Сергей Баталов – Жемчуг цвета крови (страница 6)
А еще в большом количестве стали прибывать военные.
Оказавшийся взаперти Молот обо всем этом не знал. Не мог узнать: в одночасье были изменены все коды доступа к линиям связи – и внутренней, и внешней. Экран видеофона тоже погас – ни новости послушать, ни о помощи попросить.
О мальчишке, застрявшем в жилищном блоке, в суматохе первых дней войны никто просто не вспомнил.
Или – не захотел вспоминать…
Наверное, он так и умер бы от голода, если бы не случайность. Однажды вечером, когда он никак не мог заснуть из-за режущих болей в желудке, ему почудились странные звуки. Слух, обостренный голоданием, уловил царапанье, шедшее откуда-то из-за родительской кровати.
Молот бросился на звук. По ту сторону решетки, преграждающей доступ в вентиляционную систему, кто-то был… Кошка? Крыса? Или… человек?
Молот приник к решетке ухом, затем попытался рассмотреть сквозь продолговатые отверстия того, кто прятался в темноте… Видимо, испугавшись, животное (или человек) сбежало.
Подросток протиснулся в узкое пространство между кроватью и стеной, изо всех сил уперся ногами в стену, сдвигая тяжелую кровать с места…
Чтобы попасть внутрь «магистрали», достаточно было отвинтить пару болтов с замысловатым вырезом внутри головки. Отец хранил дома кое-какой инструмент – в старом-престаром ящике с полустершейся надписью «ЗИП», сохранившемся со времен его молодости, – и Молот торопливо отыскал его.
Отвертку с набалдашником, в точности повторявшим звездочку внутри круглой железной головки болта, долго искать не пришлось. Ее вообще искать не пришлось – лежала не внутри ящика – сверху, на его крышке. Очевидно, отец или мать незадолго до гибели зачем-то открывали лючок магистрали…
Зачем, спрашивается?
…Случилась одна история незадолго до гибели родителей, оставившая нехороший осадок.
Однажды, когда ведущего бурильщика на базе не было, в его жилище внезапно нагрянули «спецы». Мама спокойно выслушала требование, прозвучавшее из-за стальной двери отсека, – предъявить жилищный блок к осмотру, – однако сразу ничего не ответила. Не покидая крошечной прихожей, она связалась сначала с руководством базы, так же спокойно выслушала ответ, суть которого сводилась к тому, что все обитатели подводного «дома» обязаны "оказывать всемерное содействие прибывшим на базу сотрудникам спецотдела внутреннего расследования". Затем, не обращая внимания на рычание с той стороны двери, Марлена по внешней связи нашла отца, уплывшего на самую отдаленную «точку»… Потомственный буровик, человек рабочей закваски, он не дослушал до конца жену (видимо, был очень занят) и глухо бросил: «Пусть делают, что хотят! Главное – ни во что не вмешивайся».
Впрочем, незваные гости недолго тревожили хозяев: сноровисто осмотрели все укромные уголки каждого из помещений и убрались. Возможно, именно тогда и была востребована отвертка с «секретным» набалдашником…
Или, может, ею воспользовался отец – уже потом? Молот не знал…
Заглянули «спецы» в тот раз и к нему в комнату. Подросток в тот момент был занят уроками. Необходимо было срочно исправляться – по математике грозила тройка в четверти, со всеми вытекающими последствиями: портрет на «доске позора», бесконечные проработки на собраниях, а уж о том, чтобы стать полноправным юным ворошиловцем, тогда останется только мечтать. В общем, с головой погрузившись в уравнение, никак не поддающееся его усилиям, Молот даже не повернул голову в сторону вошедшего громилы. Единственное, что он заметил, скосив глаза, – это массивные и явно тяжелые ботинки из натуральной кожи с прошитыми подошвами. С тех пор он безошибочно распознавал в толпе сотрудников тайной службы – по обуви, которую те носили.
Отец, вернувшись из командировки, мрачно выслушал рассказ о внезапном визите «жандармов» и о чем-то задумался.
– Псы!
Это был единственный комментарий, который услышали в тот вечер его жена и сын.
…Молот открутил винты, сунул отвертку за пазуху, протиснулся в тесный короб. Внутри было сухо и тепло. Источник посторонних звуков исчез из трубы, не оставив и следа.
Подросток, жилистый, как отец, никогда не выделялся среди сверстников ни крупным сложением, ни высоким ростом. А за время вынужденного заточения совсем исхудал, поэтому теперь мог легко перемещаться внутри «магистрали».
Тот день, когда он впервые проник в вентиляционную трубе, вообще был не самым плохим в его короткой мальчишечьей жизни.
Едва он в укромном месте выбрался в коридор, на него сразу свалилось невиданное богатство – какой-то солдат, поймав сорванца, попросил его отнести (желательно бегом) пакет с сухим пайком на маленькую подлодку: «шатл», отбывающий на задание.
