Сергей Баруздин – Рави, Шаши, Снежок и другие (сборник) (страница 5)
Мы перепугались тогда. Думали, что тигрица вслед за малышом в лагерь нагрянет. Но всё обошлось благополучно. Видно, тигрёнок отстал от матери, а может, и погибла его мать. Славный он был, очень маленький, ласковый. Вот Лена и приняла его за полосатую кошку.
Выкормили мы его из бутылки, а потом в зверинец передали, когда подрос. С тех пор и зовут наши ребята Лену Полосатой кисой.
Вот и вся история.
Ну а Лена теперь, конечно, уже выросла и ни за что не перепутает тигрёнка с кошкой.
Слоновья память
– А сейчас я покажу вам Шанго. Ему сорок лет. Двадцать лет он провёл в нашем зоопарке. В годы войны был эвакуирован. Потом вернулся. Между прочим, очень умный слон…
Директор зоопарка Иван Акимович открыл дверь. Мы вышли из зимнего помещения на летнюю площадку и оказались внутри ограды, где находился Шанго. Большой слон стоял возле водоёма и тёр голову об ограду.
Услышав наши голоса, Шанго повернул голову в нашу сторону и постучал концом хобота по земле. Огромные потёртые уши слона насторожились. Двухрядная кисточка хвоста заходила из стороны в сторону. Шанго тяжело вздохнул. Видимо, он был чем-то недоволен.
– Да вы не бойтесь, подойдите к нему, – сказал Иван Акимович, продолжая оставаться в дверях. – Это он на меня…
– А вы?
– Мне никак нельзя, – признался директор. – Он убьёт меня.
Я опешил.
«Ничего себе, – думаю, – если этот Шанго убьёт своего хозяина, директора, то что же он сделает со мной?»
И всё же мне никак не хотелось показать, что я струсил.
Я подошёл к слону и протянул ему яблоко. Шанго осторожно взял его хоботом и отправил в пасть.
Я порылся в карманах, но ничего не обнаружил, кроме нескольких мелких монет. Не успел я спрятать монеты, как Шанго потянулся к моей ладони.
– Нет, монету не дам, – сказал я, – ещё подавишься.
Словно поняв меня, Шанго закачал головой и, отойдя чуть в сторону, провёл хоботом по песку. Там уже лежало с десяток блестящих монет и пуговиц.
– Это его озорники приучили, – объяснил мне потом Иван Акимович. – Знаете, всякие посетители попадаются. Есть и такие. Бросают ему пуговицы да монеты. А Шанго не дурак. Собирает их и складывает у себя за оградой: мол, не бросайте!
– А почему же Шанго вас так не любит? – поинтересовался я.
– Да это целая история! – сказал Иван Акимович. – Когда к нам привезли Шанго, он был молодым, непри-ручённым слоном. И вот в первую же ночь он сломал дверь слоновника, вырвался на волю, а потом разнёс ворота зоопарка и побежал по улицам города. Я тогда как раз дежурил в парке и помчался вдогонку. Взял первую попавшуюся лошадь, железную палку с острым наконечником. Перепугался, конечно. Представляете, что может наделать дикий разъярённый слон на улицах города! Догнал я Шанго почти в центре, когда за ним гнались и милиция, и пожарные. Бросил я палку с наконечником в слона. Она попала ему в ногу. Шанго споткнулся, упал. Потом вскочил и с испуга в ворота дома забежал. Тут мы общими усилиями и связали слона. Ну, доставили мы его обратно в зоопарк, промыли ранку на ноге. Она была, конечно, несерьёзная.
И вот подумайте только – уже двадцать лет прошло. Шанго привык к зоопарку, к посетителям. Ничего не скажешь! Но меня к себе даже близко не подпускает.
Я подошёл однажды, так после того в больнице пришлось полежать. Вот как меня он «приласкал». Значит, помнит, что я ему когда-то боль причинил. Неплохая у слона память!
Сложное поручение
В годы войны был у меня товарищ. Мы шутя называли его Звероводом. Это потому, что по профессии он – зоотехник, работал раньше в зверосовхозе. Ну а на фронте, в нашем артиллерийском дивизионе, он был разведчиком. Очень гордился наш Зверовод своей военной профессией. И верно, лихим разведчиком он был!
Мы стояли на окраине большого немецкого города, когда нашего Зверовода неожиданно вызвал к себе командир дивизиона.
– Вы были до войны зоотехником? – с ходу спросил он.
– Так точно!
– И работали в зверосовхозе?
