Сергей Баталов – Звёздный рекрут (страница 30)

Рогач маленькими злыми глазками оглядел цирк, увидел фигуру, стоящую в центре арены. Он, не раздумывая, наклонил голову и, с каждым шагом набирая скорость, уверенно пошёл в атаку.

Ар'рахх не побежал. Он терпеливо дождался, когда могучее животное разгонится. Потом немного напружинил ноги, качнул тело в сторону, подстраиваясь под ритм движений рогача. В последнее мгновение он молниеносным, неуловимым для глаз движением ушёл с линии атаки травоядного ящера, поймал его за рога и резко дёрнул на себя и вниз шипастую голову Б'ка. Животное воткнулось бивнями в песок. При этом тело рогача, набрав огромную скорость, продолжало быстро двигаться по инерции вперёд. Шея травоядного ящера резко согнулась и, не выдержав чудовищного напряжения, сломалась с громким, отчётливым хрустом, слышимым даже на самых верхних рядах…

Такого на аренах Игр Богов ещё не было… Десятки тысяч зрителей изумлённо замолчали, заворожённо глядя на огромную тушу Б'ка с неестественно вывернутой головой, а потом, как один, взорвались восторженными криками.

Ар'рахх подошёл к поверженному животному, ухватился руками за рог, ногой упёрся в толстый лоб животного. Он изо всех сил потянул на себя посеребрённый бивень… Рог с хрустом выломился из черепа. Молодой следопыт подхватил вырванный с корнем трофей, подбежал к лестнице, намереваясь пройти по ней вверх. Но его остановили стражники — выставили вперёд свои копья. Зелёный верзила через копья охранников протянул серебряный рог К'нарру. Работорговец встал со своего места, прошёл к лестнице; не обращая внимания на протестующие возгласы стражников, легко спустился на арену. Едва его ноги коснулись золотистого песка, охранники подняли копья и вернулись на своё обычное место — по обе стороны от главной лестницы. Теперь они не имели право защищать жизнь северянина — для ступившего на песок амфитеатра существовали особые правила…

К'нарр, прекрасно знающий законы Игр Богов, бесстрашно подошёл к Ар'рахху и остановился в паре шагов от него. Молодой следопыт наклонил голову и опустился перед торговцем на одно колено. На вытянутых руках он протянул свой трофей северянину. К'нарр с благодарностью принял серебряный бивень, слегка поклонился в ответ и неторопливым бегом вернулся на своё место.

На скамье он слегка сощурился, подыскивая нужные слова, потом повернулся к дочери, сказал: «Мне кажется, этот подарок предназначается тебе!» Он протянул ей серебряный рог, дочка настороженно-боязливо взяла неожиданный подарок, подержала его на руках и аккуратно положила его рядом с собой на скамью.

Едва Ар'рахх покинул ристалище, на него вышла… атаманша. Предводительница тех самых «лесных братьев», которые захватили обоз К'нарра на перевале. Работорговец от неожиданности, гнева и желания вонзить ей меч в глотку чуть не подскочил на своём месте. Он знал, что Стражи Ворот её поймали, даже участвовал в её опознании. Но ему и в голову не могло прийти, что пойманную предводительницу разбойников могут продать в гладиаторы.

Однако, немного поразмыслив, он пришёл к умозаключению, что в таком, на первый взгляд, парадоксальном решении есть и свои положительные резоны. Продать атаманшу на серебряные рудники равносильно тому, что запустить в домашний пруд ядовитую гадину — никогда не знаешь, где и когда она нанесёт свой удар, если не уползёт… Просто отрубить голову — нерационально. Зачем уничтожать то, на чём ещё можно заработать, причём неплохо?

Впрочем, К'нарр нисколько не сомневался, что гладиаторство атаманши — последнее и, наверное, единственное доброе дело в её продолжительной и насыщенной пиратско-разбойничьей жизни. Его рука непроизвольно потянулась к поясу, коснулась тёплой головы серебристого змея на рукояти меча. Решение пришло мгновенно: послезавтра, если к этому сроку атаманшу не задерут хищные звери (а северянин почему-то не сомневался, что не задерут), он выйдет на арену и этим самым мечом уничтожит это подлое отродье, исчадье ада, ядовитую ехидну…

…Атаманша не напрасно много Лет удерживала в повиновении лесное и морское братство. Было чем. Выглядела она просто потрясающе, а телом владела виртуозно. Несколько раз она позволила могучему Б'ка пронестись в неприятной близости от своего великолепного тела. Видно было, что опасность её возбуждает, и сильно. Наконец, ей попросту надоело уворачиваться от тяжёлого разгорячённого тела травоядного ящера. В очередной раз она легко уклонилась от смертоносных бивней, зацепилась рукой за краешек костяного воротника соперника, несильно оттолкнулась точёной ножкой от песка и свободно запрыгнула на спину Б'ка. Потом она засунула руки ему под «воротник» и что-то сделала с шеей животного. Рогач замотал головой, остановился, захрипел и упал на колени, атаманша спрыгнула с заваливающегося на бок поверженного животного, спокойно пошла к двери, открывшейся для неё в противоположной стороне цирка.

