Сергей Баталов – Второгодник (страница 15)
Зверь на долю секунды задумался, наклонил голову, словно перед атакой (Саши перехватил нож, чтобы метнуть клинок, если хищник нападет сначала на землянку). Однако скрыкх сделал шаг назад, потом еще, и еще….
– О-у-о-о! – озвучил он свое решение и скрылся в проходе. Клацнула невидимая дверь, отсекая скрыкхов и землян друг от друга. Заречнев и Злата дружно перевели дух.
Они выбрались из октагона, пошатывающейся походкой спустились вниз по лестнице, двинулись к выходу из помещения.
Только теперь Александр обратил внимание, что в ангаре стоит абсолютная, как говориться – «мертвая» тишина.
– Что? Что он сейчас говорил? – спросил кто-то из новобранцев почему-то у Диты.
– Ничего! – чем-то очень раздосадованная и раздраженная, ответила ему патронесса Звездной Академии, быстрым шагом направляясь к выходу из ангара. Следом за ней заспешил Николай Платонович. Куда же исчез обладатель неприятного жабо-свинного голоса, Александр не видел.
Сашка «просверлил» ей взглядом спину, но промолчал. Он почувствовал, как его стремительно покидают силы, словно кто-то невидимый, но могущественный развязал тесьму горловины сосуда, в котором эта сила находилась. Его ноги подогнулись, он свалился на бетон пола.
Последнее, что он услышал перед тем, как лишился чувств, были слова Павла Тарновского:
– Тащите его в нашу комнату! Одного его оставлять точно нельзя!
Глава 4.
Сержант Рипли
Заречнев сквозь дрему почувствовал легкое и теплое прикосновение к плечу, открыл глаза. Над ним стоял Павел и смотрел на него так, словно в кровати лежал не человек, а нечто совершенно необычное и неприятное. Например – ядовитый и мохнатый паук-птицеед….
– Что? Что случилось? – с трудом двигая челюстями, произнес Александр. – Отчего у тебя такие удивленные глаза?
– О-о! Гляди-ка, оно разговаривает! – с сарказмом сказал Тарновский, не отводя от Сашки своих безмерно удивленных глаз.
– Чё это ты обо мне – в третьем лице-то?
– Хотел бы я посмотреть на тебя, если на твоем месте оказался, например, я!
– И что бы ты сделал такого необычного на моем месте?
– Не знаю, что сделал бы я, но ты…. Ты знаешь, что ты пробыл без сознания, а затем проспал больше полутора суток?
– Нет! Как я мог бы это узнать? И вообще – как я оказался в твоей комнате?
– Мы принесли тебя сюда после того, как ты потерял сознание и без чувств свалился прямо на пол ангара! Так что мог хотя бы сказать спасибо!
– Спасибо! Что дальше?
– Дальше…. Кхм-м… А ты знаешь, что пока ты спал, ты разговаривал во сне, наверное, на двух десятках разных языков?
– Это возможно, наверное. Мне доводилось слышать разные наречия. Возможно, во сне я пытался им подражать! Да и вообще, непонятно, чем именно пичкали мое тело, когда я находился в криокапсуле. Так что, в принципе, наверное, допустить можно что угодно.
– Ну, хорошо; если можно допустить – допустим! А как ты объяснишь то, что сегодня утром, перед тем, как я разбудил тебя, ты шипел и щелкал, словно ты – раскаленная сковорода, и на тебя плеснули холодной воды?
Заречнев сел на кровати, кончиками пальцев помассировал виски. Колючки, застрявшие глубоко в черепе, начали понемногу исчезать.
– Вот что я тебе скажу! – после продолжительного внутреннего диалога с самим собой ответил Сашка. – Я, конечно, не еврей, но на твой вопрос отвечу вопросом: а тебе это зачем – знать, почему я разговариваю во сне на разных языках и шиплю под утро, словно раскаленная сковорода? Что тебе даст это знание? Ты не боишься, что информация, которую ты сейчас пытаешься добыть из меня, может быть опасной – но уже для тебя?
– Что может быть опасной в информации об языках?
– О-о! Все, что угодно! Например, несколько незначительных фраз, произнесенные на «нужном» языке в нужное время могут точно указать специалистам место проведения секретной разведывательной или диверсионной операции.
– Это как?
– Очень просто! Есть наречия, на которых разговаривают только в конкретно обособленной области какого-нибудь очень отдаленного мира! Где недавно могли произойти какие-нибудь очень важные события!
– Важные – для кого?
– Для того, кто ищет любую информацию, относящуюся к этому месту этого мира!
– Как-то все очень туманно!
– Ну, извини, яснее я сказать не могу; не имею права!
– А чем лично мне может грозить знание, о котором ты говорил? Заречнев заметно помрачнел.
– Давай договоримся так! – сказал он, опустив глаза в пол. – Ты ничего не слышал и ни о чем меня не спрашивал! А я, соответственно, ни о чем таком с тобой не разговаривал!
– Не понимаю, если честно! Зачем ты «крутишь», почему….. Не понимаю!
– Паш! – мягко сказал Александр, поднимаясь с кровати. – Ты очень хороший парень! И ты мне нравишься! Но….
