Сергей Баранников – Мы будем первыми! Путь к звездам (страница 67)

Чуда не произошло. Фомина отчислили с занесением выговора в личное дело. В министрестве посчитали эту выходку неприемлемой и опасной для жизни жителей города, а потому Максу чудом удалось уйти от статьи.

Рязанцева сняли с должностей декана факультета и начальника управления полётами. Хорошо, хоть не дали срок и вообще оставили преподавать в академии. Место Льва Михайловича ожидаемо занял Смирнов, но я представляю, какой это был удар по гордости Рязанцева. Рассказывая о случившемся, Быков обмолвился, что Михалыч вообще писал заявление по собственному желанию, но ректор уговорил его остаться.

Ситуацию с Максом никто не комментировал, а Рязанцев хмурился и любые вопросы игнорировал. Полёты временно приостановили до особого распоряжения, а на аэродром явилась комиссия, которая принялась расспрашивать о ситуации с полётами. В один из дней они решили пообщаться и со мной.

— Скажите, Михаил, вы не замечали ничего необычного в поведении Максима Фомина? — поинтересовался мужчина.

— Мы с ним давно не общались. Так уж вышло, что учёба мешала, а потом у моих друзей была свадьба, рождение ребёнка, и я больше времени уделял общению с ними.

— А Лев Михайлович? — продолжал расспросы мужчина. — У вас с ним был конфликт?

— Рязанцев — очень строгий и требовательный человек, поэтому со стороны может показаться, что студенты ссорятся с ним. На самом деле, это обычный образовательный процесс, и ничего особенного в этом нет.

— Это правда, что в прошлом году ваш самолёт вошёл в штопор?

— Да, было такое, — признался я, не видя смысла отрицать факт, который можно легко проверить. Раз комиссия задала этот вопрос, значит, им известно об этом, и если я буду отпираться, сделаю только хуже себе.

— Это случилось по вине Рязанцева? — прозвучал провокационный вопрос.

— Нет, это случилось из-за стечения обстоятельств. Я выполнял фигуру пилотажа и не учёл скорость ветра, а также ряд других особенностей. К счастью, мне удалось вовремя сориентироваться и вывести самолёт из штопора.

— То есть, это была ваша ошибка?

— Можно сказать и так.

— И вас не отстранили от полётов?

— Я получил временное отстранение до тех пор, пока лётная комиссия академии не убедилась в причинах инцидента. Затем, Лев Михайлович лично проверил мои навыки пилотирования и допустил к полётам.

Конечно, всё было не совсем так, но со стороны выглядело правдоподобно, а реальная картина пусть останется между нами с Михалычем. Нечего выносить сор из избы. Тем более, мы всё уже давно решили.

— Благодарю за уделённое время, — разочарованно произнёс мужчина и потерял ко мне всякий интерес. Судя по всему, он не смог найти ничего, за что можно было бы зацепиться.

Немного позже, когда поехал на выходные домой, я встретился с Фоминым, который теперь был свободной птицей.

— Как бабуля пережила новость о твоём отчислении? — спросил я у Рыжего, когда мы встретились в городе.

— Я пока ничего не говорил. Не надо ей волноваться лишний раз. Сказал, что приехал в увольнительную на пару дней.

— А что через неделю скажешь? Не будешь же ты вечно в увольнении.

— Так я через пару дней уезжаю. Работу себе нашёл на сезон — фотографом на море. Не занятие, а мечта.

— А ты фотографировать умеешь?

— Есть опыт, — уклончиво ответил Макс. — Зато представь: ходишь по пляжу, фотографируешь девчонок, если им нравится, продаешь фотки и получаешь денежку. Нет — всё равно ты в выигрыше.

— Ты как всегда только о девчонках и думаешь, — ухмыльнулся я.

— Я о чём ещё думать? Не о космосе ведь! — заржал парень, подкалывая меня.

— Оно того стоило, Макс? — спросил я совершенно серьёзно.

— Да знаешь, Мих, тяжело сказать, — ответил Рыжий и сплюнул себе под ноги. — С одной стороны, стать пилотом было моей мечтой. С другой стороны, это было делом принципа. Я поступил так, как не хватило бы смелости поступить никому другому. А ещё стал легендой в Ворошиловграде.

Фомин рассмеялся, но в его глазах я не увидел радости.

— А потом куда? Уже решил чем будешь заниматься?

— Попробую в авиационное училище штурманов пойти. Вон, в Ейск, к примеру. Сменю обстановку, попробую начать с чистого листа. Тем более, там полгода курорт и куча приезжих девчонок. Лето, море, жара, курортные романы… Сам понимаешь. Не жизнь, а сказка.

— Макс, ты неисправим! — ухмыльнулся я и покачал головой. — Думаешь, тебя допустят до полётов после того, что ты сотворил?

