Сергей Баранников – Мы будем первыми! Путь к звездам (страница 37)

— Иван Степанович, что это вы там в небе устроили? — набросился Рязанцев на моего инструктора.

— Опережаем программу, — с улыбкой отозвался Смирнов.

— Вы со своей самодеятельностью когда-нибудь дошутитесь, — мрачно ответил Лев Михайлович, но на этом их спор прекратился. Думаю, оба препода ещё найдут время обсудить план занятий.

Судя по тому, что Смирнов больше ни с кем не выполнял подобных фигур, он реально боялся нагоняя от Рязанцева. А может, доверял только мне, но я предпочитал так не думать, чтобы не зазнаться.

А вот со следующего занятия уже все перешли к выполнению восьмёрок и виражей, потому Степаныч не сдерживался и эксплуатировал меня на полную катушку.

— Миха, ты у нас просто прорицатель какой-то, — заметил Ткачёв, когда я отлетал свои часы.

— Почему это?

— То, что вы со Смирновым выполняете, на следующем занятии заставят и нас делать, — объяснил парень.

— Ой, не знаю! — выпалила Шевцова. — У меня до сих пор руки трясутся после сегодняшнего полёта. Мы когда выполнили крен на тридцать градусов, на какое-то мгновение показалось, что мы падаем.

— Не волнуйся, инструктор следит за психоэмоциональным состоянием студента и не допустит его к выполнению сложных задач, если тот не готов, — успокоил я девушку.

— А мне понравилось! — призналась Оля. — Надоело одно и то же делать. Ещё и монотонно крутиться по кругу. А тут разнообразие хоть какое-то.

Ох и девчонка досталась Руслану! Федосеева не то, что коня на скаку остановит, они и самолёту прохода не даст. Мне кажется, Оля тоже скоро получит разрешение на самостоятельный полёт и утрёт нос остальным парням.

— Чудинов, ты как? — поинтересовался Степаныч. — Если всё будет в порядке, в конце мая сам полетишь.

— Так куда мне, Иван Степанович? Я к тому времени только шестнадцать часов налетаю.

— Нормально! Никто ведь не говорит, что нужно непременно все двадцать налетать. На усмотрение преподавателя можно и раньше в самостоятельный полёт выпускать, а ты хорошо справляешься. Только во время самостоятельного полёта лучше не чуди и летай просто по кругу, иначе Рязанцев мне точно голову оторвёт.

— Договорились! — ответил я и понял, что следующую пятницу буду ждать с огромным нетерпением.

Была уже середина мая, время понемногу приближалось к сессии и приходилось всё больше времени проводить за учебниками, чтобы успеть подготовиться к экзаменам. А погода совсем не располагала к учёбе. На улице светило солнышко, столбики термометров показывали двадцать пять градусов тепла, а на солнце так все тридцать, и хотелось гулять, а не сидеть в душных аудиториях.

В один из дней, посреди пары по сопромату в аудиторию неожиданно ворвался Быков. Судя по его выражению лица, случилось что-то хорошее. Хотя, кто знает нашего куратора? Он может искренне радоваться тому, что придумал для нас очередное занятие, так что не стоит особо обольщаться, видя Валерия Дмитриевича в приподнятом настроении. Тут, скорее, нужно насторожиться.

— Роман Валентинович, можно Чудинова и Федосееву? Срочно!

— Разумеется! — отозвался Пильщиков и провёл нас взглядом, пока мы спускались к выходу из аудитории.

На самом деле, интерес Быкова к нашим персонам здорово настораживал. Что могло случиться? Результаты командной олимпиады должны подводить не раньше, чем через неделю, никаких олимпиад в конце учебного года не предвиделось. Неужели запихнут нас куда-нибудь на экскурсию, как отличившихся студентов?

Как только мы вышли в коридор, а за нами захлопнулась дверь, Быков заключил нас в объятия и заорал так, что его услышали не только в аудитории, но и наверняка в соседнем корпусе.

— Победили! Я же говорил, что мой план сработает!

— Кто победил? Какой план? — недоумевала Оля.

