Сергей Белов – Колесо времени (страница 1)

Сергей Белов

Колесо времени

Возвращение

I

В дворце царя феаков, что златом знаменит,

Огромный светлый зал огнями весь залит.

Пылают факела, к высоким потолкам

Взлетает черный дым, подобно облакам.

Здесь запах жареных быков и жирный чад,

Здесь слуги с кубками тяжелыми спешат.

Шумит веселый пир, как горная река,

Не зная, что печаль бывает глубока.

Мешают воду здесь с густым хмельным вином,

И каждый гость сидит за мраморным столом.

Они едят и пьют, и жир течет по ртам,

Хвала летит царю и вечным небесам.

Блестит на пальцах злато, ткани дороги,

И не страшны пирующим печали и враги.

Они живут в тиши, на острове вдали,

Куда не заплывают даже корабли.

Но среди шумных лиц, румяных и живых,

Сидит один чужак, и он угрюм и тих.

Наряд на нем чужой, поношенный слегка,

Но ткань его нежна, как легкие шелка.

Он ест, как дикий зверь, что голодал три дня,

И смотрит сквозь людей, судьбу свою кляня.

Лицо его темно от солнца и ветров,

Как старый битый щит, что видел сто боев.

Рука его тверда, в мозолях и рубцах,

Такой руке привычней меч держать в боях,

Привык весло сжимать, когда ревёт волна,

А не лениво пить пьянящего вина.

Он смотрит на людей, на этот сытый пир,

Как будто угодил в чужой и странный мир.

Ему всё чуждо здесь: и смех, и звон, и свет,

Как будто он мертвец, а мёртвым места нет.

Царь Алкиной сидит на троне золотом,

Он добрый властелин, заботится о том,

Чтоб гостю-страннику обещан был покой,

Но видит: он молчит, подавленный тоской.

И царь не задает вопросов напрямик –

Он ждет, когда вином развяжется язык.

Пока же знак дает он слугам молодым,

Чтоб те несли еще еды и мяса к ним.

И вот, когда живот насытил каждый муж,

Когда теплом вина согрелась сотня душ,

Глашатай в зал вошел, ведя под локоть в круг

Того, кто нынче слеп, но Музам верный друг.

То был седой певец, любимец высших сил,

Которого народ феаков возносил.

У божества закон порой бывает строг:

Погас огонь очей, но дан певучий слог.

Его сажают в кресло, мягкое, в гвоздиках,

Из серебра узор на спинке и на стыках.

Над головой его, на крепкий медный гвоздь,

Повесил звонку лиру заботливый их гость –

Глашатай Понтоной. Он показал рукой,

Где хлеб лежит и где стоит кувшин с водой.

Чтоб мог певец слепой, когда устанет петь,

Смочить гортань вином и голос разогреть.

Затих огромный зал, умолк веселый гул.

Чужак в своем плаще чуть голову пригнул.

Он ждет, о чем споет незрячий старый дед.

Быть может, про любовь? Про радости побед?

О странствиях чужих, о чем гласит молва?

Но струны дрогнули, и полились слова.