Сергей Баранников – Тайный агент (страница 14)

— Ладно, перейдем к делу, — ответил я, поморщившись. — Мне совсем не нравилось, что обо мне известно так много. Хотя иначе и быть не могло. Прежде чем доверить что-то важное, мою жизнь проанализировали как только можно.

— К вечеру будут детали. Поговорим за ужином.

Серпухов вытер лицо салфеткой и поднялся из-за стола, показывая, что разговор окончен. В это же время мне принесли завтрак.

— Приятного аппетита, Миша! — произнес сотник и направился на выход, а его дружинники как тени потянулись следом.

Перекусив в гостинице, направился в академию. Сегодня был выходной день, а это значит, что можно проведать друзей. Это ко мне за весь год никто не пришел, потому как Сашка была в услужении, а других родственников, которым можно показывать связь со мной, у меня не было.

— Ваши документы, — сухо бросил мне дружинник на входе.

Краем глаза я заметил еще троих бойцов, дежуривших у входа. Похоже, сейчас академию охраняют не хуже, чем самого князя. Если здесь четверо, то по всей академии не меньше двух десятков дружинников наберется. Хотя, зная цену за учебу для тех, кто платит, эта цель себя окупает.

Внутрь академии меня, конечно же, никто не пустит. Это будь я студентом — всегда пожалуйста, а для посторонних вход туда воспрещен. Разве что сама Андриянова спустится и пригласит меня в свой кабинет, но на это рассчитывать не приходилось.

— Ну что, сынку, помогли тебе твои ляхи? — хохотнул Влад. — Какими судьбами, дружище?

Как и ожидал, Влада я увидел на тренировочной площадке. Несмотря на прохладную погоду, Васильев предпочел тренироваться на открытом воздухе.

— Соскучился, — ответил я, пожав плечами. — Да и потом, у нас так и не получилось попрощаться как следует.

— Да, ты как-то слишком быстро сорвался с места. Правда, я понимаю, что на это были свои причины. Ну и как тебе польская принцесса? Наказал ее за проделки отца? — Васильев состроил хитрую мину и приготовился слушать мою историю.

— Влад, не начинай! — отмахнулся я.

— Нет, ну серьезно! Только не говори, что вы карту мира рассматривали и заплетали друг другу косички.

— Приличные мужчины о таком не распространяются, — отрезал я, показывая, что не намерен развивать эту тему.

— Ага, значит, было. Ну, Мишка, ну ты даешь!

— Слушай, с таким отношением к этому процессу я всерьез опасаюсь за ваши отношения с сестрой. Как бы ты не решил пойти на попятную.

— Нет-нет, исключено, — отозвался Влад и заметно побледнел.

— А нервничаешь тогда почему?

— Да ну тебя, кто знает что у тебя на уме? После того инцидента на вокзале, который раструбили по всем газетам, тебя считают сумасшедшим.

— Вот и хорошо, меньше над имиджем работать придется.

— И вообще, если кому и следует опасаться, так это тебе. Фролова как увидела тебя с польской принцессой на главной обложке газеты, была вне себя от ярости. Порвала газету и умчалась к себе. Ее соседки говорили, будто она рыдала и не хотела ни с кем разговаривать…

Что-то глубоко внутри больно кольнуло. Маша… Вот ведь странный человек — когда я рядом, на меня внимания не обращает, попробуешь обнять — так вообще зашибет, сама отшила и порвала отношения, а теперь рыдает. Хотя, если бы я узнал, что у нее кто-то появился, я бы тоже расстроился.

— А что Фролова? Думаешь, чувство собственника взыграло, или все-таки чувства?

— Не знаю, Мишка, — Васильев пожал плечами. — Кажется мне, что девчонка тебя действительно любит, вот только…

— Что только?

— Ну, ты ведь знаешь, что мы с ней дружили задолго до тебя, — Влад говорил медленно, и я был уверен, что он старательно подбирает слова. — В общем, наши родители хотели, чтобы мы были вместе, но Машка все мои попытки сблизиться с ней воспринимала в штыки, а я и бросил эту идею. Ну зачем мне виться вокруг нее почем зря, когда вокруг так много нормальных девчонок?

— Нормальных?

— Прости, я не это хотел сказать. В смысле, тех, кто не забивает себе голову и готов на отношения.

— Я тебе вот что скажу. Доступных девок много, Влад. А такая как Машка — одна! Кстати, не в курсе кто у нее был до тебя?

— Да так, детские какие-то влюбленности, — отмахнулся Васильев. — Кто там был ее предметом воздыхания — не знаю, но точно скажу, что ничего серьезного.

— Ладно, увидимся! — бросил я Владу и направился дальше.

— Миш, погоди! — Влад догнал меня и замялся, словно не решаясь что-то сказать. Это было совсем не похоже на Васильева. Обычно он был уверен в себе и говорил открыто.

— Что-то случилось?

— В общем, да. Я не хотел говорить тебе вот так, но раз мы можем нескоро встретиться…

— Говори, — холодным тоном произнес я.

— Мы с Александрой решили пожениться.

— Вот как? — у меня словно гора спала с плеч. — Так, погоди. Тебе же нужно благословение главы рода?

