Сергей Баранников – Возвышение рода (страница 14)

Удар приклада пришелся в спину, но я не упал.

— Вперед, быстро! Иначе расстреляю прямо здесь!

До балки мы шли минут десять, не меньше. Остановились у самого края, а стрелки растянулись в полосу.

— Одну минуточку! — из леса вышел старик с березовой палкой на плече, на конце которой висел узелок с грибами.

— Тебе чего надо, дед? Вали отсюда, подобру-поздорову.

— Не торопитесь, сынки!

Из леса вывалился отряд из десятка воинов. Один из них тут же стал рядом с дедом и призвал защитный купол, еще двое направились к нам и прикрыли ближайших бойцов, а остальные набросились на стрелков. В одно мгновение половина простолюдинов оказалась перебита, а другая бежала прочь, побросав винтовки.

Одаренные продержались немного дольше. Они понимали, что в отличие от простых людей, их никто в живых не оставит. Все было кончено буквально через пару минут. Дедушка скинул с плеча узелок, снял накладную бороду, и я узнал в нем Городищева.

— Ну что, бойцы? Собирайтесь, домой поедем!

— Герман, не перестаю вам удивляться. Вышли в одиночку против полсотни стрелков и дюжины одаренных…

— А что бы они мне сделали? Пусть бы только попробовали, у такого скорохода высокого ранга как я, была возможность уйти под прикрытие твердынь, так что я все рассчитал. Риск был, но не слишком большой. Ладно, давайте отсюда убираться. Очень скоро они поймут, что никакого кортежа не было, а я у Толмачева тоже на карандаше. Мои люди и минуты не простоят против многотысячного войска Великого княжества.

— Надо бы разобраться с воеводой, — произнес Серпухов.

— Позже разберемся. Сейчас совсем не то время и ситуация нам не благоволит. Ничего, если не хватит ума сбежать заграницу, он еще вернется в Москву, там и потолкуем.

Идти нам пришлось недалеко. Люди Городищева подогнали машины практически к самому перелеску, устроившись с другой его стороны. И все же его кортеж не был приспособлен к перевозке такого количества пассажиров. Пришлось вытащить задние сиденья в паре машин, чтобы погрузить лежачих. Благо, багажник был просторным, а без задних сидений туда умещалось шесть человек. Правда, им приходилось лежать как шпротам в консервной банке.

— В тесноте, да не в обиде, — отозвался Герман, рассматривая результат. — Зато все живы будете.

Некоторым бойцам все же пришлось устроиться в багажниках сидя.

Даже в таком раскладе мест хватало не всем, поэтому часть бойцов расположилась на крыше. Пришлось на скорую руку цеплять багажник для крыши и усаживать их туда. Крыша Тура последней модели выдержала и такое испытание.

Герман намеренно посадил меня к себе в машину, оторвав от Серпухова. Я прямо чувствовал, что ему не терпится кое-что обсудить без лишних свидетелей.

— Должен вас поблагодарить. Вы в третий раз спасаете меня. Сначала возле Воробьевского дворца, потом на крыше Родионовых, теперь уже от Толмачева… Я ваш должник.

— О, Михаил, не волнуйтесь! Мне радостно спасать вас и совершенно не сложно. И потом, знаете, я ведь уже старик, и у меня, как у всех стариков, есть свои собственные капризы. Я хочу оставить после себя сильное государство, чтобы на смертном одре было не страшно за свой род и будущее страны. Такие люди как вы сделают его сильнее, поэтому вы делаете мне большое одолжение тем, что живете и продолжаете бороться за его благополучие. Все-таки приятно к концу жизни увидеть результаты своих трудов и понять, что все было не зря.

— Бросьте, вам еще жить и жить!

— Лет двадцать от силы, — Герман сощурился и покачал головой. — Я не строю иллюзий, Михаил и все понимаю.

Некоторое время мы ехали молча, но я продолжал следить за Городищевым. Мне казалось, что он тщательно подбирает слова и думает над предстоящим разговором. Его мимолетные взгляды на меня только выдавали его планы.

— Михаил, осмелюсь предположить, что вас заинтересует мое предложение, — Городищев взял лежащий рядом с ним предмет, замотанный в сукно, отбросил ткань и показал мне содержимое. Внутри лежали обломки защитного купола. Точно такого, как в поместье Обориных в Сызрани и у Родионовых в Перми. Собственно, я готов поспорить, что это и было все, что осталось от защитного купола Родионовых. Не зря Герман устремился туда со своими людьми. Он хотел не только помочь Серпухову, но и первым заполучить эти обломки.

— Назовите свою цену, — я постарался не выдать своего волнения, но Городищев был тертым калачом и наверняка понимал ценность этой вещи и ее важность для меня.

— А что вы можете мне предложить? — старик хитро сощурился и явно собрался торговаться.

