Сергей Баранников – Мы будем первыми! Путь к звездам (страница 77)

— Извини, что-то я совсем забила тебе мозги. У тебя же сейчас защита диплома, и нужно полностью сконцентрироваться на этой задаче, — спохватилась Даша и обняла меня. — Ты у меня невероятно умный и находчивый. Я верю, что у тебя всё получится.

— Думаешь? — ответил я с улыбкой не потому, что сомневался в собственных силах, а потому как волнение девушки вызывало у меня умиление.

— Уверена! Иначе не запала бы на тебя ещё в школе. Всё, иди!

Павлова чмокнула меня в щеку и легонько подтолкнула к выходу. Время действительно поджимало, поэтому я быстренько обулся и выскочил из дома. Диплом с чертежами я предусмотрительно оставил на кафедре, чтобы не посеять в последний момент, поэтому идти до академии пришлось с пустыми руками.

Уже у входа я встретил Колю Золотова, который топтался на ступеньках, словно боялся заходить внутрь.

— Готов? — поинтересовался у меня Коля, когда я подошёл к нему поздороваться.

— Скоро узнаем, — пожал я плечами.

— Вот-вот! — закивал головой Золотов и бросил беспокойный взгляд на окна аудитории, где нам предстояло защищать дипломную работу. — Быков мечется по корпусу, словно сумасшедший, все на нервах. Я вообще вышел на улицу, потому как там просто невозможно находиться.

— А что там делать? До защиты ещё полчаса.

— Но ты ведь пришёл раньше! — прицепился Золотов. — А я тут уже битый час торчу, всё не могу настроиться. Спасибо тебе ещё раз, что подсказал некоторые моменты, а то я даже не знаю что бы делал.

Ага, «подсказал»! Я не стал акцентировать внимание на том, что я сделал Золотову целый раздел диплома, где были расчёты и выбор оборудования. Собственно, самая основная часть, без которой дальнейшая работа уже не имеет смысла. Не стоит напоминать об этом перед самой защитой. Это потом, если Коля решит вспомнить в дружеской остановке о своих подвигах, можно его одёрнуть, но сейчас лишнее волнение ни к чему.

— Ладно, пойдём настраиваться. Если Быков найдёт нас здесь за пару минут до начала защиты, нам точно конец.

Я понимал почему волнуются преподаватели. Ведь мы — первый выпуск академии. А идти первым всегда страшно, пусть это касается учёбы, или полёта в космос — всё одинаково. Меня тоже пробивала мелкая дрожь, но стоило вывести на проектор изображение чертежей и взять в руки свою работу, как волнение словно рукой сняло. Я сам не заметил как прошла моя защита и опомнился только после того, как Рябоконь поблагодарил меня за ответы на дополнительные вопросы комиссии.

Кстати, о комиссии: в её состав вошли Рябоконь, Пильщиков и Быков. К моему облегчению, Капустина в комиссию не взяли. Пусть к концу обучения мы с ним и примирились, но на защите диплома всё равно не хотелось его видеть.

После выступления я сразу отписался маме и Даше, потому как это люди, которые волнуются за меня больше всего. Затем сбросил радостный смайлик в чат друзей, где помимо Даши сидели Руслан с Олей и Тёма с Кирой. В принципе, можно было выйти и подождать оглашения результатов, но я остался в аудитории до самого конца, пока не защитился последний студент нашей группы.

Золотов не был бы собой, если бы не накосячил даже на защите диплома.

— Николай, а по какому принципу вы выбирали именно этот двигатель? — задал Быков самый обыкновенный вопрос, в котором не было ничего сложного.

— По справочнику, — тут же ляпнул Золотов.

— Да, мне бы такие справочники, — покачал головой Рябоконь. — Открыл его, а там написано: выбирай такой-то двигатель и не думай.

Коля перевёл на меня испуганный взгляд, а я изобразил, что считаю на калькуляторе.

— Ну, на основании расчётов выяснил нужные параметры двигателя и выбрал его.

— Вот это уже ближе к истине, — подхватил Быков. — Давайте посмотрим на чертежи…

Эта защита, пожалуй, была самой волнительной и одновременно комичной из всех. Не знаю как Золотов писал этот диплом, возможно, в этой работе принимали участие все на свете, начиная от дипломного руководителя, и заканчивая одногруппниками, но только не сам Коля. Парень путался в показаниях, отвечал невпопад и часто ссылался на волнение.

— Как же вы будете проектировать ракеты? — не выдержал Рябоконь. — Представьте себе ситуацию: ракета стартует с космодрома, поднимается на пару сотен метров и взрывается из-за неисправности. Десятки миллионов рублей на воздух, тонны полезного груза потеряны, а может, и жизни членов экипажа. А вы стоите, потупив взгляд, и говорите, что вы просто волновались, поэтому допустили ошибку при её проектировании?

Конечно, Рябоконь перебарщивал, любого специалиста кучу раз перепроверят, прежде чем отправлять проект на реализацию, но в чём-то был прав — любая, даже самая мелкая неучтённая вещь может привести к печальному исходу.

