Сергей Баталов – Око смерти (страница 30)

Отчего-то заныло в левой половине груди, по щеке покатились слеза, за ней — другая….

— Что с тобой? — на всякий случай поинтересовался Стант, заметив, что командир их группы пару раз подозрительно шмыгнул носом.

— А ничего! — ответил за него Олег, скрипнув зубами. — Отстаньте от человека. Воруете, блядь, людей по всему космосу, а потом в душу лезете, спрашиваете, чего это с ними.

— Я лично никого не воровал!

— Ну, эта, твоя…. Сучка бессмертная! Вы ж одного роду-племени.

— Зачем ты говоришь это мне? Скажи этой ей! Я, если ты успел заметить, такой же пострадавший, как и ты, и твой друг.

— Этот человек мне не друг! — отрезал Олег.

— Так и Дита — тоже мне не друг. Почему ты меня обвиняешь в том, что сделала она?

— Отставить разговоры! — резко выдохнул Заречнев. — Приказываю беречь дыхание. Скоро подъём начнётся. А если есть желание поговорить — вечером, когда поставим палатку, говорите сколько хотите. Хоть до утра.

— А чего это ты раскомандовался? — попробовал возмутиться бессмертный.

— Я — командир группы, и вы оба находитесь в моём подчинении. Временном, разумеется.

— Странно, но мне Дита сказала то же самое.

— Ах, вон оно как! Тогда есть просто способ решить эту проблему. Мы щас снимем рюкзаки и в рукопашной разберёмся, кто из нас главнее! Ну, так как?

— Нет смысла тратить силы и время на пустое занятие! — ответил Олег, останавливаясь и наваливаясь на лыжные палки. — Ты нас победишь, так это — твоя стихия. Вот если бы мы сражались на компьютерах…. У тебя было бы мало шансов.

— А я и не спорю! — не стал накалять обстановку бывший гладиатор. — Если бы мы играли в компьютерные игры, я безоговорочно принял бы твоё лидерство, или лидерство Станта. Но здесь…. Если мы не группа, выполняющая приказ командира, то тогда мы — стая. А в стае должен быть вожак. Вожак, как вы помните, определяется в серии драк. Так как, драться будем, или всё-таки согласимся с тем, что мы — группа?

— А ты не так глуп, как кажешься! — заметил элой. — Разумеется, мы — команда! Приказывай, командир!

— Приказ — такой: привал! Сейчас начнётся подъём, и нужно собраться с силами.

Сила тяжести на планете гор, снега и льда на треть, примерно, уступала земной, но после трёх часов непрерывного подъёма в гору с большущим рюкзаком за спиной это перестало иметь хоть какое-то значение.

— Всё, не могу! — охнул Олег. Сашка оглянулся. Землянин едва стоял на подгибающихся ногах. Его заметно шатало из стороны в сторону. Стант ещё держался, но было видно — ему тоже очень тяжело.

— Привал! — сказал Александр, с нескрываемым облегчением тоже заваливаясь на снег. Он нащупал фляжку на поясе, отстегнул, сделал пару глотков.

— Пить будешь?

— А что это? — ответил Олег.

— Чай. С сахаром и лимончиком. А?

— С лимончиком, говоришь? — он потянулся за питьём.

— Да, братцы. Это вам не по клавиатуре пальчиком — тук, тук…. Тут думать надо…. Олег попробовал возмутиться, но его жестом остановил бессмертный.

— Погоди, человек! Вот, дай Бог, выберемся из этого дерьма, придёт и наше время сделать «тук, тук». И от этого «тук, тук», возможно, будет зависеть и твоя жизнь, и жизнь всего экипажа. Вот тогда мы и поговорим, что важнее — наши «туки» по клавиатуре, или ваши ножи, пистолеты, ракеты….

Что касается твоего превосходства в этой экспедиции, то оно вполне объяснимо. Олег безвылазно двадцать лет провёл в трубе, то есть на Поясе Ареса, а ваш покорный слуга последние годы вёл праздное существование прожигателя жизни. Большой дом, много денег, много девушек…. Что ещё нужно для ощущения полноты жизни?

— Дом! — резко ответил Александр. — Для ощущения полноты жизни человеку нужен только дом! Место, где его ждёт бабушка, дедушка, мать, отец, жена, муж, брат, сват…. Одним словом — семья! Что для тебя дом, бессмертный?

— Для меня? — даже растерялся элой. — Место, где мне хорошо и комфортно.

— Ну да, вы элои, как голландцы на Земле — где пиджак повесил, там и Родина.

— Мы не носим пиджаков!

— Я в переносном смысле. Ладно…. Вижу, что дискуссия разгорается с новой силой. А это означает только одно — все отдохнули, набрались сил и готовы к новым трудовым подвигам. Всё, встаём мужики, и — в путь!

— Что такое мужики? Это люди?

— Это хорошие люди мужского рода. Тьфу, чёрт! Опять затянули…. Всё, заканчиваем с разговорами! Выступаем через тридцать секунд.

К закату поднялись на последнее перед вершиной плечо горы. Тусклый шарик местного светила уверенно катился к горизонту, не оставляя «снежным барсам» ни малейшего шанса на то, чтобы найти заветную пещеру до заката.

