Сергей Баталов – Новобранцы (страница 53)

— Ты не скажешь, куда мы летим, и зачем?

— Скажу. Тебе — скажу. Но только не здесь и не сейчас. Как ты уже успел заметить, в последнее время в Звёздной Академии происходит слишком много странного и непонятного. Как будто завелась стая крыс. Большущих, жирных, смердящих крыс. Но ничего, придёт время…

Так, на этом — всё! Сейчас ты отправляешься в медицинский центр, а после обеда мы займёмся с тобой межпланетной и межзвёздной навигацией. Можешь идти!

Определение местоположения некоего предмета в пространстве относительно внешних ориентиров Сашке давалось туго. Математика была одним из самых любимых его предметов в школе. Благодаря Надежде Григорьевне, учительнице алгебры и геометрии из школы номер один, умевшей увлечь своим предметом даже непоседливых сорванцов, Заречнев с удовольствием решал самые мудрёные задачки школьной программы. Но… Полученных ещё в школе знаний было недостаточно для решения тех задач, которые ставила перед ним программа подготовки штурманов. Движение тела в трёхмерном пространстве, «брошенного» в вакууме с большой скоростью, описывала другая наука — баллистика. А её в школьной программе не было.

Но Сашка не привык отступать перед трудностями. Час за часом, день за днём «грыз» он трудную науку навигации. В первой половине дня, лёжа в уютной тишине реанимационно-сканирующего аппарата, слегка подвывая от зудящей боли в интенсивно заживающих ранах, он мысленно непрерывно прокручивал формулы, условия, решения. Бессмертная на время курса обучения отобрала у него даже калькулятор.

— В обычных условиях знание навигации тебе не понадобится. — пояснила она. — Мозг корабля всё рассчитает сам, и сам же направит корабль туда, куда требуется. Знание навигации таким, как ты, простым рекрутам и рейнджерам необходимо для экстренных случаев. Например, повреждён или уничтожен информационно-вычислительный центр вашей яхты, вы находитесь на трофейном или устаревшем корабле, или не имеете доступа к «мозгу» судна. В таких условиях вы должны уметь производить все необходимые расчёты вручную. Из «вычислительного оборудования», под рукой, как правило, у вас может оказаться только карандаш и листок бумаги.

Кстати, ничего в этом страшного нет. Известны немало случаев, когда элой или человек, оказавшись в такой ситуации, находил единственный верный способ выполнить задачу и вернутся домой живым.

— То есть домой можно вернуться и не живым? — не преминул съехидничать землянин, внимательно глядя в глаза любимой. Дита тяжело вздохнула, сказала:

— Ты знаешь, курсант, с тобой иногда очень тяжело общаться. Всё, что тебе говорят, ты «просеиваешь» мелким «ситом». Ничего не пропускаешь, всё замечаешь. В боевой обстановке это хорошее качество. Но в обычной жизни… Это иногда напрягает. Да, можно вернуться не живым. Если ты неправильно выполнил расчёты, то в твоём судне пища, вода и кислород закончатся до того, как ты достигнешь того места, где тебя смогут обнаружить спасатели.

— Всё понял. Не дурак. А можно один вопрос?

— Если только один — то можно! — слегка улыбнулась она.

— Я видел, как ты свободно общалась с Машей на её языке. А сколькими языками ты владеешь?

— Тебе это зачем надо?

— Не знаю! Просто интересно.

— Ладно. Я обещала ответить… Я — не полиглот. Знаю и понимаю не больше ста галактических языков. Разговаривать могу примерно на сорока. Сашка восхищённо присвистнул.

— А полиглоты — они, сколько языков знают?

— Есть общепринятые критерии. Полиглот должен разговаривать не менее чем на сотне основных наречий. Ну, а верхней «границы», как ты понимаешь, просто не существует.

— И что, много разных языков во Вселенной?

— Много. Суди сам. Только на Гее — больше ста различных языков. На других планетах картина примерно такая же. Где-то больше, где-то меньше… Умножь цифру сто на количество обитаемых миров, получишь результат.

— Я не знаю, сколько в Галактике планетных систем, населённых разумными существами.

— Вот и замечательно! Не будешь забивать себе голову всякой дрянью. Иди-ка ты, займись лучше навигацией. Экзамен у тебя принимать буду лично я. А уж я-то тебе спуску точно не дам.

Сашка покосился на шкаф, где у него был припрятан «запасной» калькулятор, вздохнул, взял карандаш, придвинул к себе кипу белых листочков. Сидеть было почти не больно. Да и пальцы с каждым днём становились всё послушнее. «Ручные» расчёты сыграли в этом явно не последнюю роль.

