Сергей Баталов – …не место для дискуссий (страница 1)
Сергей Баталов
…не место для дискуссий
Глава 1
– Добрый вечер, уважаемые пассажиры! Вы находитесь на борту авиалайнера авиакомпании «Сибирь», совершающего рейс в Новосибирск! Полёт продлиться четыре часа тридцать минут, температура в Новосибирске – минус восемь градусов….
«Тепло»! – подумал я, осторожно пробираясь мимо пассажиров с детьми на своё законное место – крайне левое, в последнем ряду. – «В этот раз – тепло. И здесь, в Москве, и дома, в Сибири. В прошлый раз, два года назад, после шестнадцатого съезда, снега в Москве было побольше, чем в этот раз. Да и температура…. В Новосибирске под «тридцатник» «давило» по утрам, правда, днём оттепливало до минус двадцати.
Всего за два года температура в феврале выросла на двадцать два градуса. Наверное, глобальное потепление», – я с трудом разминулся с худенькой бортпроводницей, спешащей в переднюю часть самолёта, наконец, увидел место своего бытования на ближайшие пять часов. Задняя часть «Аэрбаса» в этом месте плавно закруглялась, зрительно уменьшая и без того тесное место последнего ряда. Я тяжело вздохнул, сделал последний шаг. Изменить что-либо было невозможно: решение о делегате на Съезд писателей принималось в последний момент, стало быть и билеты я покупал из тех, что остались.
Остались, естественно, самые-самые… Одно из них – мне.
«Ничего! Потерпеть всего-то пять часов! Всего в два раза больше по времени, чем Съезд»!
Добрался…. Протиснулся к иллюминатору, осторожно опустился тесное кресло… Коснулся затылком твёрдого пластика (кресло не смещалось назад); щекой и плечом почувствовал приятную прохладу пластиковой обшивки, подвигал левым локтем, тщась найти удобное положение, при котором руки не мешают; коленями почувствовал острую кромку переднего кресла.
«Как же мало места, чёрт возьми! Жалко, что самолёт – не автобус, нельзя лететь стоя. Я бы – полетел. Лучше уж стоя, чем вот так – в тисках! Жаль, не могу и «методом Шалина» – купить билет в купе на скорый поезд Москва-Владивосток. На такой срок меня из школы никто не отпустит. Да и договорённости были другие – три дня, не более. А слово надо держать».
Я снова вздохнул, мельком глянул на пассажиров, неторопливо занимающих свои места, обратил внимание на приземистую крепкую тётку, всей своей массой ритмично вдалбливающей красный чемодан на полку над головами пассажиров. Тяжелые шары молочных желез ритмично раскачивались в такт движений женщины, усиливая её напор, однако помогало это мало: тяжелый чемодан никак не хотел занимать позицию над головами пассажиров, несмотря на то, что женщина давила его обеими руками: красный чемодан яростно упирался чем-то или во что-то в глубине ячейки.
«Ногами, наверное»! – мне стало неожиданно весело. Впрочем, «смешинка» исчезла так же внезапно, как и появилась. К женщине подошла бортпроводница, что-то сказала ей, наклонившись к уху.
Женщина, раскрасневшаяся и растрепавшаяся от борьбы с «ветряными мельницами», неохотно уступила красное «копье Дон Кихота» стюардессе. Девушка вернула красный чемодан на полик самолёта, привстала на носочки…. Что-то поправила внутри полок для ручной клади, сдвинула…. Красный чемодан легко скользнул внутрь. Бортпроводница приняла у растрёпанной женщины красный же пуховик, аккуратно положила его рядом с чемоданом. Удивлённая пассажирка начала приводить себя в порядок….
«Принято считать, что задние ряды кресел в самолёте – самые безопасные», размышлял я, краем глаза через иллюминатор наблюдая за неспешной деятельностью техников возле самолёта. – «Значит, в случае чего, моё место – одно из самых безопасных. Хоть в чём-то повезло»! – Я снова попытался улыбнулся, но получалось плохо. На плечи давила усталость, во рту ощущалась сильная горечь.
«Это – не горечь, это – послевкусие после Съезда»! – возразил мне мой внутренний голос. Пришлось согласиться.
Крепкого толстяка, пробивающегося сквозь поредевшие ряды пассажиров я заметил издалека. «Неужели этот боров – тоже на последний ряд»? – думал я, с нарастающей тревогой наблюдая за тем, как толстяк, вооруженный большой сумкой, продавливает себе дорогу в тесном проходе авиалайнера – словно ледокол «Сибирь» в многолетних паковых льдах Ледовитого океана.
Толстяк наконец, добрался до последнего ряда, порыскал глазами по шильдикам номеров кресел; легко забросил наверх свою сумку, после чего уверенно плюхнулся на среднее кресло, ощутимо придавив меня к борту.