— Мой план собрать вас вместе. Ваш проект «Аргус» признали лучшим на командной олимпиаде. Буквально несколько минут назад звонили из Москвы. Это победа! Собирайтесь, в пятницу = выезжаем в Москву на награждение.

Вот те раз! Конечно, я был несказанно рад нашей победе, но ведь в пятницу меня ждёт первый самостоятельный полёт, и пропускать такое я никак не мог. Пришлось договариваться с Рязанцевым, чтобы меня поставили в начало списка. Не очень хотелось лезть в глаза декану лётчиков, но пропуск практики он бы мне не простил, даже если бы речь шла о спасении мира. Лев Михайлович нехотя согласился поставить полёты на девять часов утра, а это значило, что к обеду я буду готов к отъезду.

Пятницу я ждал с особым трепетом, ведь этого момента я ждал почти два года обучения.

— Готов? — совершенно серьёзно поинтересовался Смирнов, когда я готовился к полёту.

— Готов! — совершенно спокойно ответил я. — Конечно, если никто не собирается заставлять меня делать виражи.

На этот раз мне удалось вызвать на лице Степаныча улыбку.

— Давай посмотрим насколько ты готов.

Сегодня меня ждала серьёзная программа. Сначала нужно отлетать «контрольные полёты» со Смирновым, затем он передаст меня на проверку командно-лётному составу, и только тогда мне дадут или не дадут добро к самостоятельному полёту.

Со Смирновым мы отлетали всего с полчаса, и он полностью остался доволен результатом.

— Посмотрим, насколько хорошо тебя подготовил Иван Степанович, — проворчал Рязанцев и кивнул в сторону самолёта.

Я прекрасно понимал, что лететь придётся именно с Рязанцевым, ведь он отвечает за полёты, но всё равно расстроился. Хотя переживал зря. Лишь раз за весь полёт Михалыч выругался, когда диспетчер замешкался, прежде чем дать добро на посадку.

Зато по возвращении на землю Рязанцев вручил мне лётную книжку, в которой значилась надпись: «Готов к самостоятельным полётам». Есть допуск!

К самолёту я направлялся в полном одиночестве. Устроился в кабине и почувствовал, что чего-то не хватает. Лишь через пару секунд осознал, что мне не достаёт Смирнова, который всегда был рядом и мог подстраховать в случае ошибки. Как ни странно, волнения не ощущал. Просто уверенность в собственных силах и максимальную концентрацию, на которую только был способен. А что волноваться? Раньше ещё в выпускном классе школы можно было заслужить право на первый самостоятельный полёт, а я уже второй курс заканчиваю. Одним словом, морально дозрел.

— Ноль-ноль-первый, старт! На стоянке. Разрешите запуск. Планирую круги сам!

Последнее слово произнёс особенно чётко, чтобы диспетчеры смотрели в оба.

— Ноль-ноль-третий, запуск разрешаю! — послышалось в наушниках.

Ну, как говорил Юрий Гагарин, поехали! Действовал спокойно, стараясь не давать повода для волнения. Я был уверен, что сейчас за мной с земли наблюдают не только одногруппники, но и три пары глаз инструкторов, которые волнуются больше меня самого. Тот же Рязанцев хоть и строгий мужик, но переживает.

Набрал рабочую высоту и связался с диспетчером, чтобы доложить обстановку.

— Ноль-ноль-первый, успешный старт, на борту порядок, начал работу.

Первый самостоятельный полёт длился совсем недолго. Сделал всего четыре круга и ушёл на посадку. Но и этого оказалось достаточно, чтобы набраться положительных эмоций. Жаль только, что насладиться полётом в полной мере не смог, а заодно и полюбоваться окрестностями — нужно следить за приборами и сосредоточиться на пилотировании, чтобы не подвести инструктора и членов комиссии.

— Ноль-ноль-первый, шасси выпустил, к посадке готов. Запрос посадки, — произнёс я, стараясь отчётливо проговаривать каждое слово.

— Ноль-ноль-третий, посадку разрешаю, ветер двести сорок градусов, четыре с половиной метра! — послышалось в ответ.

