Сергей Баталов – Катакомбы Кромоса (страница 31)

– Хорошо! Это и ежу понятно. Но представь, что ты видишь дверь, на которой изображена вот такая пиктограмма. Что она может обозначать?

– За этой дверью живут такие, как ты! Земляне громко захохотали.

– Что-то не так?

– У нас, на Земле такие пиктограммы малюют на дверях туалетов, причем тех, которые предназначены только для мужиков. Для женских «кабинетов» существует другая картинка! – он нарисовал контур человека, одетого в платье, или юбочку.

– Тогда какие рисунки отображают места, где живут ваши сопланетники?

– Никаких! Нет никаких специальных рисунков, которые обозначали место жительства людей.

– И что ты предлагаешь? Не верить моему ПИРу?

– Ну почему…. Верить! Но с оглядкой; все время помнить, что любой может ошибиться, даже такой шибко грамотный интеллектуал, как твой ПИР. В любом случае мы пока вынуждены пользоваться подсказками твоего компьютера. Я имею в виду, что мы начинаем движение по трубе, обозначенной как канал, ведущий к силовым установкам подземелий. Евгений! Маша! Возвращайтесь обратно!

Сканер шлюза, выполняя программу, введенную Стантом, очень тщательно проверил одежду и обувь звездных рекрутов.

– Можно входить! – наконец услышали Женя и Маша. Они стянули с себя десантные костюмы. Вспыхнули ультрафиолетовые лампы, «выжаривая» микроскопическую «нечисть» – нежелательных «гостей» из Катакомб Кромоса.

– Можно было этого и не делать! – довольно воскликнул Стант, оценивая результаты соскобов с поверхности костюмов разведчиков. – Мне пока сложно сказать что-то определенное о причинах, но обстановка снаружи, можно сказать, стерильная. Даже спор нет. Видимо, не выжили за пятьдесят тысяч лет….

– Причина, думаю, в другом! – не согласился с ним первый пилот. – Наверняка, во избежание эпидемий, все люди и оборудование проходили жесточайшую стерилизацию. Да и потом, если я не ошибаюсь, существовали какие-то механизмы; или методы уничтожения любых возбудителей.

Древние здешние доктора – не дураки. Понимали, что одна-единственная бактерия или вирус в условиях большого скопления народа, в замкнутом пространстве способна уничтожить всех, до единого.

– Интересно, что именно они использовали для столь эффективной стерилизации таких больших помещений?

– Когда-нибудь узнаем! – пожал могучими плечами Демьян, поворачиваясь к Евгению и Маше. – Какие ощущения?

– Этими проходами давно никто не пользовался! – ответил Тимофеев. – Пыль под ногами – как на Луне. Любой след сохранился бы лет пятьсот. Или тысячу! Нужно двигаться дальше!

– Привыкаешь? – Александр вздрогнул от голоса Аи, как от выстрела. Женщина подошла сзади, настолько тихо, что он не расслышал ни единого звука. Впрочем. Сашка «виноват» в этом бы нем меньше её – подтягиваясь на толстом сучке, он пыхтел, как паровоз.

…Заречнев поначалу был немало разочарован. С новой конечностью все оказалось совсем не так, как он ожидал.

На третий или четвертый день после «прививки» он с ужасом обнаружил, что в культе начали происходить изменения.

Зуд и жжение сменились болью – внутри обрезанной мышцы что-то росло, выпирало, давило на тонкую пленку кожи.

Однако кровотечения не было. Когда из обрубка левой конечности показалось то, что оттуда выпирало, Сашка… заплакал.

Зрелище было ужасное – из культи торчала… крохотная розовая детская ручка – точ-в-точь такая, какая бывает у новорожденных, едва появившихся на свет.

Ая иронично глянула на Александра, никак не прореагировала на его эмоции.

«Ты, наверное, думал, что рука сразу вырастет большая? А вот – дудки»! – читалось на её лице. Однако никаких объяснений или слов сочувствия землянин от неё так и не дождался. Ая внимательно следила за его состоянием, готовила обеды и ужины, для чего ненадолго ходила в море на рыбалку, однако разговаривала она крайне редко и неохотно. Видимо, «пятничная» жизнь не очень располагала интенсивному живому общению. Она помогла Сашке справиться с его стрессами только один раз.

Заметив выражение его лица, с каким он рассматривал крохотную ручку, отпочковавшуюся у него на отрубе руки, она изготовила что-то вроде кожуха, или – гипса, надела оболочку на культю.

– Запрещаю снимать или заглядывать внутрь двадцать дней! – распорядилась она, к видимому облегчению звездного рекрута.

Постепенно шок от первого впечатления прошел, Александр перестал обращать внимание на процессы, происходящие внутри «тубуса». Зато стал замечать, как с его тела интенсивно исчезают все шрамы. Но самое необычное – в деснах, на месте выбитых Юрием зубов, интенсивно пробивали себе «дорогу» новые.