После не очень обильного завтрака начинались навигационная подготовка. Мозг жука оказался намного лучше приспособлен к решению навигационных заданий, чем разум драка. Молодой охотник никак не мог сообразить, как сложные и абсолютно непонятные формулы могут рассказать о том, по какой траектории полетит выпущенная им стрела, или космический бот, заброшенный в пространство между звёздами. Дита недолго наблюдала за его потугами на почве навигации. Она распорядилась времени на обучение драка штурманскому делу больше не тратить.

— Пусть лучше летает! — сказала она, сопроводив свои слова жестом, не оставившим сомнения — Маше надлежит незамедлительно присоединится к нему и также «шлифовать» своё лётное мастерство. И началось!

Зелёный верзила так сильно не уставал никогда. Многочасовые, многодневные переходы за стадом Б'ка, или кропотливое выслеживание вкуснющей, но крайне осторожной змеюки П'ш не отнимали столько сил, сколько потребовали ежедневные полёты на спарке с Машей. Насекомое, казалось, вообще не понимало, что значит — уставать. Ар'рахх начинал понимать, почему за богомолами закрепилась репутация лучших в Галактике пилотов. В основе непревзойдённого лётного мастерства (хотя, возможно, намеренно преувеличенного) пилотов с планеты насекомых лежал большой, на грани физических возможностей, труд.

Про обеды пришлось забыть сразу. Суборбитальные «подскоки» с непривычки так выворачивали желудок молодого охотника, что он не раз и не два покаялся в том, что дал согласие на совместное обучение с богомолкой.

Но прошла неделя, другая… Ар'рахх понемногу начал адаптироваться к сумасшедшим лётным нагрузкам, к спазмам, выворачивающим наизнанку всё тело.

А уж когда в задании появилась стрельба по мишеням, зелёный верзила в глазах насекомого реабилитировал себя на «все сто».

Утончённо-выверенная, академичная манера пилотирования богомолки не всегда оказывалась «к месту» во время погони за ускользающим авиароботом, особенно — в самых верхних, наиболее разреженных слоях атмосферы. Стоило Маше пару раз промахнутся по мишени, драк брал управление спаркой в свои клешни, мощно и уверенно бросал машину в самые невообразимые виражи. Сумасшедшие перегрузки сдавливали тело в лепёшку, кости просто «стонали» от нагрузок. Но мишень неуклонно становилась всё ближе и ближе, пока намертво не прилипала к центру прицельного приспособления.

— Атакуй! — выдыхал драк, понимая, что насекомое находится прямо на линии прицеливания и ей стрелять всяко сподручнее, чем ему, горбатившемуся почти в метре над Машей.

Лёгкое высокомерие к своему напарнику, заметное поначалу у богомолки, со временем сменилось паритетно-уважительным отношением. Если у Маши на первых порах были какие-то сомнения в том, что Ар'рахх не случайно победил своего соперника, то теперь, после сотни часов, проведённых в одном истребителе, она убедилась: результаты воздушных схваток во время Дня Патруля были не только счастливым стечением обстоятельств.

Через три недели интенсивных тренировок драк осунулся, заметно похудел. Никто не слышал от него жалоб. Но когда однажды Евгения Дягилев заметил, что зелёный верзила не стал кушать свой ужин, он оставил нетронутой почти всё, что было на подносе, он понял: нужно передышка.

«А ещё лучше — совместить её с рыбалкой»! — подумал Евгений, объявив, что завтра — плановый выходной, и вся команда во главе с ним идёт завтра на берег. Загорать, купаться, рыбачить.

— Оружие брать? — остался верен себе молодой охотник, заметив, что люди вытащили откуда-то никогда не виданные им снасти — длинные тонкие палки с тонкими, почти прозрачными верёвочками. На концах верёвочек угадывались крохотные загнутые железки.

— Этим можно поймать рыбу? — искренне усомнился Ар'рахх, с неприкрытым сомнением разглядывая «удочки» — так называли люди свои устройства для добычи рыбы.

— Можно! — уверенно, за всех, ответил Юрий. — Вот только червей накопаем…

Кто такие «черви» и зачем их нужно копать, зелёный верзила на всякий случай уточнять не стал. «Саш'ша потом расскажет»! — решил он, усаживая друга поверх приземистого могучего тягача. Землянин слегка поморщился от боли, но вслух ничего не сказал. Инвалидных кресел в Звёздной Академии не имелось. Тягач был единственным подходящим к случаю транспортным средством; он управлялся джойстиком и тремя рычагами. Главное — у него не было педалей. Глядя на Сашку, остальные курсанты быстро сообразили, что им тоже не обязательно почти три километра тащится пешком к речке. Рекруты «попадали» сверху на плоскую поверхность могучего тягача, кто-то весело проорал гагаринское «поехали»!

— Нет уж! — заартачился Заречнев. — Это только в русских народных сказках битый небитого везёт. У нас — всё по-другому. Чё это я, весь из себя такой инвалидный и вообще — страшно больной, должен вас, такую ораву везти? Пусть лучше Юрик порулит.