Как только самолёт пробежал положенный путь по посадочной полосе и остановился, ко мне тут же бросились Смирнов и остальные. Я даже заволновался и осмотрел состояние самолёта. Может, было задымление, а я этого не заметил? Или приземлился как-то не так? Странно, я даже этого не почувствовал. Выбрался из кабины и ступил на землю, а потом меня подхватили на руки и принялись качать.

— Давай его по-нашему встретим! — заорал Степаныч и выплеснул на меня бутылку воды, а затем меня потащили к самолёту и усадили пятой точкой на колесо. Вот же суеверные шизики! А я всерьёз беспокоился, что с самолётом что-то случилось.

Когда традиции были соблюдены, Рязанцев принял серьёзный вид и заявил:

— Сегодня в наших рядах стало одним пилотом больше. Поздравляю, Чудинов! Доказал, что тобой по праву можно гордиться.

Глава 11

Радости и печали

Сразу с аэродрома я заскочил в общагу, переоделся, прихватил с собой небольшой чемоданчик и направился на вокзал. Быков с ребятами был уже там, а я присоединился к компании буквально за полчаса до отправления.

По дороге мы строили планы на лето и думали о будущем.

— В Центре подготовки космонавтов объявили о новом наборе, — напомнил я о том, что меня интересовало больше всего.

— Рановато нам ещё, — заметил Артём, который тоже планировал связать свою жизнь с космосом.

— Да мало ли на вашем веку ещё будет этих наборов? — рассмеялся Быков. — Ещё успеете поработать.

— Не скажите, Валерий Дмитриевич. — За шестьдесят семь лет существования центра было подготовлено всего четыреста пятьдесят человек. Притом, третья часть из них — иностранцы, а ещё треть — во времена Советского союза. Шансы попасть туда не особо велики, да и когда он будет, следующий набор?

— А ты не смотри на цифры, смотри на тенденцию. Сколько стало пилотируемых пусков за последние годы? А сколько планируется? А для чего, по-вашему, открыли столько воздушно-космических академий? Мы ведь не единственные, кто готовит студентов по этим специальностям. Я вот что вам скажу — сейчас активно идёт освоение космоса. Все ведущие страны выделяют на это огромные силы и средства. Вот взять даже нас: помимо смены космонавтов на МКС туда отправится ещё два экипажа для проведения тренировок и исследований. А это значит, что только в этом году в космосе побывает двенадцать человек. И это без учёта перекрёстных полётов, в которых примет участие ещё два наших космонавта. Я уже не говорю о том, что в конце года на орбиту планируется вывести научно-энергетический модуль новой орбитальной станции.

— Да когда она будет, та орбитальная станция? — махнул рукой Руслан. — Начнут в этом году, а закончат только в тридцать третьем. Вон, японцы к тому времени уже Луну освоят, а американцы так вообще на Марс улетят.

— Москва тоже, знаешь ли, не сразу строилась. За шесть лет построим новую орбитальную станцию, наладим связь коммуникации. Для этого потребуется не три и даже не десять космонавтов. А уже потом можно замахнуться и на Марс. Что на счёт космической гонки, не всегда первым приходит к финишу тот, кто на старте вырывается в лидеры. Особенно, если речь о длинных дистанциях. Попомните мои слова!

— А кто полетит, Валерий Дмитриевич? Работать над созданием орбитальной станцией тренируются уже сейчас. Тренажёры пилотируемого транспортного корабля уже используются. К тому времени, как мы выпустимся из академии, у Центра будет несколько экипажей, полностью подготовленных для выполнения поставленных задач. Мы им тогда зачем?

— Вот же горячая молодая кровь! — всплеснул руками Быков и рассмеялся. — Вам бы работать над созданием новых ракетных двигателей, проектировать новые корабли, а вы сами хотите полетать. Не беспокойтесь, хватит на ваш век полётов. Думаете, когда создадут орбитальную станцию и подготовят новый корабль, на этом остановятся? Нет! Как раз настанет время готовить кадры для тестирования нового корабля, который полетит на большие расстояния и выдержит огромные нагрузки. Такого, которому и Марс по плечу. Думаю, если вы придёте в Центр после выпуска, как раз попадёте на подготовку полётов к Красной планете. Как минимум, на орбиту Марса точно попытаемся выйти, а что удастся к тридцать третьему году — будет видно. Может, на тот момент появятся такие возможности, что будем летать на Марс, как к себе домой.

