Сергей Баранников – Возвышение рода (страница 7)

Подоспели целители, которые принялись вливать в меня энергию, и по телу разливалось приятное тепло. В мыслях сразу же материализовался образ Маши, и прежде чем провалиться в лечебный сон, я невольно улыбнулся.

Глава 4

Предательство

Кортеж из четырех автомобилей остановился неподалеку от поместья Вышенских в Москве. Охранник из числа одаренных первым вышел и открыл дверь своему нанимателю — коренастому человеку лет сорока в очках. Еще один охранник тут же стал рядом.

— Господин Федоров, проходите! Вениамин Петрович ждет вас, — доложил дворецкий.

Уже через пару минут двое старых знакомых сидели в уютном кабинете Вениамина Вышенского.

— Григорий Игнатович, что же привело вас в мой дом? Помнится, вы давненько обещали заглянуть ко мне в гости.

— Да все никак не представлялся случай, — Федоров пожал плечами.

— А что же изменилось?

— У них моя дочь…

Лицо Вышенского вмиг изменилось, а наигранная улыбка слетела с лица. Вениамин был настолько поражен услышанным, что отбросил формальности.

— Гриша, ты же отправлял ее в Московскую академию! Там ведь абсолютно безопасно.

— Да, отправлял, — Федоров едва сдерживал себя в руках, чтобы не впасть в отчаяние. — Она там два месяца просидела безвылазно, понимаешь? Девочка хотела домой, увидеть мать. Я отправил туда три машины с охраной, но они попали в засаду, а охранники оказались перебиты, понимаешь?

— Идиот! — Вышенский подскочил с места и зашагал по комнате. — Пусть бы еще посидела пару месяцев, пока ситуация не утрясется. Нет, нужно было срываться с места именно в тот момент, когда Родионовы зажаты в угол и идут на любые крайности.

— Я хотел отговорить, но…

— Знаю! Но дочь поныла тебе в письмах, а жена проела всю плешь, и ты поддался уговорам, наплевав на здравый смысл. А ведь Рымин предупреждал!

— Да знаю я, знаю! — Григорий обхватил голову руками и рухнул на стул, опустив голову вниз. Он сидел так с полминуты, а потом подскочил и подошел к самому столу, где сидел Вышенский. — Ты ведь понимаешь, что они ее убьют, если я не выполню их требование?

— Когда это произошло?

— Сегодня. Я сразу как узнал, примчался к тебе.

— И все-таки, когда прижмет, мозги у тебя начинают работать в правильном направлении. Что он хочет?

— Любую информацию о передвижениях по Пермскому княжеству.

— Это невозможно! — Вышенский скрестил руки на груди и откинулся на спинку стула. — Ты же понимаешь, что со мной сделают, если узнают, что я слил эти данные!

— Веня, моя дочь у них!

— А у меня целый род вырежут, если что-то пойдет не так! Поверь, моя жизнь и жизни четырнадцати моих близких для меня куда важнее, чем жизнь твоей дочери.

— Я понимаю, — Федоров поднялся и посмотрел в глаза. — Скажи мне цену за этот риск. Я заплачу сколько нужно. Ты ведь пойдешь навстречу старому другу?

— Григорий Игнатович, ну что ты начинаешь? У меня достаточно денег. Но там находятся очень важные для Рымина люди.

— Настолько, чтобы дать моей дочери умереть?

— Там работают Серпухов, Городищев и Гущин. Ты ведь понимаешь, что даже если Рымин меня помилует, Городищевы меня в порошок сотрут.

— Герман… — протянул Федоров. — Старый лис решился сыграть в опасную игру. Погоди, ты сказал Гущин? Если ты сдашь его Родионовым, получишь сотню тысяч!

— Может, для тебя это и деньги, но я каждый месяц выплачиваю работникам своих заводов и фабрик сумму в шесть раз больше. Мне есть что терять.

— Никто не осмелится замахнуться на Вышенских! Даже Городищевым вы не по зубам, а если они попытаются…

— А они попытаются, друг мой. И ты знаешь что произойдет. Такой битвы в Москве точно не допустят.

— Скажи мне хоть что-то! Ты же входишь в число советников Великого князя.

— Хорошо, я не оставлю старого друга в беде. Но знай, что ты теперь у меня в долгу.

— Все, что угодно! — выпалил Федоров, подсаживаясь ближе.

— Как самочувствие?

— Порядок! Кажется, я даже встать могу, — Федор поднялся на локтях, но нахмурился и рухнул обратно.

— Не торопись, пусть дар вместе с лекарствами сделают свое дело, — успокоил я парня.

Мы с Покровским ехали во втором вагоне медицинского поезда. С нами в поезде в сторону Волгограда ехали еще двенадцать ребят, которым досталось в боях со сторонниками Родионовых в Казанском княжестве. Серпухов позаботился, чтобы нам выделили отдельное купе, поэтому мы путешествовали с комфортом.