– Так точно. Выращивал соболей и серебристых лисиц.
– Отлично! – сказал командир. – Берите мою машину и немедленно отправляйтесь к коменданту города. Он вас ждёт.
Ничего не понимая, Зверовод спросил:
– А разрешите узнать, товарищ майор, зачем?
– Там узнаете, – сказал майор, сдерживая улыбку. – Торопитесь!
Прибыл Зверовод к коменданту города – молодому подполковнику.
Комендант задал ему те же самые вопросы, а потом сказал:
– Очень хорошо. Есть сложное поручение. Немедленно отправляйтесь в зверинец и берите бразды правления в свои руки. Я подписываю приказ о вашем назначении комендантом зверинца. Даю в ваше распоряжение роту солдат. Обеспечьте животных едой, накормите всех до одного, а то они кричат там с голоду. Немцы их уже дня четыре не кормили. И ещё одно, самое сложное. Там есть бегемот. Его ранило осколком в спину. Надо немедленно оказать ему помощь…
– Но простите! – взмолился Зверовод. – Я же зоотехником был, с лисами дело имел, но никогда…
– Я до войны тоже никогда не был комендантом города, – перебил его подполковник. – Музыку преподавал в школе. А сейчас приходится. Выполняйте! И, в случае чего, беспокойте меня. Смотрите, чтобы ни одна зверюга не пропала!
Хочешь не хочешь, а приказ пришлось выполнять. Явился Зверовод на место новой службы – и ужаснулся.
Хоть и небольшой зверинец, а хлопот полон рот. Тигр, два медведя, обезьяны, птицы – все ревут и галдят наперебой, еду просят. В бассейне голодные тюлени мечутся. Испуганные олени и горные козлы по дорожкам зверинца бегают. А тут ещё раненый бегемот! Плавает бедняга в воде, вздымая волны, и от боли орёт так, что хоть уши затыкай.
Принялся Зверовод за работу. Сначала самое сложное сделали: накинули на бегемота канат, зацепили, подтащили его к решётке и тут связали. Теперь можно и рану промыть, залить её йодом да наложить швы. Рана не очень серьёзная, а кожа у бегемота толстая – заживёт!
Пока часть солдат возилась с бегемотом, другая ловила разбежавшихся животных да корм для них доставала.
Приближался вечер. Насытившиеся звери немного успокоились.
Настал час нашего отъезда. Зверовод, обрадованный тем, что справился с порученным заданием, прибежал к коменданту города.
– Разрешите, товарищ подполковник, ехать со своими? – попросил он.
– Нет! Так дело не пойдёт, – сказал комендант. – Оставайтесь на месте до тех пор, пока мы не найдём сведущих в «зверином» деле людей. Я уже послал запрос. А потом вы догоните своих.
– Да понимаете, – взмолился Зверовод, – стыдно мне! Этот бегемот за мной неотступно ходит, ну как поросёнок какой. Ребята смеются. Ведь я разведчик всё же, а тут бегемот…
– Ничего! – улыбнулся комендант. – Придётся потерпеть! Выполняйте!
Так мы и уехали без нашего Зверовода. А догнал он нас лишь через две недели возле Эльбы.
Первым делом явился к командиру дивизиона:
– Разрешите доложить, товарищ майор! Ваш приказ выполнен. Зверинец в полном порядке. Потерь нет. Бегемот здоров!
– Благодарю за службу! – весело сказал командир.
– Служу Советскому Союзу! – ответил наш товарищ.
С того дня так и стали мы звать нашего Зверовода «комендантом бегемота».
Топкин портрет
Как-то на одной выставке я увидел любопытную скульптуру. Это была голова собаки, вырезанная из дерева, – очень забавная и совсем как живая. Большие висячие уши, морда, покрытая густой шерстью, маленькие, чуть с хитринкой глаза, кончик языка, смешно вывалившийся из полуоткрывшейся пасти.
Под этой скульптурой я прочёл название: «Топка».
Я с интересом рассматривал голову собаки и вдруг заметил, что морда её кем-то покусана. На дереве были следы зубов, а конец уха, видимо, подклеен.
«Занятно! – подумал я. – Кто же мог покусать деревянную собаку?»
Может быть, я и не вспомнил бы об этом, если бы не случайная встреча.
Шёл я недавно по улице и встретил человека с собакой, которая показалась мне знакомой.
– Простите, это же у вас Топка? – спросил я.
– Топка, Топка, – ответил незнакомец. – Наверное, вы портрет её видели на выставке?
И верно, Топка была очень похожа на своё деревянное изображение.