— Да заменят нас роботы, вот увидите. Половину работы будут выполнять именно они. Даже наши исследования и проекты на это указывают, — высказал своё мнение Артём.

— В открытом космосе и на поверхности планеты, может, и будут чаще появляться роботы, — согласился куратор. — Но кто будет ими управлять? Здорово ли разгуляешься, когда тот же марсоход в одной точке, а ты в тысячах километров от него сидишь в кресле на родной планете и пытаешься им управлять, собирать какую-то информацию и анализировать полученные данные? Нет, роботами, которые будут строить орбитальные станции и летать к Марсу, тоже кому-то нужно управлять.

— А что вы слышали о непилотируемом полёте к поверхности Красной планеты? — неожиданно поинтересовалась Федосеева. — Говорят, в «Роскосмосе» планируют полёт уже на следующий год.

— Вот как построят носитель, который сможет долететь до Марса и вернуться обратно, так и будем об этом говорить. А пока ещё рано строить предположения. Одно вам могу сказать точно: вслепую никто на Марс не полетит. Сначала полетит корабль без пассажира, затем могут отправить растения, животных, ещё какие-нибудь организмы, и только потом человека.

В дверь купе постучали, и наш разговор прервался. Оказалось, принесли чай. А за чаепитием пошёл уже совсем другой разговор.

В Москве нас встречали на вокзале. Наш сопровождающий стоял с табличкой на перроне, а на парковке дожидался микроавтобус, который всего за сорок минут, что для Москвы совсем немного, домчал к гостинице — всё за счёт организаторов.

В гостинице мы долго не пробыли, хоть и немного устали с дороги. Но разве можно отдыхать, когда находишься в одном из самых красивых городов мира, а у тебя ещё часов шесть свободного времени?

Первым делом мы отправились на Красную Площадь, затем прогулялись по Александровскому саду и Старому Арбату, заглянули в Москва-Сити, а в конце небольшой экскурсии зашли перекусить в один из новомодных гастромаркетов. Я хотел побывать на ВДНХ, но у нас уже не оставалось свободного времени. Какой смысл ехать туда на полчаса? За это время не увидишь и десятой части того, что там представлено. Это всё равно, что зайти в кинотеатр, посмотреть на расписание сеансов и уйти домой. Нет, когда-нибудь обязательно выберусь в Москву и погуляю по городу. Я ведь столько всего не видел!

На месте мы были за час до начала мероприятия. Пока прошли регистрацию и заняли места в зале, до начала оставалось минут пять.

Пока награждали победителей в разных номинациях, я не переставал удивляться тому многообразию знаний и достижений, которые используются в современном мире. А ещё тому, сколько у нас талантливой и интересующейся окружающим миром молодёжи. Дай таким стимул и знания, они столько всего придумают, что учёным потом целый век доводить до ума хватит.

Только в рамках нашей олимпиады студенческие команды придумали улучшение для скафандров, позволяющее космонавтам лучше двигаться. Кроме того, ребята придумали способ как защититься от радиации в космосе.

Проекты в номинации искусственного интеллекта предлагали потрясающие идеи для удалённой работы. Запихнуть бы такие возможности в наш «Аргус», мы бы получили универсального помощника. С таким можно смело и на околоземную орбиту, и на Марс лететь.

Наконец, настала наша очередь выходить на сцену за заслуженной наградой. На экране появилась презентация разработанного нашей командой проекта, а вручать приз вышел лично министр образования.

— Ребята, сложно было работать? — поинтересовался ведущий церемонии.

— Да, были определённые сложности, но мы справились, — признался Артём.

— Кто помогал, вдохновлял?

