Сергей Барсуков – Протуберанцы. Социальный роман (страница 6)

– Да, завтра это хорошо, а то у меня сроки поджимают. Клиент на этой неделе ждет уже свою машину.

– Не переживайте, там работы на день – два. Один день уйдет на то, чтобы найти краску и шаровую опору, а второй день – поставить эту опору и закрасить царапину.

– Сева, Вы сразу мне звоните, я вашему диспетчеру дала номер телефона, он его в компьютер ввел.

– Правильно, мы в компьютер вводим все данные не только о машине, но и данные владельца, иначе программа не будет работать, а также номер телефона и адрес проживания. Так что, я знаю, где вас найти.

– Ладно, мальчики, – Ольга поднялась с офисного кресла и взяла свою небольшую дамскую сумочку «клатч», – поеду я, меня машинка ждет, тоже перегонщик, довезет до дома.

– Да, кстати, Ольга, вот Вы сказали, что Ваша свекровь в образе крысы с укоризной на Вас смотрела – почему?

– Вы знаете, Сева, это весьма длинная и запутанная история, из-за которой начались мои злоключения. Дело в том, что у нас хранилась семейная реликвия, дома, в шкатулке, а потом она исчезла, и мы не могли понять куда она делась.

– И что это за реликвия, осмелюсь полюбопытствовать я.

– Это старинный патриархальный крест из посеребренной бронзы.

– Для истории он имеет какую-то ценность?

– Конечно, имеет, как любой исторический артефакт.

– И как же он у Вас появился?

– Мой отец привёз его из Венгрии, давно, ещё в конце восьмидесятых годов, когда служил там и говорил, чтобы сохранили его, а вот видишь, не уберегли. Понимаете, этот крест особенный – это патриархальный крест, лотарингский, с двумя поперечинами. Его ещё называют архиепископским крестом, и он означает чин кардинала или архиепископа в католической церкви. Но, к тому же, такой крест изображён и на гербе Венгрии.

– Да, наверное, ценная штуковина. А причём здесь свекровь?

– Я как-то высказалась, когда пропал крест, что может быть Алексей взял его для каких-то своих целей, показать друзьям, прихвастнуть. На что она мне ответила: ее сын не вор и не мошенник, и не надо «возводить на него напраслину», очень обиделась на меня. Да, я тоже хороша, промолчала бы и всё, так нет… Ладно, еще раз спасибо, Сева, Вы позвоните мне, пожалуйста, когда машина будет готова. Всё, я поехала, меня ждут, до свидания!

– До свидания, Ольга, до встречи, – ответил я, и галантно открыв двери диспетчерской, проводил ее до машины.

Вернувшись обратно, я посмотрел на молодого диспетчера, на его задумчивую позу, томный взгляд и промолвил:

– Стас, ау, ты где? Возвращайся на землю.

Он, не глядя в мою сторону, спросил:

– Это твоя знакомая?

– Знакомая, – ответил я, – а что, красивая?

Стас почесал затылок и крутанувшись в кресле произнес:

– Вылитая гимнастка, стройная очень.

– Может быть, может быть, – задумчиво ответил я и перенесся в своих воспоминаниях на несколько десятков лет назад…

***

После обеда в кафе и непродолжительного катания бильярдных шаров, офицеры вышли на перекур. Не прошло и получаса, как в городок военного отряда громогласно урча выхлопной трубой, заехал «Фердинанд», так прозвали этот несуразный автобус ЗИС-8, на котором ездила группа оперативников МУРа в телесериале 1979 года – «Место встречи изменить нельзя». Из автобуса вышла симпатичная мадьярочка – Энико, в переводе на русский, её имя означало «олень». Она подошла к командиру и спросила:

– Юрий Константинович, Вы не забыли, что сегодня у нас экскурсия по городу? Плановая, между прочим. Вы сами приказ подписывали. Офицеры все в сборе.

– Спасибо, что напомнила. Я сейчас объявлю.

– Товарищи офицеры, внимание! – Обратился он к присутствующим, – сегодня у нас плановая экскурсия по городу – знакомство с его достопримечательностями, автобус уже подъехал. Дадим водителю 30 минут на обед, этого достаточно. Остальным переодеться в цивильную одежду и на экскурсию, созерцать сей славный город. Кто задумает сбежать, накажу. В части остаются дежурные, дневальные и работники по столовой. Да, чуть не забыл, вторую смену никто не отменял. Начальнику участка, прорабу и всем занятым на монтаже бетонной плиты под 75 квартирный дом, остаться и выполнять задание. Командиру роты вывести людей на объект.

Народ слегка пошумел, но делать нечего и, побрели бедолаги в общежитие переодеваться. Мне переодеваться не нужно было, так как я ходил в морской форме, что давало преимущество перед «зеленкой» – накинул поверх кителя болоньевую куртку, и вот, военный человек приобрел бравый гражданский вид. Черные ботинки с черными брюками могут носить как гражданские, так и военные. Главное, под курткой погон не видно. Военного человека выдает лишь ободок на волосах – своеобразный циркульный след от фуражки, а не количество извилин в сером веществе.

Время у меня было достаточно, и я решил подойти к Энико.

– Привет, Аня! – На русский манер изменил я её имя, что на венгерском означало «мать».

– Что за прихоть такая, ездить на этом «крокодиле» по туристическим местам Венгрии и пугать людей? Ладно, если бы нашего «Фердинанда» выкрасили в приятные глазу цвета, а то никакой фантазии – цвет хаки и всё.

