Сергей Барсуков – Протуберанцы. Социальный роман (страница 11)

– Друзья, – сказал я, оторвавшись от стула, – хочу представить вам моего друга и капитана венгерской армии Имруса Добоша. Его имя по-венгерски означает «ударник в работе», прошу любить и жаловать.

– Здравствуйте, – поздоровался со всеми Имрус.

– Jó napot kívánok!28 – Ответил ему по-венгерски Лёха и протянул руку для приветствия.

Лёха у нас слыл знатоком венгерского языка, так как прослужил в Венгрии почти пять лет. Имрус пожал всем офицерам руки, поставив бутылку белого вина на стол и, воспользовавшись моим советом, взял стул возле свободного соседнего столика, и подсел к нам. Вениаминов завладел инициативой проведения международной встречи, взявши протокол под свой контроль: он был славный малый, завсегдатай баров и ресторанов и прекрасный тамада.

– Дорогие друзья, – начал Лёха, – я хочу поднять бокал за дружбу доблестных советских вооруженных сил с доблестным венгерскими вооруженными силами в лице нашего офицерского сословия, а также выпить за прекрасных дам – Ладжзу, Елену, Надежду и Марию. И по этому поводу хочу сказать тост:

– Наше життя – довга дорога, брати! – Начал свой тост Лёха, перейдя на украинский язык.

– Коли ти молодий, вона здається нескінченною, а ти живеш з відчуттям, що у тебе все попереду і що у твоєму розпорядженні багато часу, так багато, що навіть не знаєш, як його використовувати і чим заповнити. – Лёха окинул взглядом всех присутствующих и продолжил:

– На схилі життя, коли велика частина цієї дороги вже пройдена, ти озираєшся назад і бачиш, що роки пролетіли, як одна мить. Усвідомлюєш, що часу у тебе було не так вже й багато, а залишилося зовсім мало. – Лёха сделал паузу, поднял над головой бокал с вином и громкогласно закончил:

– Так вип'ємо ж друзі мої за те, щоб наше життя, віднімаючи молодість тіла, повертала молодість душі!29

Все присутствующие за столом, и те, которые поняли, и те, которые не поняли тост Алексея, захлопали в ладоши. Встав и подняв бокалы, начали «чокатися келихами», как говорят в Украине, со словами «Az egészségre!»30.

Сидящие за столом дамы увлеклись Имрусом и наперебой задавали ему каверзные различные вопросы: Лену интересовало, где он работает, Надю интересовали его увлечения, а Марина выспрашивала Имруса, – женат ли он, и какова его семейная жизнь. Имрус был довольно-таки интересный собеседник. Он рассказал о своей службе в мадьярской армии, где он живет, и кто у него жена. Но первый вопрос ему задала, конечно, Марина:

– Имрус, скажи мне, пожалуйста, только честно, а ты в настоящий момент женат, или разведенный? Я вижу у тебя обручальное кольцо не на правой, а на левой руке?

– Марина? Правильно я назвал твоё имя – ты же, Марина? – Обратился к Марине Имрус. – Я женат. У меня жена русская и зовут её Тамара. Она работает в книжном магазине в центре города, вы, наверное, знаете этот магазин. В нём, в основном, продаётся русская литература, кстати, там есть очень интересные книги, которые у вас в Союзе не печатают, запрещают.

– И какие это книги, – оторвавшись от бокала вина, задала Имрусу вопрос Лена, – какие книги у нас не печатают?

– Я знаю, что в магазине сейчас, Тамара мне говорила, появились новые издания, Высоцкого, – например: одна книга небольшая, там ещё на обложке кассета магнитофонная изображена, а вторая побольше – сборник его стихов.

– Да, я знаю, – встрял в разговор Лёха, – я видел одну из них, ту, на которой кассета на обложке. Вот, жалование получу, и куплю, обязательно – увезу в Союз.

– А еще какие там есть книги? – разговорилась Надя.

– Там есть интересный трехтомник о Сталине, я его не листал и, как он правильно называется, не помню, но у вас, в Союзе, такого точно нет.

– Интересные вещи рассказываешь, – вступил в разговор, молчавший до этого друг Алексея Вениаминова, капитан Анатолий Вершин. – и где же находится сей замечательный книжный мир?

– Вы знаете, где находится улица Вацы? Улица Ваци в Будапеште, это одна из пешеходных зон города.

– Ну, примерно, – ответил Анатолий.

– Её пересекает улица Максима Горького, – продолжил Имрус.

– Да, знаю! – Воскликнул Лёха, – прогуливался там не раз.

– Вот, на углу этих двух улиц и находится магазин русской книги, кстати, там не только русские покупают книги, я как-то встречал там и немцев, и шведку одну – бабку старую, искала что-то из Достоевского.

– Сева, а ты знаешь, где этот магазин? – Спросила меня Ладжзу.

– Знаю, – сказал я, – был там однажды с Ирэн и даже нарвался на какую-то англичанку, которая мне сказала, вернее, упрекнула меня в неграмотности:

– Вы интеллигентный человек и должны знать не только свой родной язык, но еще и пару иностранных, чтобы мочь общаться с другими людьми.