К отплытию глубоководного «челнока» Молот – опоздал, хотя бежал из всех сил....
В результате ему досталась куча всяких консервированных вкусностей.
Пакета хватило еще на пару недель…
Почему он не пошел к командиру подводной базы, Молот, как ни старался, не мог объяснить даже самому себе. Едва он представлял, как придет в рубку и расскажет командованию о себе, его ноги наливались тяжестью, а внутри словно срабатывал невидимый, но мощный стоп-кран.
Несколько раз, промаявшись, но так и не решившись на этот шаг, Молот рассудил по-мальчишечьи просто: в командирскую рубку он не пойдет никогда.
Но затем везение закончилось, началась черная полоса....
Жизнь беспризорника на подводной базе, затаившейся на глубине в два километра – это как балансирование на канате: с одной стороны постоянный изнуряющий холод, голод, истощение, с другой – опасность влипнуть историю, где незнакомые дяди с легкостью пустят тебя на корм рыбам. Да и "канат" под тобой в любой момент тоже может порваться…
Пик невезения для Молота пришелся на тот день, когда он, возвращаясь, как обычно, в свой блок, не смог проникнуть в комнату.
Без него в квартире кто-то побывал. Что там понадобилось неизвестным визитерам, поди угадай, но, так или иначе, тяжелая кровать вновь оказалась придвинута к стене. Как не старался тщедушный подросток сдвинуть её – ничего не вышло. Вентиляционное отверстие стало бесполезным.
В «трешке» имелись и другие выходы в «магистраль», но… Остальные жалюзи были намертво запаяны электросваркой – ещё до того, как семья Молота сюда заселилась.
Подросток потерял не только возможность ночевать на своей кровати…
Одежда – та, что была на нем в тот день, – быстро износилась, истаскалась....
Молот стал похож на других беспризорников – таких же грязных, голодных и оборванных....
В те времена брошенных детей на весь подводный «дом» было не больше полудюжины. Молоту, к примеру, попались на глаза всего трое или четверо, – за все время до начала эвакуации на базу жителей прибрежных поселков.
Между собой беспризорники практически не общались. Они, по сути, были конкурентами в каждодневной схватке за пищу, за безопасный уголок где-нибудь возле теплого бойлера, за те четверть часа глубокой ночью, когда выпадала редкая возможность попасть в душ и отмыться от многодневной и многослойной грязи…
Молот поднял, покрутил перед глазами магнитную карту, добытую им в одежде «спеца». Если тот, большой, которого убитый называл странным словом «комод», не врал, то с сегодняшнего дня у него начинается совершенно новая жизнь!
Сначала он поменяет эти лохмотья на нормальную одежду, и уж потом решит, что делать дальше....
....Месяцы скитаний по базе научили мальчишку осторожности.
Задолго до «рассвета» – то есть до того времени, когда на базе начиналось активное движение её обитателей, – он пробрался по трубе к месту, из которого прекрасно просматривался единственный вход в жилище его семьи (возможно – уже бывшее). Скрючившись возле вентиляционной решетки, мальчик битых пять или шесть часов наблюдал за дверью. Нужно было выяснить, живет кто-нибудь в этом блоке или он по-прежнему свободен.
…До полудня из «трешки» не вышел никто.
Ободренный, Молот во время обеденного перерыва, когда на полчаса движение по «дому» полностью замирает, незамеченным подобрался к родной двери и быстро чиркнул магнитной карточкой по терминалу замка....
Сухо клацнули все три защелки. Вход в «апартаменты» был открыт.
Подросток спиной почувствовал чей-то взгляд, он не стал оглядываться, быстро скользнул внутрь....
Вновь щелкнули магнитные фиксаторы, отсекая мальчишку от любопытных глаз неизвестного наблюдателя. Молот выждал некоторое время, готовый, в случае чего, поговорить через дверь по коммуникатору, если кто-то вдруг подойдет и полюбопытствует: а что это беспризорник делает в элитном блока?
Но всё обошлось....
…В квартире было тихо. Кое-где горел свет, журчал холодильник, мигал на журнальном столике электронный будильник. Все было так же, как в день, когда Молот ушел отсюда в последний раз....
Любопытство победило осторожность – он бросился в спальню родителей.
Комната была буквально выпотрошена.
Очевидно, неизвестные посетители что-то настойчиво искали: они разломали бытовые приборы, оторвали дверцу у тумбочки… И они же, ясное дело, придвинули большую двуспальную кровать обратно к стене, зажав вход в «магистраль».
Молот испытал ни с чем не сравнимое облегчение.
Он разделся, сложил в большой бумажный пакет лохмотья, заменявшие ему одежду в последние месяцы. Прошел в свою комнату, где долго и с особым чувством перебирал рубашки, костюмы…