Я взял слово, потому как идея речи сформировалась давно, ещё в Ворошиловграде, и друзья меня поддержали:

— Мы хотим поблагодарить человека, без которого мы бы никогда не добились победы в этой олимпиаде. Это Валерий Дмитриевич Быков. Человек, который догадался собрать команду в том составе, в котором вы видите её сейчас, подал идею для участия и поддерживал нас на пути к победе. Можно сказать, это пятый член нашей команды, который всегда был рядом и помогал советом или делом. Думаю, будет справедливо, если он поднимется на эту сцену и разделит радость от нашей победы.

— Давайте поддержим научного руководителя ребят, истинного наставника, который всегда готов прийти на помощь! — произнёс ведущий и пригласил на сцену нашего куратора.

Под аплодисменты улыбающийся Быков поднялся на сцену.

— Спасибо за тёплые слова и признание, — произнёс куратор, когда ему вручили микрофон. — Прежде всего, стоит поблагодарить Ворошиловградскую академию за возможности вести не только образовательную, но и научную деятельность. Ну, и сами ребята большие молодцы. Заслужили!

В качестве призов мы получили грамоты, бесплатную путёвку для стажировки в «Ростехе», которая для меня стала уже второй и массу справочного материала. Также, каждый член команды получил приглашение в Союз молодых учёных России. Эта организация объядиняет всех молодых людей, кто интересуется наукой, делает свой вклад и позволяет работать в единой системе.

— Зачем только нам этот «Ростех», — задумчиво произнёс Артём, покрутив в руках серификат с приглашением.

— Как это? — удивился Быков. — А вы думаете, вас сразу примут в Центр подготовки? Держите карман шире! Мало того, что там большая конкуренция, так ещё и подготовка специальная требуется.

— Расскажите! — попросил я, нащупав интересную тему. А ну, если я что-то упустил, и после академии окажется, что меня не возьмут в космонавты?

— Чтобы взяли в космонавты, нужен профессиональный опыт — не менее трёх лет работы в отрасли космонавтики. Кроме того, потребуются профессиональные навыки. Лётную подготовку в стенах академии мы вам обеспечим, но не будет лишней лёгководолазная подготовка и практика прыжков с парашютом. Я бы сказал, что это не бонус, а обязательный минимум, который должен быть у претендента в профессиональные космонавты, поэтому зря вы так холодно относитесь к перспективе работы в «Ростехе». Можно сказать, это стартовая ступень вашей ракеты, без которой не оторваться от земли.

А вот и то, чего я опасался. Будь ты хоть сто раз лучшим студентом на потоке, выигрывай олимпиады и покоряй небо, в космонавты тебе не пробиться без опыта и дополнительных навыков. И если с навыками вопрос решаемый, то опыт… В общем, покорение космоса придётся отложить ещё на несколько лет.

— Валерий Дмитриевич, а где у нас можно летом попрыгать с парашютом и научиться нырять?

— Ну, понырять получится разве что в прорубь на Крещение. В академии пока не реализовали такую подготовку, хоть и планируется в будущем подготовить материально-техническую базу и найти специалистов. А вот с парашютами всё куда проще. Поговори с Рязанцевым, у него есть связи с ребятами из аэроклуба, которые занимаются прыжками с парашютом в частном порядке. Можно попрыгать с инструктором, а можно пройти профессиональную подготовку.

Для себя я твёрдо решил, что должен пройти этот этап до окончания академии, а потому уже в понедельник отправился искать Рязанцева и договариваться о прыжках с парашютом. Может, за предстоящие летние каникулы удастся решить этот вопрос? Толку затягивать решение этой проблемы? Неизвестно что будет в следующем году, а на пятом курсе диплом, там уже не до прыжков с парашютом.

— Классическая программа длится полгода минимум, — разочаровал меня Лев Михайлович. — Прыгать будешь с круглым парашютом и увеличивать высоту от восьмисот метров до двух километров. Вот как с полсотни раз прыгнешь, тогда можно говорить о том, чтобы переходить на парашют «крыло».

— Там тоже пятьдесят раз прыгать?

— Нет, достаточно будет десять-пятнадцать прыжков.

— И это растянется на полгода?

— Это уж смотря как часто ты будешь посещать аэроклуб и прыгать. Но если собрался заниматься этим сейчас, будь готов к тому, что займёт всё лето, ещё и на следующее останется.

