Сергей Баталов – Разум богов (страница 22)

Дошло дело до междуплеменной вражды.

И в большом, и в малом племени стали бесследно исчезать драки. Сначала — только воины, а потом — вообще любой, кто мог ненадолго выйти в лес или на побережье. За один Год численность драков в обоих племенах сократилась примерно на треть. Всё шло к тому, что если междоусобицу не остановить, через два Года в обоих племенах не останется ни одного взрослого драка, только дети. Что это означало, понимали обе враждующие стороны — полное порабощение остатков племени, или уничтожение детей любым из соседей с последующим захватом угодий. Причём такие случаи в прошлом уже бывали.

Старейшины племён, обеспокоенные кровавой вендеттой, приняли решение: собраться на поле, на границе между племенами и выработать решение, которое спасёт племена от полного уничтожения и захвата земель чужаками.

Что касается добычи зверья или растительной пищи, то договорились быстро: хозяин её тот, на чьей земле была убита дичь.

Мнения разделились, когда спор зашёл о птицах.

Случилось так, что во время переговоров какая-то птица несколько раз перелетала границу между племенами, присаживалась то на территорию большого племени, то — на территорию маленького. В итоге её прямо в воздухе убил из стреломёта один из охотников. Пока подстреленная птица падала, она в последний раз пересекла границу племён, чем вызвала дружный смех всех воинов, присутствующих на поляне.

Воины — народ неглупый. Они поняли, что границу можно провести только на земле, а в воздухе нет; птицам и птеродактилям невозможно объяснить, что они пересекают чьи-то владения. Они летают там, где им хочется.

С тех пор на Дракии заведено: птицу, в воздухе можно добывать где угодно, и никто не вправе отнять у охотника его добычу, а вот Б’ка, или кого-то ещё, кто ходит, а не летает, нужно обязательно показать владельцу территории. Как правило, племя хорошо вознаграждает охотника, добывшего и принёсшего в племя солидный кусок мяса. Но были случаи, когда племя-хозяин забирало всю добычу.

Мудрое решение двух враждовавших племён дало серьёзный толчок для путешествия и торговли. Теперь можно было не запасаться большим количеством пищи, пересекая чужие земли. Достаточно просто подстрелить птицу или птеродактиля — и обед готов.

— Так вот почему ты всегда охотился только на летающих… А как же те, которые сидят на ветках?

— А никак. Ветки — это ведь не земля. Значит, убивать можно!

Правило, о котором я тебе рассказал, до сегодняшнего дня действовало исключительно в отношении птиц и других летунов. Раньше и в голову никому не могло прийти, что может прийти чужак, убить Ужас Неба, а потом заявить на него свои права. Думаю, наш случай долго ещё будут обсуждать вечерами у костров во всех племенах западнее Хребта Дракона.

— А если он передумает, решит всё-таки забрать себе наш трофей?

— Адат — это закон. Закон для всех. Как только вождь потребует шкуру Ужаса Неба, он перестанет быть вождём. Его просто изгонят из племени.

— Круто! — Восхитился Заречнев, подбрасывая на плечо начавшую сползать скатку драконьей кожи. — Слушай, а как адат регулирует отношения между нами? Например, вот эта шкура чья — твоя или моя?

— По адату шкура того, кто нанёс смертельную рану, или убил. То есть шкура — моя. Но у нас с тобой свой собственный, внутренний адат — свод правил, которых мы придерживаемся между собой, и только между собой. По нашему внутреннему адату шкура будет делиться так, как захотим мы. То есть шкура дракона, и вообще всё, что мы добыли, нашли в лесу, вытащили из озера, принадлежит нам обоим, вне зависимости от того, кто первым тянул верёвку, за которое вытаскивали сокровища, или кто последним стрелял в дракона.

— То есть я без твоего согласия не могу использовать эту шкуру, или сокровища, которые мы оставили в озере?

— Да. Как и я — без твоего.

— А если тебя или меня убьют?

— Тогда и второй теряет право на всё, что было в совместной собственности.

— Почему?

— А чтобы одному не было соблазна убить другого.

Сашка замолчал. Выходило, что он всё время спрашивал о том, кому достанется всё, когда второй умрёт? Бред, да и только…

Ночевать устроились на дереве. Ар’рахх, который должен был сменить Александра «на посту» под утро, ловко натянул свой гамак между толстыми сучьями, с видимым удовольствием устроился в него. Землянин также закрепил свой, но ложиться в него не стал — из опасения неожиданно поддаться чарам Морфея. Он сел верхом на толстый сук, спиной прислонился к толстому тёплому стволу дерева, давшего им приют на эту ночь.

Кого-то это странный Б’орн ему напоминал — движениями, формой тела.