— Всё! Готовимся к ночлегу! — отрешённо выдохнул Заречнев, стараясь не смотреть на спутников.

После слов Александра Олег упал на спину, раскинул руги в стороны. Лицо его из розового давно стало фиолетовым, он тяжело и часто дышал. По тому, как он шёл, невозможно было понять, как он вообще держится на ногах. Бессмертный выглядел ненамного лучше.

Сашка ничего не сказал «барсам», свалил тяжёлый рюкзак на снег, стал его развязывать, вытаскивать и устанавливать палатку. Во временное убежище элой забрался сам.

Человек лежал на снегу в той же позе, в какой упал на белое покрывало горы полчаса назад.

«Ну, ладно, меня Дита послала на верную смерть, потому что ненавидит. — думал бывший гладиатор, наклонившись над мужчиной. Дыхание Олега стало отрывистым, лицо приобрело синюшный оттенок. — А ненавидит — тоже понятно за что. За любовь. Но этих-то? Что плохого успел сделать ей вот этот человек, например? Или — тот, не человек; но тоже угодивший под её «раздачу». Да, видно неспроста почти все курсанты за глаза называют её «сучка бессмертная». И угораздило же меня влюбиться именно в неё. М-да…. Сердцу не прикажешь»!

Он стянул с землянина рюкзак, поволок в палатку. Через несколько минут вернулся за Олегом.

— Оставь его! — послышался из палатки голос Стана. — Он всё равно не жилец. У него горная болезнь, скорее всего. Или просто очень большая общая потеря сил. Ночь ему не пережить. А если и выживет, завтра он не сможет продолжить с нами путь. Сашка ничего не ответил, зацепил Олега за воротник, потащил по снегу.

— Оставь меня! — прошептал землянин. — Он прав! Мне не выжить!

Заречнев остановился, перевёл дыхание. Потом, опять наклонившись, с натугой затащил Олега вовнутрь.

— Через полчаса будет готов ужин. Тебе чего — борщ со сметаной, или чай с гренками? — обратился он к человеку.

— Борща хочу…. Со сметанкой….. — прошептал Олег, с трудом шевеля губами. — И чаю с гренками — тоже.

— Ну, вот, видишь! — довольно констатировал Заречнев. — если человек хочет жрать, значит, он хочет и жить! А ты, мудило бессмертное, — неожиданно зло выпалил он, вполоборота повернувшись к Станту, — больше никогда не предлагай мне оставить человека умирать! Заруби себе на носу — и ты, и все остальные элои — русские на войне своих не бросают!

— Да не надо так кипятиться! — ошарашенный таким неожиданным напором, Стант рефлекторно отклонился назад. — Не хотите бросать, не бросайте! Я только высказал свою точку зрения. У нас ведь демократия, разве не так?

— Не нужно при мне высказывать свою точку зрения! — Сашка сжал кулаки. — Держи её при себе! Если хочешь её высказать, поищи кого-то другого! Запомнил?! И заруби себе на носу: мне насрать на тебя, на твой город и на твою планету! Вы чё думаете — если можете жить вечно, то уже ухватили Бога за бороду? — он неожиданно сильно закашлялся. Приступ свалил его на пол палатки, долго не проходил.

Стант вздохнул, вытащил из своего рюкзака примус, поставил на него первый компакт-обед.

— Борща не обещаю! — сказал он, подмигнув Олегу. — Но блюдо вполне съедобное.

Дита оторвалась от экрана компьюзера, на котором видела и слышала всё происходившее в палатке, переглянулась с Дягилевым. Старший офицер встретился с ней взглядом, но ничем не выдал своих мыслей.

Окончательно кашель у Сашки прошёл только тогда, когда он с головой забрался в тёплый спальник и выпил две кружки горячего чая.

— Вот что, ребята-демократы! — сказал он, проваливаясь в ломающуюся тьму. — Встаём перед рассветом, завтракаем и выступаем. Завтра к обеду будем уже дома….

«Где — дома? На корабле? Это ты корабль назвал домом»? — хотел возмутиться Олег, но, глянув на Сашку, промолчал — всё равно он уже не услышал бы его слов. Однако ещё не спал Стант.

— Как ты думаешь, почему Дита отправила нас сюда, в горы в одной компании с этим неандертальцем? — спросил землянин, кивнув на прихрапывающего во сне Заречнева.

— Если честно, то я тоже ничего не понимаю. Я выполнил всё, как и обещал, даже сверх того….

— Что значит — сверх?

— Там, среди файлов, украденных мной из Дома Правды, есть очень интересная информация. Она касается сводного брата Хранителя Ключей, некоего Джаддаффа из Города Богов.

— Да, я слышал о таком. Говорят, презанятнейшая личность. И очень богатый чело…. Прости, элой.

— Ну, да. Это — то, что «на поверхности». А знаешь, как он стал таким богатым и столь влиятельным?

— Честно говоря, никогда даже не задавался таким вопросом.

— И напрасно! А я вот — задавался. И знаешь, что выяснил?

— Что?

— Помнишь, на Земле был такой пиратский капитан — Морган? Грабил корабли, убивал людей….