– А чего это вдруг она к тебе пристала? – спросил меня Лёха.

– А вот, пристала, я её о чём-то спросил, думал, она русская, а она мне по-английски: «Кто вы, молодой человек?» Ну, я решил блеснуть знанием английского языка и ответил ей: «Military engineer builder!»31, на что она мне сказала, что я очень сильно коверкаю её родной язык, и мне надо учиться и работать над собой.

– А она в чём-то права, – сказал Имрус, – в Европе просто необходимо знание других языков. Вот мы с Тамарой: у нас общий язык венгерский и русский. Она знает английский, я знаю немецкий, непроизвольно учим друг друга. Она меня – английскому, я её – немецкому. Зато как здорово, когда мы смотрим телевизионную программу, если «Super channel»32 Тамара переводит мне с английского, если «ein Satellit»33 – я перевожу, оба довольны. Вот так и живём, скучать не приходится.

– Да, в Европе уже спутниковое телевидение повсеместно, – отметил я, – у меня на крыше дома огромная тарелка смонтирована и каналов телевизионных тьма.

– А что за тарелка? – Спросил Лёха.

– Коллективная, не то, чтобы на наш дом, на целый микрорайон вещает. Я с «МузТВ» клипы на видеомагнитофон пишу ежедневно. Привезу в Союз, продам оригиналы или сам буду писать копии на продажу, когда куплю пару «видиков». Мало ли что, вдруг уволят с армии, будет чем заниматься.

– Имрус, а что насчёт кольца обручального, почему ты его носишь на левой руке? Или на людях – разведён, а дома, перекинул на правую руку и снова женат? – Повторила свой каверзный вопрос Марина.

– Нет, Марина, я не Жигало. В Европе, – сделал многозначительную паузу Имрус, – обручальное кольцо носят со стороны сердца.

Надя с Леной по-детски захлопали в ладошки.

Имрус встал из-за стола, извинился, что не может продолжить беседу, потому, что он человек семейный, и его ждет дома жена. Пожал руку всем сидящим за столом мужчинам, мою руку он придержал в своей и сказал:

– Сева, а тебя я жду в гости. Приходи, можешь с братом, мы с женой будем рады.

– Подскажи адрес, Имрус, – спросил его я,

– Адрес простой, запоминай – микрорайон «Сказка», дом 4, корпус 3, квартира 29. Только, позвони по домофону, чтобы я мог тебя впустить. У нас в доме зона безопасности, можешь застрять, мне придется тебя вызволять.

– А что это за зона безопасности?

– Ну, это две входных двери, а между ними коридор метра три. Я должен открыть первую входную дверь, впустить тебя, а когда первая дверь закроется, я должен открыть тебе вторую дверь. А то, поначалу, были случаи – некоторые мои друзья чуть ли не ночевали в этом коридоре, когда уходили от меня. Я дверь одну открою, а они замешкаются, дверь и захлопнется. И вот сидят и не знают, как до меня достучаться, пока, кто-либо из жильцов не выпустит. Ладно, Сева, еще раз спасибо за компанию и до свидания. Надо бойцов в часть отвести.

– Пока, Имрус, привет жене! – Попрощался я.

– Viszlát, Imrus,34 – сказала ему Ладжза, – Örültem, hogy találkoztunk!35

Я окинул взором кафе, то бишь, интерьер, с красиво выполненными потолочными квадратами пластика, в углублениях которых располагались точечные светильники по периметру колонн бронзового цвета римского дорического ордера. Слева, с торца помещения, расположился бар, обшитый панелями под темное дерево. Бар был выделен в планировке кафе, как отдельное помещение с длинным прямоугольным проемом, за которым располагался бармен, стеклянная витрина с множеством бутылочек в красивых этикетках и хромированный разнос с фужерами и стопками. Перед баром я не увидел крутящихся барных кресел. Видимо, этот бар задуман для того, чтоб подойти, заказать что-либо, и свой заказ забрать с собой, к своему столику. Кафе было выполнено в виде открытой веранды и между колоннами не наблюдалось никаких оконных импостов, а взор приятно ласкал антураж из деревьев и кустарников сада с изумрудной свежестью листьев.

Я перевел взгляд на Ладжзу. Она была весьма привлекательна в своём чёрном платье с широкими белыми полосками. Приблизившись к ней, лукаво спросил:

– А почему это, мы сегодня такие красивые?

– Как это почему? – ответила Ладжза, – ты пригласил меня на свидание, не могу же я прийти замухрышкой.

Я ещё ближе подвинулся к Ладжзи: из-за громких разговоров и смеха за нашим столом, практически неслышно было то, что она мне отвечала.

– Ладжза, – сказал я с нарочитым акцентом, – это кафе не есть место свидания – это кафе есть место разлуки. Я предлагаю потихонечку отсюда исчезнуть, и появиться в другом, более романтичном месте и, желательно, наедине.

– Может, переберемся в «Autosbar»? – Ладжза, взяв меня за руку, посмотрела в глаза.