Сергей Березовский – Сын технологий. Роман в пяти годах и тридцати главах. Книга первая (страница 26)

– Ну ты же специалист по информационным технологиям, с высшим образованием, английский знаешь, мог бы за границей работать.

Подобные вопросы всегда печалили и раздражали. Многие его сокурсники уже работали в крупных зарубежных компаниях, они как бы добились успеха, и Андрей по сравнению с ними ощущал себя не то чтобы неполноценным, но продвинувшимся гораздо меньше других. Похожее чувство уже довелось испытать при поездке в Германию, когда одногруппники наперебой расхваливали работу в крупной международной Корпорации, а ему даже нечего было добавить.

– Почему каждый считает своим долгом компостировать мне мозг? Почему я не меняю работу в Корпорации? Почему я не прошу больше денег? Почему? Почему? Почему? Везде разговоры только об успехе, деньгах и карьере.

– Да я просто думаю, что дальше делать. По жизни. Просто порассуждать, без задней мысли.

Андрей, недавно начитавшийся разнообразных книжек по психологии, уже имел некоторое теоретическое представление о целях, которые нужно ставить в жизни. Эти цели не должны ограничиваться банально деньгами или работой. Цель должна быть крупной, масштабной, долгосрочной и интересной. И Андрей немедленно взял на себя роль обучающего психолога.

– Задайся какой-нибудь целью и иди к ней. И не думай, что делать дальше.

– Какой, например?

– Ну, не знаю. Например, трахнуть Скарлетт Йоханссон.

– Без бобла и карьеры этого не сделаешь. Деньги нужны как минимум, чтобы уехать в Америку. Всё на деньги завязано.

Андрею стало невыносимо.

– Пожалуйста, только не мой мозг.

Факультетский товарищ понимающе успокоился. По всей видимости, отправился обдумывать цель.

В других виртуальных комнатах говорили про кризис. Кризис теперь был чуть ли не самой обсуждаемой темой. Андрей имел весьма смутное представление об устройстве банков, о фондовых рынках, ценных бумагах и прочих взрослых играх больших дядек. Для него весь кризис сводился к нескольким повседневным вещам: потенциальная угроза увольнения коллег и знакомых из фирм, где они работали, сокращение рабочих мест, уменьшение возможностей при устройстве на работу, повышение цен на продукты в магазинах, колебание заработной платы и скачки курса национальной валюты. Когда становилось особенно страшно от экономических угроз, сразу вспоминался популярный в это кризисное время анекдот.

– Папа, а нас мировой финансовый кризис тоже коснётся?

– Нет, сынок, это он олигархов коснётся. А нам вообще пиздец!

Несмотря на популярность анекдота, никаких глобальных катастроф в государстве не наблюдалось. Правда, пошёл слух о том, что в Корпорации начались массовые увольнения. Увольняли в первую очередь стажёров и студентов. Однако Андрей слышал от своих знакомых только о единичных подобных случаях. Они случались и в докризисные времена и общую статистику по увольнениям не сбивали. Тем не менее с каждым днём слухи разрастались. Народу увольнялось всё больше, счёт шёл на десятки, потом на сотни, потом на тысячи. Когда количество уволенных превысило количество сотрудников Корпорации, Андрей стал относиться этим к слухам более чем скептически.

Второй слух, связанный с увольнениями, был уже более изощрённым. Утверждалось, что если сотрудник Корпорации находил повод для увольнения другого сотрудника с высокооплачиваемой должности, то первому сотруднику за это выдавали весомую премию. Особенно выгодно было увольнять таким образом ведущих и главных специалистов, поскольку у них были самые высокие зарплаты среди неуправленческих должностей. Что-то было дикое и подлое в таком подходе, и Андрей уже не знал, чему можно верить, а чему нет.

Разведка доложила, что самый главный директор и совладелец Корпорации разослал всем работникам письмо о сокращении расходов в эти трудные кризисные времена. В письме говорилось, что такая политика повлияет на организацию командировок, встреч, отбор новых сотрудников на работу, выплату премий, изменит планы по обучению сотрудников за счёт компании, отложит некоторые запланированные мероприятия и инициативы на будущее. Кроме того, у Корпорации возникнет необходимость поближе присмотреться к сотрудникам, которые работают заметно хуже других. Письмо прямо-таки лучилось типичнейшим маразматическим корпоративным сленгом, с одной стороны тактичным и политкорректным, с другой – пустым и бесполезным в своих обтекаемых и неопределённых формулировках.

– Ну и что это значит? «Возникнет необходимость поближе присмотреться». Уволят, что ли?

– Как что – присмотрятся поближе к людям, которые ни хрена не делают. Не уволят, просто присмотрятся поближе. Посмотрят-посмотрят – и всё.