– Не скажи, Сева, – ответила мне Энико, – ваш «Фердинанд» уже сама достопримечательность на дорогах Венгрии. О нём знают и в Будапеште, и в Секеше, и в Балатоне, и в Мишкольцах, в Дебрецене, Эрге, да мало ли где. К вашему главному механику австрияки из киностудии приезжали, просили продать. Если не продать, то обменять на современный туристический автобус. Командование не разрешило, говорят, как мы его на баланс поставим? Незаконно всё это.

– Да, действительно, «Фердинанд» – музейный экспонат, только в фильмах снимать. Я бы поменялся. Или надо было его в аренду сдать австриякам, а у них, на время, взять хороший современный автобус. Никто не хочет заморачиваться. А что, этот наш профсоюз, опять выдумал какую-то экскурсию по городу и опять тебя привлек? Мы этот город вечерами вдоль и поперёк исходили, практически все закоулки знаем.

– Знаю я ваши закоулки, – возразила Энико, – бары, вендегло, «sor, bor, palinka»17, – так и уедете в Союз незнайками, рассказать нечего будет. А так, хоть фотографии на память останутся.

– Ты знаешь, Аня, – сказал я, – не вовремя ты со своей экскурсией, ох, как не вовремя. Ко мне отец с братом приехали. Я планировал после сегодняшних субботних занятий уехать в Будапешт, чтобы побыть с родственниками – не вовремя всё это.

На что Энико мне возразила:

– Знаешь, ничего. Один вечер побудут и без тебя. У нас будет экскурсия по городу, а затем автобус в полном составе поедет в Будапешт. И ты, часам к восьми вечера, уже будешь обнимать своих родственников. А завтра в воскресенье покажешь им столицу Венгрии.

– Нет, Аня, я всё-таки поеду в Будапешт. Ты не знаешь, когда командир собирается обратно?

– Наверное, скоро, – ответила Энико.

– Вот, а я к нему подойду и объясню ситуацию, да заодно и уеду с ним на командирской «Волге». А в следующую субботу на экскурсии буду обязательно. Поеду туда, куда вы её запланировали.

– В Мишкольцы, – сказала Энико, – там очень интересно, я была. Представляешь, с самой вершины горы, под землей, бежит подземная река и впадает в бассейн, который находится у подножия горы, и по этой реке, в пещерах, сплавляются туристы. Там так красиво и жутко, что дух захватывает. Это надо обязательно увидеть.

– Хорошо, – буркнул я, – буду, увижу, обязательно, непременно.

Не мог же я сказать ей, что у меня на сегодня запланирована встреча с женщиной по имени Ладжза, что на венгерском означало «воительница».

– Папа спрашивает, куда ты пропал, почему не заходишь к нам? – Мило пролепетала Энико, – он собирается скоро ехать в Москву по своим дипломатическим делам, хотел о чём-то поговорить с тобой.

– Зайду, Аня, зайду милая, – ответил я, – лучше скажи ему, пусть ко мне приедет на улицу Ракоши, с отцом и братом познакомлю, тем более он знает где я живу.

Аня многозначительно посмотрела на меня и радостно выдохнула:

– А у меня в понедельник экзамены по русскому языку. Вот так.

– А на базе каких литературных произведений ты изучаешь русскую речь? – спросил я Энико.

– Произведения Достоевского, – ответила Энико, – я же учусь на филолога-русиста в Будапештском университете имени Этвёша.

– А, вот оно что! – Возрадовался я, – так тебе, как русисту, надо ещё и «феню» знать, вдруг на экзамене спросят?

– А что это такое, сленг? – удивленно спросила Энико.

– Да, язык, сформировавшийся на Руси в эпоху средневековья и первоначально использовавшийся офенями – бродячими торговцами. Это язык для общения – «не для чужих ушей», который впоследствии был перенят уголовной средой, – ответил я, – вот, например: «По фене ботал, права качал, по тыкве схлопал и замолчал».

Энико громко рассмеялась:

– Ну, ты дурашка, «буквицы сии зело многочисленны, притом тяжек труд нам разбирать их», – на древнеславянском ответила мне Энико, и мы искренне расхохотались над неожиданной концовкой нашего поединка заумности.

Глава третья

Из Секешфехервара в Будапешт

«Суть не в дороге, которую мы выбираем;

нас заставляет выбирать дорогу то, что внутри нас»

То, что было связано с СССР и его вооруженными силами, исполнявшими интернациональный долг по Варшавскому договору, ушло в забвение, и мало кто об этом помнит. А в восьмидесятых годах прошлого столетия военные просто выполняли свою работу, и следует отметить, очень даже неплохо. В зиму 1986 года, в январе, Восточную Европу накрыл циклон, в буквальном смысле этого слова, завалил Венгрию снегом. По ощущениям, высота снежного покрова доходила до 2-х, а то и до 3-х метров. Теплолюбивые и привычные к мягкой европейской зиме, мадьяры оказались технически неспособными бороться с зимней стихией. Хуже всего дело обстояло с автотранспортными коммуникациями. Население городов было отрезано друг от друга сплошными сугробами на автомобильных дорогах. Железнодорожное сообщение прервано между основными городами. Населённые пункты оказались в полной изоляции от возможности снабжать их продуктами питания. На венгерском горизонте замаячила голодная зима.