— Вообще-то да. Ты не обижайся, мы просто думали ты будешь гостить у Фроловых, и на каком-нибудь празднике скажем…

— Погоди, а свадьба когда будет?

— Да ты не волнуйся, еще нескоро. Сашка хочет в день летнего солнцестояния, чтобы был самый продолжительный солнечный день, и вся наша будущая жизнь была наполнена светом.

Вот это сейчас была прям цитата Сашкиных слов, я даже уловил в словах Влада интонацию сестры. В принципе, я не удивлен этим фокусам девчонок, если бы не то, что сейчас середина сентября.

— Так это же почти год ждать!

— Ну, да. Я хотел уговорить ее хотя бы на зиму, но она ни в какую. Чем ей зимнее солнцестояние не угодило, не пойму?

Эх, Влад. Вот вроде ты умный пацан, а мысли девчонок не понимаешь. Если Летнее солнцестояние с самым долгим днем для Сашки лучший вариант, то вот Зимнее солнцестояние — полная ему противоположность.

— Я поговорю с сестрой, когда вернусь, — пообещал я. — А вообще, учись выбивать из ее головы такие глупости. Тебе ж князем быть, а значит, должен уметь управлять не только княжеством, но и собственной женой. Ладно, дружище, рад был повидаться, но меня ждут дела.

— Давай уже, дела! — хохотнул Васильев и по-дружески похлопал меня по спине. — Ты только возвращайся поскорее. Если пропустишь свадьбу, я тебе этого не прощу.

— Ты-то еще ладно, а вот Сашка мне точно голову оторвет, — отозвался я и направился в сторону парка.

Мне хотелось поговорить с Паневиным, может, встречу Румянцева или Листьеву… Хотя, кого я обманываю, я ведь нарезал круги по стадиону в надежде увидеть Фролову.. Да и не мешало бы переварить все услышанное. Раньше я как-то не придавал этому значения, но теперь поведение Фроловой для меня стало более менее логичным. Маша — просто закомплексованная и замкнутая в себе девчонка, которой кто-то давно сделал больно, и заставил ее замкнуться в себе. Возможно, причиной послужила смерть матери. В любом случае, с ней не все так просто, как кажется, и не стоит рубить с плеча.

Хотя, может и не стоит сближаться с Машей прямо сейчас. Зачем подвергать ее опасности? У меня скопилась куча могущественных врагов, и пусть многие из них мертвы, не стоит сбрасывать со счетов тех, кто остался. Тот же польский король может затаить на меня обиду. Думаю, такой человек далеко не глупый, и быстро смекнет кто получил бумаги. Хотя, и тут Ольгерд смешал ему планы, отравив Збигнева, так что смело могу делать лицо кирпичом и кивать на то, что твердыня был без памяти полдня. За это время скопировать бумаги мог кто угодно.

Не стоит сбрасывать со счетов Родионовых, которые еще не забыли убийство Вениамина и наверняка думают как отомстить за его смерть и поражение в тронном зале Воробьевского дворца. Сейчас у них проблемы куда более серьезные в лице Великого князя.

Я остановился на полпути к парку и собрался повернуться к выходу, когда услышал знакомый голос.

— Миша! — повернувшись в сторону, увидел бегущую ко мне Фролову. Девушка бросилась мне в объятия и крепко прижалась, но уже в следующее мгновение опомнилась и отпрянула. — Прости, я была неправа… ну, когда ты уходил.

— Все в порядке, я тебя понимаю. По тебе видно, что ты боишься серьезных отношений. Давай найдем где-то укромное местечко, и ты расскажешь обо всем, что тебя беспокоит.

Мы с Фроловой устроились в дальнем конце парка подальше от посторонних глаз. Правда, совсем избавиться от любопытных взглядов оказалось невозможно. То и дело кто-нибудь из студентов случайным образом оказывался в этой части парка рядом с нашей лавочкой, ловил на себе наши недовольные взгляды и торопился убраться подальше.

— Говоришь, я трусиха? — произнесла Маша и изобразила улыбку.

— Я так не говорил, не перекручивай.

— Нет, все верно. На правду обижаться глупо, — девушка ненадолго замолчала, а потом продолжила: — Знаешь, я ведь любила всего трижды. Моя первая детская любовь — Ваня Кондрашов. Они жили неподалеку от нас, а мы с Ваней были сверстниками и частенько играли вместе. А потом, когда мне было девять, он погиб вместе со своей семьей.

— Несчастный случай, или разборки родов?

— Отец говорил, что Кондрашовы перешли дорогу какому-то сильному роду, который не остановился перед тем, чтобы решить проблему силой. Доказательств так и не нашли, поэтому убийцы так и остались безнаказанными. В принципе, ты ведь помнишь Боярскую грамоту, принятую на вече в Суздали. Легко догадаться, что виновников особо и не искали. Тогда князья не особо вмешивались в жизнь общества. Остальные члены рода Кондрашовых поспешно покинули княжество, опасаясь за свои жизни. Я тогда долго рыдала и не могла отойти. Боялась, что смерть придет за кем-то близким. Сначала мама, потом Ваня…