Сергей Баранников – Мы будем первыми! Красная планета (страница 3)

– Мне не приснилось? Я теперь Чудинова?

– Посмотри на руку, у тебя на безымянном пальце колечко.

– Точно! – расплылась в улыбке девушка и прижалась ко мне.

Глава 2. Конкурс

По распределению мне повезло попасть в ростовское отделение конструкторского бюро, которое занималось проектировкой, производством и ремонтом ракетных двигателей. Благодаря практике в «Ростехе» и высокому месту в рейтинге академии мне удалось попасть в одну из его дочерних компаний на должность инженера-испытателя ракетных двигателей. Собственно, не только мне, но и Абрамову, но у Тёмы специальность была немного другая.

– «ГДК-Темерник», – попробовал на слух название нашёй компании Артём. – Знаешь, что-то в этом есть, но плох один момент. Если спросят где работаю, это название ничего не даст собеседнику. Что это вообще за «ГДК» такое?

– Государственная двигателестроительная компания, – пояснил я Абрамову. – А чтобы похвастаться, можешь говорить, что работаешь в одной из компаний, входящих в состав «Ростеха». Так будет куда понятнее.

Я несказанно радовался тому факту, что на новом месте будет хоть кто-то знакомый. Правда, виделись мы с Абрамовым только по вечерам, потому как работали в разных цехах. С Дашей мы могли видеться только по выходным. Это было особое испытание, когда после работы в пятницу я брал билет на ночной поезд до Ворошиловграда, пытался хоть немного поспать, а в субботу утром был уже на месте.

Даша с Кирой снимали ту же квартиру, в которой в студенческие времена мы жили вчетвером. Теперь здесь было пустовато, но на выходные мы заполняли эту пустоту и наполняли квартиру весельем. Правда, уже в воскресенье вечером приходилось ехать обратно, чтобы рано утром быть уже в Ростове, успеть добраться до дома, чтобы оставить вещи и к восьми часам приехать на работу. Поезд прибывал в пять утра, так что трёх часов вполне хватало, чтобы везде успеть. Оставалась только одна проблема – выспаться.

Работа в бюро приносила мне настоящее удовольствие. Если бы не особая миссия, возложенная на меня в этой жизни, я бы провёл всю жизнь на этой работе. Мне нравится проектировать двигатели, проводить испытания и своими глазами наблюдать как из сделанного своими руками чертежа создаётся эффективный двигатель. Да и знания из моей прошлой жизни помогали быстро продвигаться по работе. Если с начала меня воспринимали как зелёного новичка, который только пришёл после вуза и не имеет ни малейшего представления о том, как устроен производственный процесс, то уже через пару недель отношение изменилось. Но главным признаком того, что со мной стали считаться было предложение от начальника отдела Петра Евгеньевича Домникова.

– Эй, Чудинов! Есть работёнка, которая может тебя заинтересовать, – произнёс он перед утренней планёркой. – Останься после совещания, нужно поговорить.

– Надеюсь, это не задание мести цех от стружки?

– Нет, куда интереснее! – ухмыльнулся Домников. – Комплексная проектировка космического аппарата. Ты ведь с командой вроде как студенческую олимпиаду выигрывал и «Десницу» придумал? Вот, дерзай! Замахнёмся на более масштабный проект.

– А потянем? – засомневался я. Не хотелось бы сесть впросак на моменте испытаний, или вообще потерять кучу времени, работая над заведомо провальным проектом.

– Ну, мы же не вдвоём будем его делать! Так-то у нас целая команда над этим работает. Николаич сказал подтягивать новичков, вот я и решил тебе предложить.

– Погодите, так ведь Абрамов ещё есть, давайте его позовём. Мы ведь с ним в команде ту олимпиаду выиграли. Его знания в робототехнике наверняка пригодятся.

– Вот, мыслишь, голова! – ухмыльнулся Доманов. – Давай, зови своего Абрамова и подтягивайтесь в лабораторию. Сейчас помозгуем что да как, а если что дельного предложите, то сразу к Николаичу пойдём на ковёр, чтобы включил вас в состав рабочей группы.

Через десять минут мы с Тёмой стояли в лаборатории и переминались с ноги на ногу, ожидая когда соберётся вся команда. Буквально каждый входящий в лабораторию рассматривал нас с явным интересом. Кто-то любопытствовал с какой целью мы здесь находимся, другие сканировали оценивающим взглядом и проходили мимо. Были и те, кто сразу решил подойти познакомиться. Судя по всему, здесь все друг друга знали, и наше с Абрамовым появление бросалось в глаза.

– Так, орлы, на месте? Идёмте!

Домников провёл нас в просторный зал, залитый ярким солнечным светом. Посреди комнаты стоял стол для собраний, заваленный чертежами.

– Ну, набедокурили тут! – проворчал мужчина, разгребая чертежи. – Как видите, ситуация у нас тут рабочая.

