Сергей Баранников – Распределение (страница 40)

— Вот держи! — Ян снял со своей шеи какой-то талисман и протянул его мне. — Это защитный оберег шаманов. Я вырезал его сам из рога оленя. По шаманским преданиям, носитель оберега перенимает свойства животного.

У меня за спиной Тёма прыснул от смеха, но я отреагировал совершенно спокойно.

— Вообще-то олень символизирует силу, выносливость и единение с природой, — обиженно заявил Ян, метнув недовольный взгляд в сторону Мокроусова.

— А что это за камни? — поинтересовалась Нина, которая старалась не вмешиваться в разговор. Но женское любопытство сыграло свою роль.

— Это сердолик и белый халцедон, — объяснил шаман и заметно успокоился. — Оберег отлично подойдёт целителю, ведь сердолик символизирует кровь, а белый цвет халцедона красиво смотрится с белым халатом. Но на самом деле, у этого оберега есть магическое свойство. Сердолик помогает заживлению ран, достаточно его погреть в руках и приложить к ране. По народным поверьям это камень сердца, и он помогает в любовных делах. А кальцедон помогает владельцу сохранять ясность мысли.

— Благодарю! Это очень дорогой подарок, я даже не знаю что смогу подарить взамен.

— Ты уже подарил мне уверенность в себе и ответы на многие вопросы. Это лучший подарок.

— Ян, а как же ты без такого ценного оберега? — заволновалась Нина.

— Сделаю себе новый, — отмахнулся парень.

Шаман оставил нас одних, а Тёма не сдержался и решил отпустить шутку.

— Костя, ты с этим оберегом будь осторожней. Мало ли, вдруг он из тебя реально оленя сделает?

— Дурак! — нахмурилась Самошникова и наградила Артёма полным презрения взглядом. На самом деле, я не держал зла на товарища. Выбравшись из-под опеки отца, Мокроусов старался наверстать всё то, что упустил и невольно позволял себе лишнее. К тому же, его подколы были безобидными, а колкости он говорил не всерьёз. В отличие от того же Мартынова.

Вечером, когда мы закончили работу и собирались в гостиницу, вернулся Егорыч.

— Вот, держите от меня благодарность! — заявил мясник, протянув нам поднос с ещё горячим жареным мясом. — Моя хозяюшка запекла с брусничным соусом.

— Это вы специально для нас животное забили? — с широко раскрытыми от удивления глазами поинтересовалась Нина.

— Нет, это вчерашний убой, — улыбнулся Егорыч, не обращая внимания на реакцию девушки. — Оно ведь как? Зима подходит, корма на всех не хватит. В поисках ягеля придётся на десятки километров путешествовать. Попробуй с таким стадом по тайге всю зиму мотаться — уже ни оленей, ничего не захочется. Вот и сокращаем поголовье. К зиме с полсотни голов забьём.

— Я такое не ем, — призналась девушка, брезгливо поморщившись.

— Очень зря! Оленина — это диетическое мясо и невероятно полезное. В нём нет никаких вредных добавок, потому как олени питаются чистой пищей, а на ближайшие десятки километров нет ни одного завода, который бы загрязнял окрестности. Вы, как целители, сами должны это понимать.

— Благодарим вас, непременно оценим ваше угощение, — взял на себя инициативу Артём, принимая из рук Егорыча поднос.

С ужином у нас ситуация немного наладилась. Мы порылись в собственных запасах, извлекая оттуда кашу, овощи, сыр и немного хлеба. Получилось вполне неплохо. На следующий день мы погрузились на катер и отправились в посёлочек, приютившийся на берегу одного из притоков Светлицы — реке Удильнице. Путешествие заняло у нас часа два. Пришлось кутаться поглубже в тёплую одежду, потому как погода была не самая приятная. Ночью ударили морозы и выпал снег. Говорят, что для здешних мест это в порядке вещей.

— Ещё растает, — отмахнулся капитан катера, щурясь от летящих в лицо снежинок. — Но на берегу будьте осторожнее, возле воды всегда скользко, а берег вокруг посёлка очень крутой. Раньше ведь Удильница была заметно шире, а сейчас обмелела.

Посёлок располагался в несколько минутах ходьбы от берега. Судя по всему, ближе не давала строиться река. А когда она отступила, люди не спешили занимать освободившееся место. Весной, когда тает снег, река разливается настолько, что на пару дней возвращается в границы своего старого русла.

— А Капанин сейчас в тёплом кабинете сидит, — недовольно проворчал Артём, закутываясь в куртку. — Я бы не отказался сейчас тоже погреться в тёплом местечке.

— Воспринимай это как отпуск, — посоветовала Самошникова. — Когда ещё побываешь в этих краях?

— Надеюсь, больше никогда, — признался парень.

— А зря! Нет в тебе романтики, Тёма. Ты разве не чувствуешь величие этого места? Крошечная точка цивилизации, и бескрайний открытый мир вокруг! Только здесь начинаешь понимать насколько огромен наш мир и какие мы маленькие на его фоне.