— Сразу попрошу о рассрочке. Сейчас мы с напарником можем предложить вам не более десяти тысяч, но в ближайший год сможем собрать разумную сумму.

На самом деле один экземпляр такой защиты будет стоить не меньше двадцати тысяч, так что Городищев это понимает и явно захочет больше.

— Ах, Михаил! Что мне ваши десять тысяч? Да и сотня меня бы вряд ли заинтересовала. Это сиюминутная прибыль. Получил ее раз, и она лежит мертвым грузом без всякой пользы. А моим старческим мозгам это лишняя нагрузка — думать куда их пристроить, чтобы они работали и приносили прибыль. Пожалейте старика, Миша! К тому же, даже я не представляю реального потенциала этой разработки.

— Не совсем понимаю что вы предлагаете.

— О, это очень просто! Я хочу десять процентов от продаж куполов, когда вы их изобретете и запустите в массовое производство. Заметьте, я мог бы потребовать деньги сразу, но предпочитаю сыграть на перспективу.

— А если у нас ничего не выйдет?

— Не стоит скромничать, Михаил. Я в вас уверен! — Городищев подмигнул мне и постучал пальцем по своему нагруднику, на котором красовалась эмблема Фроловых и Гущиных. — Ваши доспехи лучшие в Великом княжестве, вы даже Тулу обошли. Так что скажете?

— Мне нужно обсудить это предложение с напарником, но лично мне оно нравится.

Даже в таком плачевном состоянии генератор панцирного щита мог помочь нам разобраться в принципе его работы и продвинуться в создании опытной модели. В душе я все еще злился на Серпухова за то, что не отдал такие же обломки еще в Сызрани. Тогда бы удалось обойтись без помощи Городищева. Конечно, головой понимал, что сотник выполнял свой долг, но все равно было неприятно. В любом случае, мы должны опередить их в разработке панциря и предложить принципиально более совершенную модель.

Вообще хорошо, что Городищев предложил эту сделку именно мне. Так мы будем почти в равных условиях с московскими конструкторами. Хотя, кому еще предлагать? Уверен, Герман знал, что один образец уже есть у Серпухова, а это значит что второй ему ни к чему, да и на такие условия Москва никогда не согласится.

Предложить тульским мастерам? На них еще нужно найти выход и уговорить на свои условия. Может быть, что они даже не подозревают о существовании такого устройства, так что плодить конкурентов — не самый разумный ход. Уверен, Городищев попробовал бы договориться с ними в случае моего отказа.

Пробовать создавать самому? Без базы в виде оборудованныхцехов и толковых мастеров это невозможно, а создавать с нуля слишком долго. Пока Герман подготовит все необходимое, Москва уже запустит свои образцы в массовую продажу. Стоит ли так рисковать с учетом того, что дело может и не выгореть?

Нет, Городищев выбрал самый правильный вариант, и его предложение меня вполне устраивало.

— Приехали! — радостно произнес Герман, когда впереди показались очертания вокзала.

В Москву мы прибыли через два дня. Городищев намеренно сменил машины на поезд, чтобы все могли почувствовать себя в комфортных условиях. Но уже в Ярославле мы пересели обратно в туры. Там нас ждало на три машины больше, поэтому в столицу Великого княжества мы въезжали как подобает.

Буквально через час я попал на аудиенцию к Великому князю. Первее меня там побывали только Серпухов и Городищев.

— Михаил! Рад видеть тебя в добром здравии.

— Да, я рад не меньше. Особенно, после встречи с воеводой.

— Согласен, страна нуждается в серьезных чистках. Как видишь, у нас полно агентов врага, которые не дают нам развиваться и действуют во вред. Постепенно мы заменяем их проверенными людьми, но это требует много времени и усилий.

— Почему же не назначить на роль воеводы того же Серпухова?

— Алексей лучше справляется с ролью сотника. Это его призвание, и на этой должности он приносит максимальную пользу. Мы уже обсуждали с ним этот вопрос, и это его решение. Кстати, как на счет работы в тайной канцелярии? Теперь уже официально в роли тайного агента.

— Покорно благодарю, уже наработался. Есть обстоятельства, которые вынуждают меня выйти на покой.

— Знаю я твои обстоятельства, — рассмеялся Рымин. — Ладно, ты действительно много сделал для Великого княжества, поэтому заслуживаешь на достойное вознаграждение. К востоку от Ростова князь строит свой поселок, где будет находиться его резиденция. Это место будет называться Васильевка. Я поговорил с Васильевым, и он согласился выделить тебе участок к северу от его поселка.

— Зачем? У меня ведь уже есть земельный надел в паре часов пути к Ростову.

— Десять соток? Глупости. Я рассчитываю совсем не другой масштаб. В общем, вот тебе моя бумага, выберешь подходящий участок и обустроишься. А, и еще. Если землю дает тебе Ростовский князь, то деньги получишь от меня.