Мой организм отреагировал на уменьшение жизненного пространства вполне адекватно – во рту стало не просто горько, а невыносимо… Я обратил свой взор на проходившую мимо бортпроводницу, та заметила мой взгляд.
– Водички! Если можно, конечно!
Девушка кивнула головой, исчезла за шторкой.
Вынырнула обратно. В её руке материализовался белый стаканчик; протянула его мне. Я с благодарностью принял воду…
Прохладная влага медленно покатилась вниз, убирая с языка горечь желчи, поднявшейся вверх…
Но была и другая горечь, которую вода убрать не смогла… Досада послевкусия после внеочередного Съезда Союза писателей России, куда меня заслало наше региональное отделение. Заслало – поскольку других желающих ехать в город-герой Москву, за свой счёт в региональном отделении не нашлось.
Накануне Председатель правления СПР Николай Иванов публично заявил, что дорогу и проживание делегатам оплатят, но как водится – в очередной раз обманул. Местное министерство культуры категорически отказывалось выделять любое количество рубликов непонятно кому, непонятно на какие цели (непонятному для Министерства, конечно) и потому круг возможных кандидатов сузился до одного – того, кто согласится поехать на Съезд в Москву исключительно за свой собственный счёт.
Накануне последнего перед Съездом правления, на котором определялось, кто будет представлять Новосибирскую писательскую организацию, у меня состоялся непростой разговор с супругой. Я рассказал ей ситуацию с делегатами, объяснил, что скорее всего, если я не соглашусь ехать за свои, как и с прошлый раз, в 2023 году, от Новосибирска делегата не будет.
– Ты же знаешь, свободных денег у нас нет. Живем от зарплаты до пенсии. На какие средства ты собираешься ехать в Москву? – Супруга не любила «обходных путей», всегда говорила так, как думала.
– Мы копили на летние колёса Артуру… На самолёт и проживание в хостеле хватит.
– А как же летние колёса для любимого внука? – сощурила глаза благоверная. – Сам он не купит. Он – студент. Его жена – в декретном. Думаешь, он будет ездить «на шипах» всё лето?
– Колёса менять только в конце апреля. Будет еще две пенсии…. Накопим…
– Поступай как знаешь…. А что, в вашем отделении – столько людей, и не нашлось ни одного желающего поехать на Съезд?
– Ну почему же…. Желающие – есть. Нет желающих есть за свои… Но кому-то надо поехать.
– Тогда поезжай. Надо – так надо!
«Выборы» делегата завершились ожидаемо: другого желающего ехать в столицу за свои кровные не нашлось.
Впрочем, непосредственно перед голосованием Поэтесса – молодая женщина с яркими волосами, словно поцелованная Солнцем, тихонько уточнила, сколько денег нужно для того, чтобы оплатить проезд и проживание. Я так же тихо ответил ей. «Поцелованная Солнцем» заметно сникла и больше вопросов не задавала.
Я вспомнил, что меня тогда начало просто корёжить изнутри от разноплановых чувств. Вспомнилось письмо Николая Иванова на официальном бланке Союза писателей России от 07 февраля 2025 года за № 1/032, адресованное главам субъектов Российской федерации. Вот что было написано в нём:
«27 февраля 2025 года в Москве состоится XVII Внеочередной съезд Союза писателей России, ставящий своей целью консолидацию литературного общества по сохранению традиционных духовно-нравственных ценностей и обеспечению единства профессиональных писателей на территории Российской Федерации. Прошу рассмотреть возможность направить для участия в съезде делегатов, избранных региональной организацией Союза писателей России».
Ниже стояла витиеватая подпись Николая Иванова…
В Правительстве Новосибирской области не нашлось ответственных работников, готовых поддержать призыв на консолидацию главного литературного начальника страны. А ведь как Иванов «надувал щёки» от важности, как «надувал», когда публично рассказывал о том, что деньги делегатам «на местах» найдут.
Снова обманул.
Если бы в новосибирском регионе нашлись тогда совсем небольшие средства, делегатом на Съезд поехала бы Поэтесса. Однако – не нашлось ни рубля. Увы. Представлять Новосибирск на главном писательском форуме страны поехал физрук и фантаст, на свои скромные доходы.
Произошло это так.
Председатель Правления Анатолий Борисович Шалин доложил текущую остановку: желающих ехать на Съезд за свой счёт не имеется и потому остаётся единственный кандидат. – Он выразительно посмотрел на меня.
– Надо, так – надо! – выдохнул я. – Поеду!
Председатель и два престарелых члена Правления – Дед и Пенсионер, с видимым облегчением на лице проголосовали «за» моё избрание и на этом правление завершилось. Остальные голоса Шалин собрал путем «дистанционного голосования» – обзвоном членов Правления.
Возразивших не было.
– На трибуну тебя не пустят, даже и не надейся! – напутствовал меня перед поездкой А.Б. Шалин. – Помнишь, как всё было два года назад?