– Ну, а ты что хотел? – совершенно не удивилась его вопросу женщина. – Организм возвращает твоему телу первозданное состояние. У тебя при рождении были какие-нибудь шрамы?

«Не помню»! – «из вредности» хотелось сказать землянину, но он все же сдержался, промолчал, лишь отрицательно мотнул головой.

Когда через три недели Ая сняла с него «гипс», удивлению Заречнева не было предела: на месте части предплечья и кисти, потерянных во время схватки на дне каменной чаши, красовалась новые предплечье и новая кисть. Тонкая розовая кожа «новой» части руки остро реагировала на любые раздражители, от жаркого Лакуса она покрылась краснотой, потом – волдырями, как от ожогов…. Словом, все опять происходило совсем не так, как хотелось бы землянину.

Однако Ая была удивлена не меньше Заречнева; правда – иными деталями происходящей релаксации.

– Двадцать один день! Всего двадцать один день! – изумление женщины было неподдельным. – Такого быть не должно и никогда не было!

– Это – плохо? – настороженно поинтересовался человек, понимая, что все идет не так, как рассчитывала «пятница»; опасаясь, что в качестве превентивных мер, для защиты от нежелательной мутации Ая может просто убить его, всыпав в пищу какую-нибудь отраву. Однако его опасения не подтвердились.

– Нет, все нормально! – ответила женщина. – Рука у тебя что-то чересчур быстро отросла. Ну, да посмотрим, как будут восстанавливаться физические кондиции! А мышечная структура новой конечности «слушаться» землянина не хотела.

Как у новорожденных ручки «живут» сами по себе, так и у землянина левая рука долго не хотела подчиняться нервным импульсам, посылаемым в неё из Сашкиного мозга.

Кисть «не желала» держать предметы, слишком медленно сжималась и разжималась…. Словом, новая конечность для полного восстановления силы и координации требовала продолжительных тренировок.

Мышцы на «новой» руке болели, но землянин упрямился, вновь и вновь «заставлял» руку повторять одни и те же движения.

Однажды вечером, почувствовав, что настроение Аи чуточку лучше, чем в другие дни, Александр осмелился задать её вопрос, который «висел» у него «на языке» вот уже целый месяц:

– Почему то, что сейчас происходит со мной, должно быть строжайшей тайной для остальных?

Ая с сожалением глянула на человека, помешала палочкой угли в костре…. Сказала:

– Я не буду объяснять тебе – почему и зачем. Я расскажу тебе свою историю. А ты делай выводы сам. А не сделаешь….

Я родилась и выросла не в этом мире, не на Кромосе. Думаю, когда-нибудь наступит такое время, когда я смогу рассказать тебе – в каком.

Жители нашей планеты живут дольше, чем обитатели других миров. Ненамного, но все же…. За время, пока я живу на Кромосе, здесь сменилось несколько поколений.

Когда я оказалась на поверхности (это произошло на побережье океана – затрудняюсь сказать, где именно) меня быстро обнаружили местные жители. Меня хотели убить…. Однако у вождя был сын, который во время отлива напоролся на останки какого-то животного, поранил ногу…. Началась гангрена….. Ногу ему местные лекари ампутировали….. Я пообещала, что вылечу сына старосты.

Когда у парня отросла новая нога, аборигены пришли в неописуемый ужас. Они убили моего «пациента», а заодно и его папашу. Меня селяне почему-то казнить побоялись. Они продали меня пирату, на острова. Мой личный Ад продолжался долго…. «Работа» у флибустьеров опасная…. Иногда морские разбойники выживали поле «прививки», иногда – нет.

На мое счастье, из «привитых» моим геномом морских разбойников не дал потомства никто.

Однажды капитану корсаров надоело испытывать судьбу…. Возможно, он боялся мести со стороны тех пиратов, чьи друзья не выжили после того, как моя кровь попала в их организм…. До сих пор не понимаю, почему он так поступил. Меня заперли в прочную металлическую клетку. Кормили очень плохо, редко.

Порой, для развлечения корсары отсекали мне какую-нибудь часть тела – кисть руки, стопу ноги и потом наблюдали, как они отрастают…. Наверное, им было это очень интересно. Однажды мне повезло.

«При мне» были все мои конечности. После особо удачного налета флибустьеры пировали, предавались возлияниям и излишествам….

Страж, у которого находились ключи от замка моей клети, заснул прямо у прутьев…. Я выкрала ключи, отперла замок….

Из разговоров пиратов я знала, что далеко на востоке есть три острова, которые практически никто не посещает.

Ночью на крохотной лодке я вышла в море. Почему – на маленькой? У меня не было сил дотащить до воды хоть сколько-нибудь весящее суденышко.

За мной была погоня; я много раз видела на горизонте паруса моих преследователей.

Мне повезло. Урагана за время пути не было ни разу. И меня не нашли. Видимо, посчитали, что женщина, одна не может выжить в океане на малюсенькой лодочке. Так я оказалась здесь….