Сергей Баранников – Распределение (страница 23)

Когда я добрался до ординаторской, оказалось, что все места уже были заняты. Здесь собралась добрая половина всего коллектива. Некоторых коллег из других бригад я вообще увидел впервые. В ординаторской было слишком тесно для такого количества людей, но не проводить же собрание в коридоре на виду у пациентов? В нашем мире мы бы собрались в конференц-зале, но подозреваю, что в больнице такого помещения попросту нет.

Я поймал на себе пристальный взгляд Лизы, увидел недовольного Капанина, проскользнул за спиной у Мокроусовых и устроился на подоконнике рядом со стажёром из второй бригады, который безучастно наблюдал за происходящим. Да, здесь мне определённо будет лучше. Я и так слишком много внимания привлёк к себе, на сегодня достаточно.

— Коллеги, до меня дошли слухи, что некоторые сотрудники ведут частную практику на рабочем месте, — начал Радимов, когда выяснилось, что собрались все, кто мог. — Хочу подчеркнуть, что это недопустимо.

— Егор Алексеевич, что вы говорите? Кто бы мог на такое решиться?

— Например, вы, Анатолий Яковлевич, — произнёс Радимов, направив пристальный взгляд на старшего целителя первой бригады. — Я слышал, что вы предлагаете пациентам посетить ваш частный кабинет, чтобы, так сказать, лучше разобраться в проблеме.

— Спешу вас заверить, что это клевета. Я на такое не способен! — принялся оправдываться Капанин.

— Анатолий Яковлевич, я вас предупредил, — строго заявил Радимов. — Но сейчас речь шла о другой схеме. Один из целителей, имени которого я не буду называть, берёт за свои услуги деньги. Промыть уши от серных пробок или удалить инородное тело с поверхности глаза — пятьсот рублей, пункция гайморовой пазухи — тысяча, а удаление доброкачественного новообразования, так вообще пять тысяч! У вас совесть есть? Вы решили открыть частную клинику на базе нашего отделения, или как? Хорошо, хоть это дошло до меня раньше, чем до главного целителя больницы. Я уже проводил персональную беседу на этот счёт, но сегодня Знаменский попросил меня обратить внимание на этот факт. Учтите, что ни я, ни главный целитель подобное безобразие в отделении не потерпим.

— Егор Алексеевич, так ведь расходники не бесконечные! — неожиданно выпалил младший целитель из первой бригады, с которым мы не пересекались ранее.

— Расходники нам предоставляет государство, а вы ежедневно предоставляете список потраченных средств. И потом, вы хотите сказать, что расходники стоят пятьсот рублей?

— А как же труды? — промямлил парень.

— А за свои труды вы получаете зарплату. Ещё один такой случай, и вам придётся искать другой источник заработка, потому как в больнице вы работать больше не будете. Это касается всех. Время для пустых предупреждений закончилось, впредь я буду действовать кардинально.

Парень побледнел и молча кивнул, принимая сказанные слова к сведению.

— И ещё, я изучил список проведённых процедур и израсходованных медикаментов, и у меня появилась вопросы. Как вы умудрились потратить столько настоя ромашки и отвара сталелиста? Куда деваются десятки метров стерильных бинтов? Надеюсь, вы ими не рассаду подвязываете в теплицах? Списано значительно больше, чем требуется по протоколу. Клавдия Савельевна, расходы фиксируются именно в дни ваших дежурств. Подозреваю, что излишки оседают в ваших карманах.

— Егор Алексеевич, вам ромашки жалко? — нахмурились женщина. — Её ведь пруд пруди летом в поле.

— Вот и собирайте её летом, а отыскать сталелист, правильно срезать и подготовить отвар, сохранив его целительные свойства, не так-то и просто. В следующий раз будете компенсировать перерасход из своего кармана.

Заведующий сделал многозначительную паузу, чтобы все смогли сделать выводы, а затем продолжил:

— И последнее. Думаю, все в курсе, что у нас в отделении находится важный пациент. Человек непростой, но к нему нужен особый подход, поэтому у меня просьба не беспокоить молодого господина Брюсова без лишней надобности. Проведение диагностики и процедур возлагается на плечи старших целителей. Чтобы младшего персонала и стажёров возле палаты я не видел. На этом наше собрание объявляю завершённым. Старшие целители должны передать информацию отсутствующим сотрудникам.

Целители медленно разбредались кто куда. Наша смена ещё только началась, поэтому нам спешить было некуда. Правда, у Семёнова было совсем другое мнение.

— Третья бригада, утренний обход никто не отменял! Живо все за мной! — скомандовал старший целитель и первым вышел из кабинета.

— Интересно, почему Радимов запретил младшим целителям работать с Брюсовым? — поинтересовался у меня Толик, когда мы вышли в коридор. — Наверняка кто-то из стажёров напортачил, или из целителей.