Следом за нами в комнату вошли ещё шесть человек в белых рабочих халатах с эмблемой компании.

– Значит, обрисую ситуацию в общих чертах, чтобы вы понимали зачем я вас собрал, – произнёс Пётр Евгеньевич, оторвав взгляд от чертежей и внимательно посмотрев на нас. – Сверху пришло указание разработать космический аппарат для посадки на поверхность другой планеты. Над проектом будут работать три конструкторских бюро: мы, а также наши отделения в Самаре и Подмосковье. Какой вариант покажется наиболее удачным, тот и примут наши космонавты. А теперь слушаю ваши вопросы.

– Речь идёт о посадке на поверхность Марса? – выпалил я волнующий меня вопрос сразу, как появилась возможность.

– Пока не могу сказать в точности, но думаю, что так оно и есть. Со дня на день наши космонавты закончат подготовку российской орбитальной станции, двигатель корабля для межпланетных перелётов уже готов, осталось только собрать это всё воедино и отправить экспедицию на Красную планету.

– А зачем мы изобретаем космический аппарат для высадки на Марс, если корабль почти готов? – задал логичный вопрос Абрамов.

– Видишь ли какая ситуация, – начал Домников. – Корабль готов, но посадить его на поверхность Марса, а затем преодолеть его гравитацию, чтобы взлететь, будет проблематично. Пусть гравитация Красной планеты существенно ниже, нам нужно много топлива, чтобы преодолеть эту силу и разряженную атмосферу. Представляешь, сколько топлива для этого нужно? А если учесть, что это топливо придётся тащить с собой с земли? Каждый килограмм груза на орбите имеет огромную ценность. Я уже не говорю о стоимости этого груза. Именно поэтому мы хотим вывести межпланетный корабль на орбиту Марса и провести высадку экипажа на поверхность планеты. По нашим расчётам более лёгкий корабль будет легче доставить на поверхность и забрать обратно.

– А разве не будет расходоваться топливо на его доставку к орбите Марса? – произнёс я, прикидывая в голове массу аппарата.

– Не так много, чтобы преодолеть притяжение планеты, – заметил Домников. – Так мы заметно облегчим массу корабля на Земле. И потом, где ты найдёшь на Марсе подходящую взлётную площадку для старта тяжёлой ракеты? С небольшим модулем гораздо больше возможностей.

– Технически может быть сложно состыковать челнок и межпланетный корабль на орбите.

– Не сложнее, чем состыковать корабль на орбитальной станции, – отрезал Пётр Евгеньевич.

В целом, задача была ясна, мы с Абрамовым не упали в грязь лицом и гармонично вписались в коллектив, так что идея с участием в команде разработчиков имела право на жизнь.

– Сработаемся! – резюмировал Домников, явно довольный итогов нашей беседы и небольшого мозгового штурма. – Теперь главное, чтобы Николаич не стал в позу, а он человек настроения. Но это я беру на себя. Вы помалкивайте и влезайте в разговор только если сам спросит. Мне не впервой с ним толковать по душам. Думаю, уговорю на ваш счёт.

Мне ещё ни разу не приходилось общаться напрямую с директором «ГДК-Темерник» Аркадием Николаевицем Бугацким, поэтому перед разговором я серьёзно нервничал. А вот наш непосредственный начальник ничуть не волновался и был настроен более чем оптимистично.

«На ковёр» мы отправились втроём: я, Абрамов и Домников. Пётр Евгеньевич завёл нас почти на самый верх административного здания, отмахнулся от секретарши, которая принялась возмущаться по поводу вторжения и даже выскочила из-за столика, чтобы помешать нам, но начальника отдела было не остановить. Девушка так и промчалась вслед за Домниковым до самого кабинета шефа, пытаясь его остановить.

– Николаич, можно к тебе?

– А что говорит моя секретарь? – послышался недовольный голос Бугацкого.

– Что ты очень занят, но для старого приятеля у тебя всегда найдётся свободная минутка, – невозмутимо ответил Пётр Евгеньевич, а мы с Абрамовым переглянулись и постарались сделать вид, что нас здесь нет. Такое панибратское отношение между начальством было явно не для наших глаз и ушей.

– Аркадий Николаевич, я пыталась его остановить, но Пётр Евгеньевич даже не стал меня слушать.

– Да, в следующий раз буду нанимать вышибалу, а не секретаря, – отшутился Домников. – Критиночка, возвращайтесь к работе и не волнуйтесь. Ну а ты, голова, раз уж пришёл, то заходи. Или так и будешь в дверном проёме торчать и отвлекать меня от работы? Если бы у меня совещание было по связи, я бы в тебя туфлёй запустил, ей богу!

– Николаич, так я не один. Со мной, вон, бойцы! – Домников шире распахнул дверь, чтобы нас было видно, а мы с Тёмой синхронно кивнули и поздоровались. Меня не покидало чувство, что мы совсем не в своей тарелке, и нас не должно здесь быть.