— Не знаю как ты, а если уж говорить об ощущениях, то я пальцы на ногах не чувствую.

Слова Мокроусова окончательно разрушили романтический настрой девушки, поэтому остаток пути до посёлка она прошла молча, погрузившись в собственные ощущения.

Наше новое место назначения не особо отличалось от Яшмани размерами, но с виду это была бедная деревенька, расположенная вверх по течению Удильницы. Здесь не было частокола, а люди выживали в основном за счёт рыбной ловли. Если бы не научная лаборатория, следящая за климатом и миграцией животных, деревенька бы уже давно исчезла с лица земли, а постоянное присутствие группы учёных вносило оживление в жизнь постоянных жителей и открывало рынок сбыта продукции.

— Крабы здесь просто потрясающие! — делился с нами впечатлениями капитан катера, когда мы шагали в сторону деревни. — Немногие знают, но крабовое мясо в Градовец везут именно отсюда.

В Удильске нас встречала хрупкая девушка по имени Лея. Ей было всего двадцать семь, чуть больше, чем нам. Здесь нас ждало немного работы, и к концу дня фельдшерский пункт опустел. Артём с Ниной отправились спать, потому как за время переездов толком не выспались, а я остался до последнего и боролся с желанием уснуть.

— Константин Юрьевич, может, чаю? — предложила девушка. — У нас он особенный, вы такого нигде не пробовали.

— С удовольствием! — улыбнулся я.

Довольная тем, что ей удалось мне угодить, девушка умчалась растапливать самовар. Через полчаса ароматный чай разлился по чашкам, а Лея присела рядышком, деловито закинув ногу за ногу и кокетливо помешивала сахар чайной ложечкой.

Неужели подарок Яна начал действовать так быстро? Или это вернулось моё обаяние из прошлой жизни? Хотя, скорее всего, я слишком многое себе надумал. Не удивлюсь, если здесь не так много женихов её возраста, и девушка попросту не может никого себе найти. В любом случае я не собирался форсировать события, потому как испытывал тёплые чувства к Милане.

— Лея, а тебе здесь нравится? — осторожно поинтересовался я, чтобы не задеть девушку.

— И да, и нет, — подумав, ответила она. — Я родилась здесь и привыкла к такой жизни. Но многого не хватает. Особенно остро это чувствуешь, когда получишь, а затем потеряешь. Мне очень не хватает ванной или хотя бы душа. Баня — тоже хорошо, но это разные вещи. За три года обучения на фельдшера я привыкла к жизни в цивилизации, к хорошему ведь быстро привыкаешь, поэтому поначалу было тяжело возвращаться. А сейчас смирилась, и даже не знаю, хочу ли обратно. Но знаешь чего я действительно хочу?

Девушка элегантно соскочила со стула и приблизилась ко мне, но в этот момент за дверью послышались тяжёлые шаги и скрип половиц, а через секунду в окошко у входа постучали.

— Войдите! — скомандовал я, на всякий случай положив руку на рукоять самострела. Не абы какая смертоносная вещь, но против незащищённого бронёй противника сгодится, а чтобы припугнуть — и подавно.

— Выручайте, добрые люди! — на пороге появился мужчина лет сорока, сжимавший окровавленный кулак. — С уловом мне сегодня повезло, вот только лучше бы с пустыми руками домой вернулся.

Горе-рыбак вытянул окровавленную руку и показал большой палец, насквозь пробитый крючком. Один из острых краёв торчал чуть выше ногтя.

— Присаживайтесь, будем вас спасать, — оживился я и повернулся к девушке-фельдшеру. — Лея, приготовь раствор, чтобы обработать руку, а я займусь анестезией.

Нащупать нервные центры у нашего пациента было делом одной минуты. Заблокировать их в нужном месте — ещё столько же. Дольше провозился с кусачками, чтобы перекусить крючок и вытащить его из пальца.

— Лея, твоя очередь! — скомандовал я, и девушка опрокинула на пострадавший палец пузырёк, вмиг опустошив половину.

— Ты что делаешь? Это вас так в училище научили? — удивился я, наблюдая за тем, как раствор стекал на пол вместе с кровавыми разводами. Теперь придётся ещё и полы протирать.

— Я думала, нужно быстро покрыть всю поверхность раны, — виновато пролепетала девушка.

— Верно! Обильно смочить ватный тампон и обработать, а не так, как это сделала ты. Дай, покажу.

Я проделал работу заново, а затем принялся работать с даром. Лея следила за раной, затаив дыхание, потому как повреждение затягивалось прямо на глазах. А почему бы и нет, если там ширина ранки в пару миллиметров? Куда больше проблем оказалось скрыто от глаз. Бедолага здорово дёрнул, когда пробил палец, и разворотил там глубокую рану. Хорошо, хоть кость не зацепил.

— Если будет завтра болеть, наведаетесь в фельдшерский пункт за обезболивающим, — принялся я выдавать ценные указания. — Бандаж не снимать, завтра к концу дня в любом случае явиться на контрольный осмотр. Если всё будет в порядке, бандаж снимут, и вы сможете вернуться к полноценной жизни.