Мартынов многозначительно посмотрел на меня, памятуя, что я был на процедурах в тринадцатой палате. Видимо, ожидал, что я расскажу ему о своём фиаско.

— Просто кто-то неподобающе ведёт себя как для представителя знатного семейства.

— А кто-то слишком много болтает, — послышался рядом голос Капанина.

— Анатолий Яковлевич! — восхищённо выпалил Толик, заметив старшего целителя. — Я читал ваши научные труды! А интервью, в котором вы рассказываете о проведённых операциях — полный восторг. Позвольте выразить своё восхищение вашей работой!

— Благодарю, парень, — отозвался старший целитель. — Приятно, что есть люди, которые ценят настоящий талант. Как видишь, приходится прозябать на пыльной должности. Но жизнь, пусть и скоротечна, а полна перемен. Держись за меня, если хочешь чего-то добиться в этой клинике!

Капанин ушёл, оставив нас перед первой палатой, но я смотрел не ему вслед, а на одухотворённого Мартынова. Восхищаться негодяем, который всеми силами пытается попасться на глаза и дорожит собственной шкурой, наплевав на подопечных? Разницу между ним и Радимовым я ощутил на себе в палате Брюсова. Не понимаю что в нём нашёл Толик, но похоже, пропасть между нами становится непреодолимой. Друг моего врага мне больше не друг.

Глава 10

Экзамен на человечность

Остаток смены прошёл без особых происшествий, да и ночное дежурство поначалу мало чем удивляло. Рабочие дни понемногу стали сливаться в один общий поток, а до отпуска было ещё слишком далеко. Но больше всего досаждала ситуация в коллективе. Мы с Мартыновым практически не общались, а общие темы возникали только по рабочим вопросам, или когда Толику хотелось что-то разнюхать. Разумеется, я всерьёз опасался, что он может сливать информацию Капанину и старался ничего не рассказывать такого, что может навредить отделению, или заведующему.

С Миланой мы также общались холодно. А вот Лиза стала полной противоположностью подруги, оказывая мне знаки внимания. Похоже, мою помощь в ситуации с Быстровым и заступничество перед Брюсовым девушка восприняла на свой лад.

Получалось, что каждый из нас избегает друг друга по своим причинам. Разумеется, личностные отношения уходили на второй план, когда приходилось контактировать по работе. Тогда мы оживлённо обсуждали возможные причины болезней пациентов, готовились к операциям и проводили процедуры. Но стоило работе ненадолго отступить, снова воцарялась тишина, в которой никто ни с кем не общался. Такая обстановка нравилась только Семёнову, который спокойно работал в тишине.

— Должен сказать, вы — лучшая бригада, с которой мне приходилось работать, — заявил Аркадий Афанасьевич, когда около полуночи мы собрались в ординаторской.

— Потому что хорошо проводим процедуры и отличаемся на операциях? — оживился Толик.

— Нет, потому как не болтаете без толку. Раньше заполнять журналы и вести отчётность было просто невозможно. То целители из поликлиники, приходившие к нам на выручку, травили анекдоты, то женщины обсуждали какие-то сплетни…

— Хорошее было время, — мечтательно заметила Лиза, подперев голову рукой.

— Ничего хорошего! В такой обстановке было невозможно работать. Мне зачастую приходилось брать работу домой, хоть это и запрещено.

— Погодите, но ведь вы сами любите посплетничать, — немного бестактно, но справедливо заметил Толик. Не зря ведь за Сарафаном закрепилось это хлёсткое прозвище.

— Я не сплетничаю, молодой человек, а обсуждаю новости и даю им оценку, — насупился целитель. — Человек, который пропускает информацию сквозь себя, словно сито, не впитывая ничего полезного, обречён быть пустым.

Началось! Я не был готов слушать философские рассуждения Аркадия Афанасьевича, потому вышел в коридор. Лучше ещё раз пройдусь по палатам и проверю как дела у пациентов. Сделав всего несколько шагов, я услышал как открылась дверь ординаторской, и кто-то последовал за мной. Обернувшись, я увидел Лизу.

— Костя, я хотела спросить… В общем, у тебя какие планы на эти выходные?

— Собирался поехать в Привольск, — соврал я, понимая к чему клонит девушка. Идти с ней на свидание я не собирался. Не потому, что Лиза мне не нравилась. Да, она симпатичная, простая, но в ней не было той глубины, что притягивала меня в Милане.

Я успел почувствовать, что на этом девушка не остановится, но вовремя вмешалась Митрофановна. Это был тот редкий случай, когда медсестра появилась очень вовремя.

— Молодёжь, угощайтесь пирожочками! Сама пекла буквально сегодня перед сменой! Есть с картошкой, с капустой, с горохом…