– Да нет, похоже, не присмотрятся. Просто необходимость возникнет. Необходимость присмотреться поближе. А потом пройдёт.

– Точно, необходимость возникнет и пройдёт.

Другой факультетский товарищ, уехавший искать счастья в Соединённые Штаты, рассказывал уже о реальных увольнениях в реальных крупных компаниях. К сожалению, кризисом зацепило и его. Примерно десятую часть сотрудников фирмы планировалось уволить, на остальных тоже сокращали расходы, включая премии и другие поощрения. Новую работу при таком раскладе товарищу искать было сложно. Во-первых – из-за того же так называемого кризиса, когда число предложений на рынке труда заметно уменьшалось, а во-вторых – из-за приближающихся рождественских праздников, ибо в компаниях наступали штиль и затишье, люди уходили на каникулы, занимались подарками, и им было совершенно не до работы.

III

Увольнять же Андрея, похоже, никто не собирался, да и работы у него было выше крыши. Деваться было некуда, и он с прежним усердием продолжал разбираться с проектами. Рабочее место по-прежнему оставляло желать лучшего. Старое бабушкино кресло, оставшееся ещё от предыдущей хозяйки Эллы Яковлевны, постоянно ломалось. Андрей утомился подкручивать ему ножки, но покупать новое ему не хотелось. Он рассчитывал на то, что скоро будет офис, а домашнее кресло нужно будет приобретать в комплекте со всей остальной мебелью уже после общего ремонта квартиры. Монитор продолжал гаснуть, хотя кое-как и удалось приловчиться вмещать туда необходимые для работы программы.

Старый компьютер тоже нашёл своё применение. Для некоторых заданий по работе требовалась другая разновидность операционной системы, не совместимая с операционной системой на основном компьютере. Андрей купил удлинитель с розетками, впихнул старый компьютер между двумя шкафами в другой угол комнаты и подключил в сеть с основной машиной. Для этих целей Шура обеспечил дополнительным коммутатором, а Ишаков – куском сетевого кабеля. Андрея раздражало, что для настройки сети и других процедур семнадцатикилограммовый монитор иногда приходилось отключать от основного компьютера, нести через всю комнату и подключать ко второй машине. Это было необходимо, например, для проверки работы некоторых диктофонных устройств с другой операционной системой или когда на втором компьютере возникали проблемы, которые нельзя было продиагностировать через сеть и решить с основного компьютера.

Электронная плата, отвечающая за подключение к сети, однажды сгорела, и Андрей поставил свою, благо в старых запчастях нашлась лишняя. В другой раз на компьютер каким-то чудом напали вирусы. Они не посещали Андрея со времён, наверное, проживания в общежитии, и вообще подобные события случались с ним исключительно редко. Пришлось потратить целых два дня на восстановление компьютера, настройку рабочих и домашних программ и прочую виртуальную инфраструктуру.

Андрей очень не любил тратить время на все описанные процедуры. В Корпорации такими вещами занимался специальный отдел системщиков, и обычным сотрудникам о покупке и замене оборудования думать было не нужно. Пришёл человек – поменял всё за пять минут – ушёл. После решения проблем Андрей задумывался, куда отнести время, потраченное на восстановление и ремонт: приписывать его к рабочим часам или рассматривать как личное? Ведь один и тот же компьютер служил и рабочим, и домашним целям. В итоге он решил, что потратил всё-таки личное время, а эти часы нужно будет отработать. Хотя, конечно, ничего, кроме головной боли, такие вопросы не приносили.

Система учёта времени и заданий, в которую Блёдер когда-то так поспешно добавил два срочных задания, на деле оказалась неиспользуемой. Андрей продолжал вести учёт времени на своих листиках и основные моменты по выполняемым заданиям тоже помечал на листиках. Когда очередная задача была закрыта, он её с удовольствием вычёркивал. Технические подробности и другую дополнительную информацию он вразнобой записывал в электронные документы, а обсуждение работы по-прежнему вёл в программе-болталке с Шурой. Записи этих бесед, которые велись в программе-болталке автоматически, Андрей при выполнении задания внимательно перечитывал по нескольку раз.

Склад для документов и хранилище для текстов программ использовались те же самые. Правда, хранилище было перенесено в другое место, куда-то на компьютеры на работе Ишакова, расположенные, по всей видимости, в том же предприятии связи.

С новым заданием по плееру Андрей расправился быстро. Русификация программы и всех нужных блоков была проведена методично и без лишних вопросов. Подравнять кнопки и расстояния между элементами тоже не составило особого труда. Ещё одно мелкое задание заключалось в добавлении к экрану программы небольшой секции, где отображалась дополнительная информация о загруженной аудиозаписи. Нужно было показать время, когда она была записана, длительность в минутах и секундах, имя и фамилию доктора-диктора, степень важности записи и некоторые другие специфические данные.