Сергей Баранников – Арктическая академия. Остров-призрак (страница 21)

— Я ведь теперь тоже дворянин, вот и запоминаю понемногу кто за кем стоит. Иногда можно понять мотивы человека, лишь понимая чего добивается его дом. Одного только не могу взять в толк: на чьей стороне в этой борьбе находимся мы?

— А мы, Кеша, занимаем самую уязвимую сторону — сторону академии. Чего бы ни хотели в Москве, мы должны сделать так, чтобы Арктическая академия продолжала существовать и развивалась.

— Ох, что-то будет! — вздохнул парень, покачав головой.

— Я знаю, что будет. Сейчас начнётся борьба за влияние в академии. Для учебного процесса это ничего хорошего не сулит.

Больше мы с Уваровым эту тему не поднимали, но я частенько думал о том, что происходит. Особенно, когда в академию явился Яковлев. Он мне сразу не понравился — слащавый блондин и позер, который постоянно себе на уме. А вот Остроумова была от него в восторге, потому как Гриша всеми силами старался выслужиться.

Шанс поработать со старшими курсами выпал мне уже на следующей неделе. После очередной пары по владению талантом Гронский отвёл меня в сторону на разговор.

— Арсений, раз уж ты теперь имеешь статус преподавателя, можно доверить тебе пары у старших групп. Подменишь меня на паре у третьего курса?

У выпускников? Это было настоящей оценкой моего мастерства, ведь работать с третьим курсом невероятно сложно. Выходит, Гронский мне доверяет и считает, что моего педагогического мастерства достаточно, чтобы провести пару.

— Без проблем! — поспешил я ответить, чтобы Борис Ефимович не успел передумать.

— Вот и отлично! Пара в понедельник на двенадцать твоя, а мне как раз придётся кое-куда смотаться.

Бывший ректор многозначительно посмотрел на меня, но решил не посвящать в свои планы. За выходные я хорошенько подготовился и к своей паре, и к занятию с третьим курсом. Сразу после пары у перваков я направился к группе Гронского. Работать с ними было вдвойне сложнее. Нужен не только более высокий уровень подготовки, но и лидерство, чтобы работать со студентами, которые всего на год младше тебя.

— Арс! Не ожидал тебя увидеть на нашей паре! — выпалил один из парней уников, когда я вошёл в аудиторию. — Всё, ребята, отдыхаем.

— Влад, отдыхать будешь после окончания занятий, а сейчас самое время настроиться на рабочий лад, — произнёс я максимально спокойно, словно ничего неестественного не произошло.

— Брось, ты серьёзно собрался проводить пару? Конец семестра, Гронского нет — забей! Следующая неделя вообще зачётная. Давай просто отдохнём.

— Полозов, это что за разговоры с преподавателем? Вы находитесь на занятии в академии, будьте добры вести себя соответствующе.

— А то что? — ухмыльнулся парень и поднялся с места.

Я не дал сделать ему ни шага. Остановил время, переместился к парню, схватил его шиворот и оттащил к окну. Распахнуть его оказалось делом пары секунд. Когда время снова пошло в привычном режиме, парень висел за окном, а я крепко держал его за шиворот, оберегая от падения с высоты.

— Вопросы ещё будут на счёт того, что я тебе сделаю?

— Ты не посмеешь! — дрогнувшим голосом произнёс парень.

— Ещё как посмею. А затем откачу время назад. Ноги у тебя будут целые, вот только ощущения и воспоминания останутся. Поверь, это будут не самые приятные чувства.

— Я понял! — заявил парень и покорно дождался, когда я втащу его обратно в аудиторию.

— Не имеет значения кто я, сколько мне лет и какой у меня стаж преподавания. Мне приходилось сражаться с браконьерами на Ямале и Кольском полуострове, биться с культистами на палубе корабля возле Мурманска и отбивать атаки «Октопуса» на Земле Франца-Иосифа…

Я перевёл дыхание и осмотрел аудиторию. Русанова и Радкевич заметно вздрогнули, когда я упомянул бой на корабле. Они ведь тоже были там и помнят этот ужас. Остальные слушали внимательно и заметно присмирели, поэтому я продолжил уже спокойнее.