Когда защиты подошли к концу, декан поднялся с места и деловито попросил нас покинуть аудиторию, чтобы комиссия приняла решение по работам. Кто-то волновался и пытался угадать что же там будет, а я был абсолютно спокоен. Всё, что можно было сделать, уже сделано. Остальное уже не моя забота. Возможности повлиять на результат больше нет, так какого рожна переживать? Когда в коридоре появился Быков, все невольно затаили дыхание.

— Прошу студентов войти в аудиторию, — важным тоном произнёс Валерий Дмитриевич.

Когда все студенты собрались и заняли места, Рябоконь, как председатель комиссии, взял слово.

— Уважаемые студенты, хочу поблагодарить вас за хорошую подготовку дипломных работ. Прежде чем я перейду к оглашению результатов, хочу выразить свою признательность за те пять лет, которые мы прошли вместе плечом к плечу. За это время случилось многое. Вы пришли сюда ещё мальчишками и девчонками, а покидаете стены нашего вуза крепкими специалистами, сформировавшимися личностями. Вы — наш первый выпуск, поэтому мы будем вспоминать вас с особым теплом и трепетом.

Слова декана ненадолго утонули в аплодисментах, и лишь через минуту он продолжил:

— Простите мне это стариковское отступление. Пусть мы не показываем, что волнуемся за каждого из вас, но в глубине души каждый студент для нас как родной сын или дочь, поэтому я искренне рад, что присутствую на том торжественном моменте, когда вы делаете очередной важный шаг в своей жизни. А теперь перейду к оглашению результатов, которые вы все ждёте.

Коле всё-таки поставили четвёрку, хотя парень явно не дотягивал до этого результата. Видимо, решили не топить Золотова и не ломать ему судьбу. Может, ещё возьмётся за голову? У меня ожидаемо была пятёрка. Внутренне я понимал, что так и будет, но когда Рябоконь огласил результат, выдохнул с облегчением.

Ещё долго мы не покидали аудиторию, делились эмоциями, общались в неформальной обстановке с преподавателями и делились планами на будущее.

— Ну, Золотов, смотри у меня! — пригрозил Рябоконь. — Если мне в академию позвонят с производства и нажалуются, я приеду и прямо в конструкторском бюро отсыплю тебе отцовского ремня!

Когда все начали понемногу расходиться, по мне подошёл Быков.

— Мишка! — Валерий Дмитриевич по-дружески хлопнул меня по плечу и расплылся в улыбке. — Вы хоть не забывайте нас, заглядывайте, когда будете в наших краях.

— Куда же мы денемся! — отозвался я. — Академия — это почти как семья. Всё-таки пять лет вместе прожили как один день.

— Это точно! Как один день… — согласился куратор и посмурнел. Наверно, самое сложное в деле педагога не научить, объяснить или замотивировать своего ученика, а отпускать его, когда обучение подходит к концу.

Да, Быков частенько был ещё той занозой, но я ему благодарен за это, ведь именно благодаря ему мне удалось побывать на космодромах в Байконуре и Плесецке, выиграть командную олимпиаду и достичь высоких результатов в учёбе. Был бы я таким, как сейчас, окажись на месте Быкова какой-нибудь Капустин? То-то и оно! Успех каждого человека — это не только его личное достижение. Это командная работа окружающих.

Выйдя на улицу, я понял, что теперь всё изменится. Та жизнь, к которой я привыкал в новом теле последние пять лет, снова выполняет стремительный вираж.

Защита диплома у Даши и Киры состоялась через два дня. Абрамов отстрелялся ещё раньше меня, поэтому мы заявились к девчонкам, чтобы поддержать их. Они жутко волновались, но при нас старались не подавать вида. Я тоже волновался, потому как у меня в планах было ещё одно важное мероприятие.

Я слушал речь Павловой с замиранием сердца. Она с таким жаром рассказывала о реабилитации космонавтов, будто сама поставила на ноги не один десяток вернувшихся из космоса ребят. Но работа была потрясающая. Такое масштабное исследование заставляло задуматься о том, насколько сложно устроен человек и окружающий нас мир. Даже незначительные особенности, порой невидимые глазу, могут иметь огромное значение.

— Ну, как тебе? — поинтересовалась Даша, когда защита была окончена.

— Как по мне, очень убедительно. Я бы поставил высшую оценку.

— Да ладно, ты просто заинтересованная сторона, а у нас преподаватели очень строгие. Слышал, как они заваливали меня вопросами?

Действительно, вопросов было много. Порой, даже очень каверзных. Но тема диплома у Павловой была такой, что особо не поспоришь, только очевидные факты, подтверждённые многочисленными научными работами.

Всё время, пока студенты ждали решения комиссии, девушка держала меня за руку, а когда их позвали в аудиторию, обняла так сильно, что едва не свернула шею. Откуда только силы берутся в этой хрупкой девушке?