– Что – но?
– Но информация, которую ты стремишься выведать у меня, настолько секретная, что если кто-то узнает о нашем с тобой разговоре, командир может пойти на то, чтобы произвести полную санацию Звездной Академии!
– Санация? Это что, что-то типа дезинфекции?
– Не совсем…. В целях сохранения секретности Дита может приказать уничтожить весь набор!
– Всех?
– Всех, до единого!
– А как же ты?
– Ну, меня, как видишь, она пока оставила в живых!
– Ты хочешь сказать, что твоя жизнь ценнее жизней пятидесяти человек?
– Нет, я хочу сказать не это! Моя жизнь «весит» столько же, сколько «весит» жизнь любого из вас. Но секреты – они иногда бывают бесценными! Секреты могут оказаться ценными, чем жизнь пяти десятков звездных рекрутов. Да что тебе говорить! Вспомни – нацисты во время второй мировой войны в целях сохранения важных тайн расстреливали до тридцати тысяч человек! А тут – жалкая горстка людей, которые для родных все равно уже погибли!
– Значит…. Мы никогда не вернемся на Землю?
– Ну почему же…. Кое-кто сможет это сделать….. Со временем. Но не все. Выживают немногие, увы.
– Я это уже успел заметить! Ты говоришь о «санации» так уверенно, словно знаешь, что все будет именно так. Приходилось видеть, или участвовать?
Заречнев ничего не ответил, сел обратно на кровать, сцепил пальцы рук, наклонился вперед. Вся его поза словно говорила – «понимай, как знаешь, но я тебе больше не скажу ничего»!
– Кто же ты такой…. – отворачиваясь от Александра, вполголоса, словно спрашивал у самого себя, сказал Тарновский. – Кто ты такой….. На инопланетных авиасимуляторах летаешь. Знаешь секретные коды самого командира, не боишься незнакомых зверей…. Похоже, что ты вообще ничего не боишься…. Так? То ты не можешь дойти от казармы до столовой, то вдруг начинаешь сражаться так, словно в тебя вселился демон – хитрый и сильный.
Странный ты человек, Запрягаев. Странный и опасный! Опасный, потому что – непредсказуемый!
Вот что, земляк! Дуй-ка ты в свою комнату! Я вижу, что ты вроде вполне оклемался, так иди – по добру, по здорову! О нашем разговоре я, разумеется, никому и ничего не скажу, но и ты будь любезен, сделай вид, что мы с тобой почти не знакомы! Лады?
– Лады! – вздохнул Сашка, вставая и шаткой походкой направляясь к двери. – Зря ты так, Паша! Я, можно сказать, жизнь тебе спасаю….
– Вот именно – можно сказать! Пока жизнь тебе спас я, причем дважды! Так что теперь ты мой должник, а не я!
– Что правда – то правда! – примиряющее ответил Александр. – Даст Бог, я тебе тоже, может быть, чем-нибудь пригожусь! А пока…. Спасибо за все…. За то, что не бросил подыхать на полу ангара, и вообще….
Сашка почувствовал, что в носу начинается легкое жжение, поспешно вышел в коридор казармы. В «свою» комнату он не пошел, кое-как добрел до конца коридора, вывалился на улицу, осмотрелся.
База была практически пуста – Александр не заметил ни одного праздношатающегося новобранца. Видимо, все они сейчас были заняты тренировками в каком-нибудь из многочисленных классов-ангаров. Утро уже миновало, но полудня было еще далеко.
«Китайские» «часы» с его руки куда-то исчезли; возможно, они были утеряны во время боя в октагоне. Александр недоуменно пожал плечами, прищурившись, посмотрел на местное Солнце, прикидывая, сколько времени осталось до обеда. По всем его расчетам выходило, что очередного приема пища ждать еще долго. А кушать с каждой минутой хотелось все сильнее и сильнее. Нужно было чем-то срочно отвлечься от докучливых мыслей о еде.
Все еще пошатываясь, придерживаясь рукой за стену, Заречнев направился вдоль стены в сторону гимнастического городка.
Он был также пуст. Сашка кое-как добрался до ближайшего спортивного снаряда – им оказалась перекладина, попытался подпрыгнуть, чтобы ухватиться за металлический стержень. Тщетно. Ноги вновь не отзывались на импульсы его головного мозга.
«Нужно что-то делать»! – думал Заречнев, прислонившись плечом к стальной стойке «турника» – судя по «топорному» исполнению, явно сделанному кем-то из звездных рекрутов, по собственной инициативе. Собственно, как и весь гимнастический городок, в точности повторявший аналогичные «городки» какой-нибудь из воинских частей далекой Родины.
«Вчера…. То есть – позавчера, ко мне возвращались почти что все мои силы и восстанавливались все навыки – как врожденные, так и новообретенные». – размышлял Александр, меланхолично рассматривая грязные ногти пальцев своих ног. – «Сегодня я опять двигаюсь еле-еле, кое-как. Три дня назад, на авиасимуляторе, у меня тоже многое получалось….. Значит, есть во мне какой-то механизм, который запускает вроде бы утраченные силы и навыки.