— Дела…

— Нет, конечно, можешь пройти подготовку по системе АФФ, а если по-нашему — ускоренного свободного падения, — оживился Рязанцев, будто вспомнил запасной вариант. — Дня за четыре управишься.

— Это как? Там почти год прыгать, а тут всего четыре дня?

— Прыгаешь с инструкторами и сразу с «крылом». Там тебе и позу помогут правильную занять, и проследят, чтобы ты не свалился в беспорядочное падение, и не забыл парашют раскрыть. Восемь уровней мастерства, минимум восемь прыжков, но рассчитывай сразу на двенадцать, потому как если будешь косячить, придётся перепрыгивать.

— И толку от такой подготовки?

— А толк в том, что ты не будешь болтаться в воздухе, как птичий помёт, а сразу сделаешь всё правильно. От этого и скорость обучения меняется.

— И в какую сумму обойдётся такое удовольствие? — поинтересовался я, желая прикинуть собственные возможности.

— Минимум восемьдесят тысяч, но если учесть затраты на справку, обследование, инструктаж, повторные прыжки и аренду экипировки, я бы готовил не меньше сотни.

Ничего себе! Это ведь президентская стипендия за пять месяцев! Конечно, я особо старался не транжирить деньги, и две трети суммы у меня уже есть, но всё равно такие затраты больно ударят по карману. А ведь я ещё планировал вытащить Дашу летом на море, а там двадцатью тысячами не обойдёшься. Ладно, отложу идею с обучением на конец лета. Тем более что в июне всё равно предстоит почти месяц производственной практики.

— Да, и ещё один небольшой совет тебе дам: проработай навыки свободного падения в аэродинамической трубе, прежде чем учиться прыгать с парашютом. Не сам, а с инструктором, который поможет правильно занять позицию и укажет на ошибки. Даже двадцать минут тебе хватит, чтобы в спокойной обстановке получить нужные навыки.

— Это ведь ещё деньги.

— Да, за двадцать минут в аэротрубе ты отдашь шесть-семь тысяч, но оно того стоит. Меньше придётся перепрыгивать с парашютом и пытаться научиться с нуля в экстремальной ситуации, когда нужно действовать быстро.

— Спасибо, Лев Михайлович. Принял к сведению!

Мы планировали отпраздновать нашу победу всей компанией, но началась зачётная неделя, а там уже и сессия на носу, поэтому пришлось отложить это приятное дело до более подходящего момента.

Сессия не вызвала проблем. За первую неделю сессии я закрыл все зачёты и сдал три экзамена из четырёх. Результаты вызывали удовлетворение. Я получил традиционные три четвёрки и сохранил первую строчку в рейтинге, хоть и позволил Оле приблизиться на целых семь баллов. Оставалась только сдать экзамен по деталям машин, который читал Капустин.

Экзамен проходил среди недели, а заходить приходилось по пять человек в алфавитном порядке. Когда выходит один студент, заходит следующий. При таком раскладе в аудитории всегда находится тот, кто отвечает и четыре человека, которые готовятся. Учитывая мою фамилию, мне выпало входить предпоследним, перед Шевцовой.

— Так-так, Чудинов! — произнёс препод, когда я вошёл в аудиторию. Ребята, сидевшие над билетами, притихли и подняли головы, ожидая развития ситуации. Неужели Константин Евгеньевич решил отыграться на прошлые обиды? Долго же он ждал — целый семестр.

— Разрешите взять билет? — поинтересовался я, понимая, что пауза затянулась.

— Разумеется, разрешаю! Кто я такой, чтобы не позволить вам тянуть билет? — ухмыльнулся он.

— Билет номер семь…

— Готовьтесь! — оборвал меня Капустин и буквально вырвал билет из рук, чтобы удостовериться, что я назвал правильный номер.

Я быстро пробежался глазами по вопросам билета: проектировочные расчёты валов на прочность, конструкции приводных цепей… Ерунда! Я даже не стал дочитывать вопросы до конца — всё равно там нет ничего нового.