На самом деле, я почти пришел в себя. Так, небольшие проблемы с рукой и общая слабость после двух суток под завалами. Ничего такого, что нельзя поправить с помощью дара и пары дней отдыха, но сотник усердно старался выпереть меня подальше от Пермского княжества. Очень странно, учитывая, что Великий князь сам дал мне задание помочь разобраться с Родионовыми и их сторонниками.

Что касается Покровского, парню действительно не мешало бы полежать в лазарете под присмотром целителей. Его рука до сих пор слабо слушалась, а ребра сильно пострадали. К тому же, он потерял много крови и был на грани смерти, когда его тело вынесли из-под завалов.

Я попытался отвлечь Покровского разговорами.

— Уже решил что будешь делать дальше?

— Как что? Вернусь в строй и продолжу службу. Серпухов сказал, что через пару месяцев можно обратно в строй.

— Да, конечно, — я ненадолго замолчал, обдумывая ответ Феди. — Слушай, ты ведь не похож на человека, который хотел бы посвятить всю жизнь военному ремеслу. Как оказалось, что ты попал в сотню Серпухова?

— Если честно, я пошел в дружинники, чтобы уйти с дома. Знаешь, непростые отношения с отцом… Он у меня потомственный военный, всегда считал, что у меня слишком мягкий характер, и я не гожусь для военной службы. Ну а лет семь назад, когда его из-за тяжелого ранения списали с дружины Великого князя, он вообще с катушек слетел. В общем, я решил поступить в академию для дружинников, чтобы доказать ему и себе, что могу стать настоящим воином.

— И как, доказал?

— Как видишь, я стал одним из лучших выпускников на своем курсе и смог пробиться к Серпухову. Правда, из-за того, что о некоторых вещах я не могу рассказать отцу из-за секретности, он все равно не оценил моих стараний, а в последние годы мы с ним вообще не общаемся.

— И за эти годы ты ни разу не задумывался о том, чтобы заняться чем-то другим?

— Как это? Задумывался, конечно. Да, военная служба не совсем то, к чему я стремился, но мне нравится заботиться о безопасности страны. И потом, кто-то ведь должен брать эту ношу на себя…

— Да, кто-то должен.

В углу что-то зашумело, и я тут же бросился смотреть что это могло быть. На ходу уже по привычке призвал каменный доспех. Даже Покровский перевернулся на бок и смотрел в угол.

— Интересно, а в поездах мыши бывают? — я посмотрел на Покровского, но тот лишь хмыкнул.

В этот момент поезд резко затормозил, и я рухнул на пол, а Покровский слетел с больничной койки.

— Что это еще за чудачество? — я не успел подняться, когда прозвучал взрыв, и весь состав перетряхнуло, а окно выбило осколками. К счастью, меня не задело, а Покровского, так и подавно.

— Это что еще такое? — Федя приподнялся на руках, но я приказал ему оставаться на полу.

С обоих концов поезда доносились крики и стрельба. Похоже, нападающие действовали организованно.

— Так, дружище, поднимайся. Кажется, нам пора прогуляться.

Я подхватил Покровского на руки и направился к окну. Времени выбираться из вагона обычным образом совершенно не осталось. Каменный доспех уже полностью покрыл мое тело, и на всякий случай я призвал водяной пузырь, который защищал нас от работы духовников.

Высунуться самому оказалось просто. Куда сложнее оказалось протащить в окно Покровского. Спрыгнуть на землю, поскорее оттащил его в сторону от поезда. Мы оказались в глубоком овраге, откуда удалось рассмотреть происходящее.

Налетчики в доспехах, вооруженные двуручными мечами и косами уничтожали немногочисленную охрану поезда. Парни храбро оборонялись, но итог битвы был предрешен. Обидно, дорогу проверяли сотню раз, прямо перед нами прошел разведывательный отряд, который прошерстил окрестности, и пусть они вернутся на шум, подоспеют они слишком поздно. Ничего, попробую помочь ребятам, а там уже как выйдет.

— Я с вами!

— Ага, морально, — отозвался я, когда Покровский попытался подняться. — Лежи уже, а лучше попытайся отползти подальше. Если что, расскажешь Серпухову обо всем, что тут произошло. Считай, что это приказ.

Покровский закусил губу, но предложить ему было решительно нечего. Перевернувшись на живот, он старательно погреб в сторону от железной дороги. Конечно, после него оставался заметный след, но я очень надеюсь, что на него никто не обратит внимания в этой суматохе.

— Иди-ка сюда, дружок!

Рядом со мной появился рослый детина, закованный в доспех, очень похожий на те, что делали мы на своем заводе. К счастью, это был не он, иначе было бы очень обидно. Ладно, посмотрим как ты сейчас запоешь.