«Интересно, а какие у него задние лапы?» — Размышлял Заречнев, пытаясь представить, как бы могли выглядеть эти конечности гигантского… моржа. «Да, моржа! — обрадовался сравнению Сашка. — Огромного неуклюжего моржа с толстой кожей, которая одинаково хорошо защищает и от холода, и от жары! Сходство, конечно, чисто внешнее, но всё же…

Или кита, сумевшего выбраться на сушу. Огромная масса не даёт этому зверюге быстро нагреваться, он долго сохраняет температуру тела в горячей воде. Толстая кожа тоже имеет не последнее значение. Наверняка, в ней нет нервных окончаний, зато она полна кровеносных сосудов, перегоняющих кровь снаружи тела внутрь, где она снова охлаждается до нужной температуры. Конечно, внутренний «ресурс» такого природного «холодильника» небесконечен, но всё равно очень велик.

Потом. Наверняка в озере могут быть какие-то подземные ключи, которые охлаждают воду в глубине. Но слои воды не перемешивается, как это бывает в «нормальных» водоёмах.

Тогда что это значит? Это значит, что холодная вода остаётся внизу, а горячая — вверху.

Так вот почему этот Б’орн уходит под воду, когда чует опасность! В глубине ему хорошо!

Там прохладно! А с каким гигантским телом он может накопить себе кислорода в тканях на два или три часа подводного существования.

Какое расстояние может проплыть эта махина за два часа?

Да не меньше двадцати километров. То есть скрыться в любой конец озера.

Не ошибусь, если предположу, что под водой есть какие-нибудь подводные гроты, куда может спрятаться даже такая зверюга, как наш кипяточник.

Интересно, а как они детёнышей выводят? Неужели тоже яйца в песочек кладут? Надо будет спросить у Ар’рахха, когда он проснётся, что он думает по этому поводу».

Перед рассветом Сашка, как и было договорено, разбудил молодого следопыта.

Зелёный верзила внимательно выслушал доводы землянина, согласно кивнул головой. А на вопрос о яйцах и детёнышах вмиг посерьёзнел. «Адат запрещает уничтожать то, что находиться в Хранилищах Жизни. — Строго сказал он. — А вот с детёнышем попробовать стоит. Я думаю, нам нужно было начинать с поиска именно маленького Б’орна. Но кто мог знать, что этот зверюга такой огромный?

Послушай, я вчера вечером долго не мог уснуть; всё думал: к чему это ты завёл разговор о шкуре дракона? Мы с тобой уже столько раз спасали друг друга от смерти, что давно стали как драки-самцы, вылупившиеся в Родовом Хранилище Жизни в один День, от одних родителей. Мы стали как братья…

— Нет, уж! Лучше — как братья по крови. Типа Дин Рид и Гойко Митич, только на этакий межпланетный манер.

— Я с тобой серьёзно разговариваю, а ты ёрничаешь…

— Гляди-ка, деревенщина неотёсанная, слов много новых узнал!

Молодой охотник хотел обидеться на «брата по крови», но глянул на Сашкино лицо, увидел, что у того в темноте поблёскивают зубы, а губы растянуты в стороны. У землян это называлось — улыбаться. Засмеялся тоже.

— Так что ты планировал сделать с этой шкурой? Выкладывай! Я же тебя знаю! Просто так ты не стал бы задавать всех этих вопросов.

— Да, ты прав! Перед тем, как предложить тебе испортить эту шкуру, мне нужно было понять, насколько она важна для тебя. То, что эта шкура — твоя, лично у меня сомнений не вызывает. По нашему, земному «адату» ты тоже вправе делать с трофеем всё, что считаешь нужным. А как я понимаю, этот кусок драконьей кожи — чуть ли не единственный в своём роде на всей планете.

У вас, как я понимаю, сезон охоты на Ужасов Неба ещё не открыт?

Ар’ррах задумчиво наклонил голову, пытаясь вникнуть в смысл слов, сказанных ему пришельцем. Не покидая гамака, он дотянулся до своего мешка, достал из него бутылочку с водой, звучно откупорил её, отпил несколько глотков.

— Ты не ответил на мой вопрос! — Наконец, сказал он, пристально глядя в глаза светлокожему «осьминогу».

— А что отвечать? И так всё понятно! Нужна мне эта шкура! Нужна! Есть у меня одна задумка, как найти и поймать маленького Б’орна. Но для этого нужна не половина шкура, а вся она, целиком.

Ар’рахх заметно оживился. «Задумка» из уст землянина могла означать нечто совершенно новое, необычное для этого мира. Типа гигантского тетивника на «турели». Зелёный верзила про себя несколько раз повторил новое для себя слово: «турель». Ну, а конструкцию-то эффективного убийцы летающей огнедышащей смерти он запомнил с первого раза.

Но Сашка почему-то замолчал, выжидающе глядя на «брата по крови».

— Ладно! — Не выдержал испытания любопытством зелёный верзила. — Шкура — твоя!

Можешь делать с ней всё, что считаешь нужным!

— Ты когда-нибудь летал? — Более неожиданного вопроса молодой охотник в своей жизни не слышал.