— А можно без подготовки? — поинтересовался я, чем здорово позлил препода. Он и так держал на меня зуб, а тут воспринял мой вопрос, как плевок в лицо.

— Хотите сказать, что вопросы для вас настолько просты, что не требуют подготовки?

— Вы хорошо меня подготовили, Константин Евгеньевич, поэтому с этими вопросами проблем не возникло.

Капустин немного успокоился, шумно выдохнул и махнул на стоящий напротив него стул.

— Приступим!

Я прекрасно знал, что наше противостояние будет непростым, поэтому и решил отвечать без подготовки, чтобы в аудитории было как можно больше студентов, и мой ответ услышало побольше свидетелей. Да и пока мы будем бодаться с экзаменатором, у ребят появится время, чтобы подготовиться. Не верю, что Капустин отступится так легко и выставит мне пятёрку без боя.

Так и вышло. Наша баталия заняла двадцать ми нут времени. Капустин засыпал меня вопросами, а я отвечал. За это время никто из студентов не решился перебить нас. Я понимал, что преимущество на моей стороне, ведь в программе всего курса не было такой информации, которую я мог бы не знать. Постепенно вопросы подошли к концу, и Константин Евгеньевич решился на отчаянный шаг и задал вопрос, которого не было в программе.

— Простите, но этот вопрос мы не изучали. Этот материал относится к программе следующего семестра.

— А вы и материал умеете распланировать? — картинно удивился Капустин. — Надо же, какой талантливый студент! Хоть сейчас выдавай учёную степень кандидата инженерных наук. Может, вас взять в соавторы, когда буду готовить методические указания для студентов третьего курса?

— Благодарю, великодушно откажусь, — спокойно ответил я, не поддаваясь на провокации.

— Как благородно с вашей стороны! — продолжал восхищаться Капустин.

— И всё-таки, Константин Евгеньевич, вернёмся к экзамену, а именно, к билету под номером семь. На вопросы билета я ответил, на все дополнительные вопросы вы получили исчерпывающий ответ.

— И какую оценку мне вам поставить? В году вы заработали девяносто два балла. Может, сами себе поставите?

Капустин подсунул мне ведомость, а я улыбнулся и покачал головой. Вот ведь хитрый лис! Хочет испортить ведомость. Скажет ведь, что я сам поставил оценку, а это подделка документа. Даже свидетели есть.

— Нет, Константин Евгеньевич, не буду отбирать ваш хлеб. Вы преподаватель, вам и выставлять оценку.

— Что же, тогда поставлю вам сто баллов. Мне для вас, Чудинов, ничего не жалко!

Препод продолжал ломать комедию. Картинно расписался в зачётке и поставил оценку, но в ведомость переносить её не спешил.

— Константин Евгеньевич, ведомость! — напомнил я ему. — Я ведь приду в конце недели и проверю, чтобы моя «сотка» там была.

Капустин смерил меня таким взглядом, словно надеялся испепелить на месте, а затем вывел в ведомости сто баллов, едва не продавив лист.

Я вышел из аудитории и задержался, чтобы подождать Олю. Учитывая, что я уже отстрелялся, она была предпоследней.

— Спасибо, Миха, удружил! — произнёс Саня Ткачёв, когда вышел из кабинета. — Капустин как с цепи сорвался и буквально допрашивал всех. У меня был относительно простой билет, но даже на таких вопросах он смог меня завалить.

Когда Оля вышла из аудитории, она подтвердила слова Ткачёва.

— Негодует и пытается выместить злобу на других, — ответила девушка. — Не переживай, я его уделала и тоже получила «сотку».

— Выходит, наша гонка продолжается, — заметил я.

— Да ну тебя! — отмахнулась девушка. — Попробуй за тобой угнаться.

На выходе из корпуса нас уже ждали Руслан и Артём. У ребят сегодня тоже был последний экзамен. Мы заранее договорились заехать за девчонками в медицинский и отметить успешное окончание сессии, но в наши планы вмешалось неожиданное событие.

— Чего такие хмурые? — поинтересовалась Оля, когда мы подошли к ребятам. Артём с Русланом переглянулись между собой, и Абрамов произнёс:

— Лёху отчисляют.