— А что я сотворил, Мих? Аварии не произошло, ущерба никому не причинил. То, что кто-то там испугался, это их проблемы. По факту ничего страшного не произошло. Максимум, в чём меня можно обвинить, так это создание опасной ситуации и риска для жизни граждан.

— Макс, ты разве не понял? Тебя выперли из академии с волчьим билетом. Запись в личном деле имеется, и поступить куда-то будет непросто.

— Ты же меня знаешь! — ухмыльнулся Фомин. — Если я что-то надумал, то непременно этого добьюсь.

С новой недели учёба в академии началась с новой силой. Приближалась сессия, а потому приходилось собрать силы в кулак, чтобы успеть сдать всё к сроку. Полёты пока были под запретом, поэтому у нас было чуть больше свободного времени на подготовку.

Зато Заваров использовал освободившееся время по полной программе и на зачётной неделе провёл сдачу нормативов по легко-водолазной подготовке.

Получить зачёт оказалось не так-то просто, как казалось на первый взгляд. Заваров устроил из этого события настоящее представление, а нам приходилось отдуваться. И главное — особо не поспоришь, потому как чёткого определения что должно входить в лёгко-водолазную подготовку для нашей академии, а что используется для военных или сил специального назначения, нет. Этим и пользовался наш инструктор, выбирая задания из своего опыта.

Для прохождения зачёта мы разбились на тройки. Если кому не хватало напарника, приглашали студентов из второй группы. Сама оценки легко-водолазной подготовки проводилась в несколько этапов. Первым этапом стало надевание водолазного снаряжения.

Казалось бы, что тут сложного? Напялил на себя костюм, надел оборудование, и готов. Но на деле у этой подготовки была масса тонкостей и хитростей, которые мы изучали почти два месяца. Самое главное, что нужно понимать — кислородный ребризер ИДА-71, подходящий как для спасательных работ, так и для выполнения боевых задач под водой, ни за что не надеть самому. Именно поэтому в каждой команде было три человека: два участника команды надевали костюм на третьем.

Беда была в том, что побыть куклой для надевания костюма предстояло каждому из членов команды, а это значит, что процедура должна быть пройдена, как минимум, трижды. В первый раз куклой для надевания предстояло быть мне.

— Начали! — скомандовал Заваров, а я в первую же секунду подтянулся на плечах Ткачёва и Золотова, и обеими ногами запрыгнул в костюм. Парни засуетились, помогая мне надеть костюм до конца, а Леонид Викторович использовал это время для небольшой лекции, потому как за нашим прохождением испытания наблюдали две группы.

— Быстрое надевание костюма крайне важно в условиях, когда требуется срочная помощь водолаза. Например, если в реку перевернулся автобус, и внутри до сих пор остаются живые люди. Нужно как можно скорее надеть скафандр и попытаться спасти хоть кого-то. Я уже не говорю о военных целях, когда скорость имеет немаловажный, а иногда даже решающий фактор!

— А в чём это проявляется? — не выдержал кто-то из ребят со второй группы.

— Знать нужно, Королёв! — пожурил студента Леонид Викторович.

— Так ведь мы учились использовать технику, а не выяснять чем она хороша для военных.

— ИДА-71 является аппаратом, лишённым демаскирующих признаков: он не выделяет воздушных пузырей, которые враг может заметить на поверхности воды и не производит лишних звуков. Например, звуков редуктора.

Ребята справились с нормативом, а затем мы поменялись местами. Всё, что я понял из этапа надевания костюма — позирую я хуже, чем работаю над подготовкой водолаза. Каждый раз Заваров со своими подручными проверял качество подготовки водолаза и пытался отыскать изъяны в герметичности костюма. Я испытал непередаваемое удовольствие, когда он беспомощно развёл руками, показывая, что в нашем случае не к чему прицепиться.

На втором этапе нам пришлось пройти эстафету, облачёнными в костюмы.

— На задержке дыхания погружаетесь под воду и плывёте под водой до конца бассейна! — скомандовал Леонид Викторович. — Затем выныриваете и проплываете по воде. При этом вы не должны задевать препятствия, которые расставили на вашем пути мои ассистенты. Этим упражнением мы проверяем не только ваше умение плавать под водой и на воде, но также аккуратность и умение работать под водой. В будущем это вам не раз пригодится.

На этом наши мучения не закончились. Пришлось потренироваться в преодолении всей длины бассейна под водой на одном аппарате. Суть испытания заключалась в том, чтобы один участник дыхал с помощью аппарата первую часть пути, затем на краю бассейна мы поменялись, и обратно с аппаратом плыл уже второй.

— Буксировка контейнера под водой! — заявил Заваров, когда мы справились с очередным этапом испытаний.

Я потерял счёт количеству раз, которые я за этот день проплыл через весь бассейн из одного его конца в другой. К концу испытаний я был выжат, как лимон.