Сергей Басов – Бетховен (страница 12)
концерт для клавесина или фортепиано, сочиненная органная фуга и, наконец, совсем недавние три квартета для фортепиано. Сейчас Людвиг показывает Лорхен вариации на тему Моцарта. Это уже серьезно.
– Можно откровенно? -спрашивает Лорхен.
– Конечно.
– Я ничего не смыслю в квартетах. Сонаты-другое дело. Мать просит тебя задержаться сегодня после ужина. Будет какой-то важный гость и она хочет тебя познакомить.
– Случайно не новый архиепископ?
– Нет, но он, так говорят, его друг. Она клялась, что тебе это знакомство просто необходимо.
А как твой Лессинг?
– Неплохо. Смысл есть.
– А что больше
– «Волк и овца»Овца пожаловалась на колючку в копыте и попросила волка помочь. Вот он и
помог… по-своему, конечно.
Людвиг выждал несколько минут, потом, волнуясь, попросил:
– Может дашь мне те стихи… Гете… кажется…
– Да, конечно.
Лорхен вышла в свою комнату.. Но тут же вошла ее мать.
– Куда она? Я просила помочь ее за столом. Ладно, пошли, Людвиг.
Вместе с Еленой Брейнинг Людвиг медленно прошел в гостиную. Там уже двое слуг заканчивали приготовление к ужину. По количеству приборов и пышности блюд Людвиг
догадался, что будут»высокие» гости. Не менее двух.
– Садись, -пригласила Елена.
Людвиг послушно сел. Тут же зашла Лорхен с книжкой.
– Продолжаешь читать, хорошо, -похвалила мать, но смотреть книгу не стала. Людвиг поспешил положить маленький коричневый томик к себе на колени, прикрыв его салфеткой.
Раздался колокольчик. Высокий слуга возник в проеме двери. Громко произнес:
– Граф Фердинанд фон Вальштейн с другом.
Все встали. Даже младший- Ленц. Створки двери распахнулись. Два молодых человека
появились в комнате. Первый из них мог и не называться графом. Одежда и осанка и вправду
выдавали его графский титул, белоснежный парик шел к его расшитому золотыми нитями камзолу с позолоченными пуговицами и туфлями с блестящими пряжками. Трость изящно дополняла этот образ. Второй молодой человек стоял чуть позади графа и одет был не так блестяще. По первому взгляду-чиновник, может начинающий Юрист или студент из зажиточной семьи.
Граф сделал несколько шагов к хозяйке.
– Ну, не так пышно, я еще не архиепископ, -произнес он и поцеловал руку хозяйке долгим, почтительным поцелуем. Лорхен отвесила глубокий поклон, наклонив головку на бок, как, вероятно, учила ее мать. Молодой человек за спиной графа отвесил поклон.
– Франц Вегелер, -спокойно сказал он.
Мать, дочь и Людвиг поклонились.
– Ну, хватит церемоний, -сказал граф Вальдштейн и, повернувшись в сторону Людвига, сказал:
– Это Вы, господин ван Бетховен.
Не вопрос, а утверждение. Людвига еще никогда не называли господином. Он кивнул.
Все сели. Двое слуг стали наполнять тарелки. С лица Элеоноры не сходила улыбка. Людвиг с
интересом наблюдает за Лорхен. Не меняя наклона головы она продолжает улыбаться, но теперь Людвигу не нравится эта улыбка. Как все фальшиво, наиграно. Зачем ей улыбаться этому незнакомцу, которого она знает пять минут. Элеонора что-то весело рассказывает графу,
тот лучезарно улыбается. Да, в шарме ему не откажешь -столичная штучка.
– Грядут большие перемены, уважаемая госпожа Брейнинг. Я, поверьте мне, знаю это лучше других.
– Вы приехали с его двором? -спрашивает госпожа Брейнинг
– Да. Мы уже месяц в Бонне. Неделю были в Кельне, но ваш Бонн просто рай. Максимилиан осмотрел резиденцию архиепископа и остался весьма доволен. И, это по секрету, нас
ожидают приятные новшества.
– Я где-то читала: не дай Бог жить во времена перемен, -сказала Лорхен.
– Уж это точно не про нас, -сразу ответил Вегелер.
– Как знать, -ответила хозяйка. Помолчав, добавила:-Одно обнадеживает-он молод-наш архиепископ.
– Да, Двадцать восемь лет. Сейчас что-то назревает. Это все чувствуют. От императора до кучера. Здесь, у вас… у нас… извиняюсь, это не так заметно, а вот в столице на все смотрят по иному. Наш век требует иного подхода. По старинке уже не получится, а потому в планах собственный театр, общественные читальни и самое главное -Университет. Просвещение,
просвещение и еще раз просвещение!
Молодой граф с энтузиазмом рубил воздух рукой, заметно, что он знает гораздо больше, чем говорит.
– А что с театром? -спросил Людвиг.
Его эта тема интересовала больше всего.
– Основа театра -репертуар. Наш молодой архиепископ не из тех закостенелых старых пеньков и сразу взялся за дело. Он при мне беседовал с Моцартом, он хочет пригласить на должность
главного концертмейстера и доверить ему весь репертуар. Гайдн тоже не плох, но возраст и большая загруженность ему сейчас не позволят принять пост. О Сальери и не говорю. Он на такой высоте, что спускаться не в его правилах. Кстати,«Папа» сказал, что в планах у него Англия, но Максимилиан и я в один голос пригласили его в уже наш Бонн.
Людвиг не верил своим ушам. Если бы он стоял, то в этот момент просто упал бы на стул:
разговор с Моцартом,«Папа» Гайдн, Сальери… Неужели он увидит Моцарта или Гайдна!
Вальдштейн меж тем продолжал:
– И у меня есть несколько идей: как вам музыкальные вечера? Не дожидаясь ответа продолжил:-Наши музыкальные семьи, я думаю, будут не против.
– Конечно, -согласилась Елена и кивком головы указала на Людвига.-Наш начинающий
композитор и гордость-Людвиг Бетховен.
Людвиг чуть привстал с легким поклоном в сторону Вальдштейна.
И Вальдштей и его друг ответили простым поклоном в ответ.
– Я уже назову хоть три, -ответила Лорхен.-Вольф-Меттерних-раз, Два- барон Вестерхольт с сыном и дочерью, три -Готфрид фон Мастьо, у него четверо сыновей и дочь.
– Я иногда даю ей уроки на фортепиано, -успел вставить словцо Людвиг. Он мог бы сказать, что дает такие же уроки красавице Вильгельмине Вестерхольт и уже сочинил для них Трио и простенькую мелодию. Так… мелочь. Признаться, что все чаще приходит к Лорхен
Брейнинг у Людвига не хватило духу.
Но в эту минуту вошел слуга. Почтительно поклонился, произнес внятно:
– Господина ван Бетховена просят выйти.
Людвиг встал. Почтительный поклон на обе стороны, дамы чуть привстали.
– Извините.