиостанция не работала. Командир полка приказал начсвязи Виленскому установить связь с лыжниками, атаковать высоту с востока и овладеть ей». 2-й эскадрон полка должен был атаковать высоту справа. Виленский, не дойдя до лыжников, был убит. Направленный к 2-му эскадрону Наумович подошел к нему, когда тот уже развернулся для атаки. Однако, встреченный сильным огнем, продвинуться вперед не мог. 37-й лыжный батальон также подвергся сильному обстрелу, застигнутый врасплох, он, «неся большие потери, выскакивал из землянок выполняя задачу командира лыжбата атаковать пр-ка, обстреливающего их в 150–200 м северо-восточней их расположения». [2, л. 8 об.-9].

Финны не приняли атаки и отошли вглубь леса, но обстрел лыжников продолжили. Тем временем командир 2-го эскадрона был ранен, эскадрон потерял до 50 % личного состава. 4-й эскадрон отстреливался из своих землянок фронтом на запад и северо-запад. 3-й эскадрон действовал совместно с лыжным батальоном отражая попытки финнов перейти в атаку. Весь день финны вели сильный стрелковый и минометный огонь. К 21 часу он утих. Финны подходили к позициям полка и кричали: «Бросайте оружие, поднимайте руки вверх и переходите к нам, а то всех все равно перебьем» [2, л. 9 об.].

Дальнейшие события журнал боевых действий 111-го полка описывает так: «Около 21.30 к расположению КП прорвались двумя группами остатки двух рот лыжного 37-го батальона. Всего около 40 человек. Еще до прихода лыжников начальник штаба капитан Алексеенко созвал в землянку командный состав для решения вопроса о выходе из окружения. От полка осталось не более 30 человек, могущих держать в руках оружие. Командир полка Курсаков, помначштаба Наумович, уполномоченный ОО (особого отдела) Гаврилов были против того, что бы выходить из окружения, а предлагали послать пробиваться группу лыжников и сообщить в штаб дивизии. Начштаба Алексеенко настаивал на выходе из окружения, говоря, что утром все равно всех перебьют» [2, л. 9об.]. Комиссар 37-го лыжного батальона был готов порываться самостоятельно, раненый в грудь комполка Курсаков на решение прорываться повлиять не мог из-за слабости от раны. Потери 111-го полка: убито 35, ранено 32, без вести пропали 220 человек. 13 февраля остатки 111-го полка свели в 3 эскадрона в составе 270 человек вместе с батареей [2, л. 10–11].