Последним на арену выпустили чел'века. Саш'ша повёл себя как-то странно. Поначалу он легко уклонялся от острых рогов Б'ка, стоя посредине цирка. Но потом животное неожиданно перестало нападать с ходу. Оно наклонило голову, ощетинилось острыми бивнями и стало понемногу теснить светлокожего бесхвостого гладиатора к стене цирка, норовя зажать в углу между стеной и лестницей. Саш'ша, опасаясь попасть под острые рога, стал отступать. Животное почувствовало неуверенность своего противника, заметно осмелело и попёрло на гладиатора уже внагляк. Когда Б'к практически зажал чел'века в угол, Саш'ша неожиданно сделал пару шагов вперёд, оттолкнулся от песка почти перед самыми бивнями, и легко, по высокой траектории перемахнул через рогача. Весь амфитеатр, как один человек, ахнул. Травоядный ящер недоумённо покрутил головой, разыскивая неожиданно пропавшего соперника. Обнаружил его в центре арены. Он быстро развернулся и снова мощно попёр на гладиатора.

К'нарр сразу понял, что Саш'ша почему-то не хочет убивать этого Б'ка. «Да он просто не знает здешних правил, не ведает, какова цель такого единоборства — убить животное или просто не дать ему поранить себя», — догадался работорговец. Он хотел крикнуть, подсказать, чел'веку, как ему справиться с затруднительной ситуацией. Но правила гладиаторского боя запрещали зрителям вмешиваться в ход поединков. «Всё равно надо как-то помочь!» — решил негоциант. Ему вдруг почему-то вспомнилась ночь, ярко освещённая поляна перед входом в пещеру атаманши, и Саш'ша — с надетым на плечи плащом, подобным сложенным крыльям летучей мыши… К'нарр встал со своего места, снял свой плащ и бросил его на арену. Гладиатор недоумённо проводил взглядом кусок коричневого материала, увидел, кто его бросил в цирк и вопрошающе посмотрел на хозяина плаща. К'нарр жестом показал, что этот плащ — ему. Чел'век подхватил кусок тонко выделанной коричневой кожи, осмотрел с обеих сторон, расправил его и… спрятался за него от стремительно надвигающегося Б'ка. Амфитеатр взревел, предвкушая, как рогач проткнёт гладиатора бивнями вместе с его плащом. Бивнеголовый противник светлокожего бойца разогнался и на большой скорости врезался в расправленное полотнище. Точнее, всем показалось, что врезался. Потому что в последнее мгновение плащ непостижимым образом упорхнул в сторону, а Б'ка на огромной скорости пронёсся дальше. Оказалось, что за плащом — пусто, а Саш'ша спокойно стоит практически на том же месте, где он стоял до атаки рогача, и невозмутимо расправляет материал в ожидании следующей атаки своего противника. Б'ка, похоже, был испытанным турнирным бойцом и не заставил себя долго ждать. Он вновь наклонил шипастую голову, глухо, по-звериному рявкнул. Не поднимая головы, он могуче помчался на слегка подрагивающий кусок материи, за которым, как он сам только что видел, спряталось раздражающее его всё больше и больше невысокое, такое хрупкое на вид, светлокожее существо с непонятной растительностью на голове.

Однако на этот раз у него получилось даже хуже, чем в первый раз, — он проскочил так далеко, что едва сумел остановиться перед противоположной стеной. Б'ка вновь не понял, куда это в последний миг исчезает так раздражающая его тряпка. К неописуемому удовольствию зрителей, он, раз, за разом атакуя неуязвимый плащ, всякий раз промахиваясь, злобно ревел, с каждой минутой зверея, и к концу схватки полностью потерял осторожность и контроль над собой. Чем не замедлил воспользоваться его хитроумный противник. После очередной атаки бивнеголового ящера Саш'ша увидел, что силы у того на исходе. Наверное, из сострадания к несчастному животному он решил прекратить его мучения. Чел'век сделал вид, что напуган атаками рогача и быстро побежал от него к стене… Б'ка помчался за ним. При виде наконец-то убегающего врага у него словно прибавилось сил. С каждым шагом он всё больше набирал скорость. Наконец, его противник остановился у края арены и спрятался за куском коричневого материала.

…В свой последний прыжок рогач вложил все оставшиеся силы. Он мощно оттолкнулся от песка и, пролетев по воздуху добрых три шага, всей массой своего могучего тела головой ударился в плащ. Два или три бивня отломились, а единственный оставшийся целым рог… на всю длину вошёл в толстую деревянную дверь, перед которой размахивал плащом К'нарра Саш'ша. Своим бивнем ящер расколол толстенную доску и намертво в ней застрял.