— Я здесь для того, чтобы помочь вам выжить при встрече с опасностью. Если больше ни у кого нет желания выйти в окно, прошу занять места — мы начинаем занятие по владению талантом, а то скоро выпуск, а вы так и останетесь неотёсанными бездарями, которые в критической ситуации не догадались использовать талант. Да, Полозов?

Влад едва заметно сглотнул и понял, что легко мог выбраться из той ситуации, в которую я его поместил, но не догадался применить талант.

Остаток пары прошёл идеально. Больше ни у кого не возникло желания сорвать занятие или повалять дурака. Возможно, ребята помнили, как пару лет назад в этой же аудитории я размазал по полу Истомина, который изображал из себя Гронского, и решили, что перейти от слов к делу за мной не заржавеет. Мы рассмотрели различные ситуации и варианты выхода из них. Увы, только на словах — реализовывать всё озвученное студенты будут на практике с Борисом Ефимовичем. Зная мою тягу к практическим занятиям, Гронский словно специально всучил мне пару по теории. Привыкай, мол, не только кулаками махать и бегать по полигону, но ещё строить планы и оттачивать стратегии.

— Как прошло? — поинтересовался Гронский, который вернулся в академию только после пары. — Студенты сказали, что им понравилось занятие. Я даже думаю, не передать ли эту группу тебе?

Борис Ефимович посмотрел на меня с улыбкой, но я спешно открестился от такого предложения. Не хватало мне ещё готовиться так к каждой паре и с боем отстаивать лидерство. Да и Лида всё занятие смотрела на меня влюблёнными глазами, совершенно не слушая что я говорю. Мне казалось, мы с ней всё выяснили, но сердцу не прикажешь.

Шагая по коридору к выходу из академии, я заметил заплаканную Серафимову, которая сидела на подоконнике. Увидев меня, София отвернулась к окну и поспешно вытерла с лица слёзы. Возможно, мне не стоило вмешиваться. Может, там замешаны дела сердечные, но я давал обещание Лизе, да и София не была посторонним для меня человеком, поэтому я решил разобраться. К тому же, раньше я часто бывал в их доме и считался другом семьи. Да и вообще, Соня была самым адекватным членом семьи Серафимовых, если брать в расчёт молодёжь.

— Не обращайте внимания, Арсений Игоревич, небольшие неприятности, — отмахнулась девушка и отвернулась к окну.

— Настолько небольшие, что ты сидишь здесь одна и рыдаешь?

— А вот и не рыдаю, просто обидно, — насупилась девушка и попыталась взять себя в руки. — Павел Николаевич сказал, что для пятёрки по его предмету нужно усердно поработать.

— Понятное дело! Что в этом обидного?

— А то, что я предпочитаю работать мозгами, а не теми частями тела, которые нужны для допуска на экзамен по владению талантом у Медина! — произнесла девушка, спрыгнула с подоконника и собиралась уйти, но я схватил её за руку и задержал.

Вот оно что! А Медину палец в рот не клади — откусит, ещё и прибавки потребует. Выходит, наш московский щёголь решил использовать собственное положение в академии в своих целях. Конечно, он негодяй, но его мотивы понятны, хоть и вызывают отвращение. А вот чем думают дурнушки, которые соглашаются на его условия? По владению талантом у нас экзамен, на котором знания будет оценивать комиссия. Пятёрка в году особо ничего не значит, если ты окажешься полным нулём на экзамене.

Даже пятёрка за год с двойкой на экзамене в итоге дадут трояк, потому как экзамен ценится выше, а итоговая оценка будет ставиться на усмотрение комиссии. Именно поэтому все старания девушек не имеют смысла.

— Вот что, с Павлом Николаевичем я поговорю. Будет у тебя пятёрка, только заслуженная знаниями и навыками стихийника.

— Спасибо! — проронила девушка и умчалась, а я направился на первый этаж, где располагался кабинет Медина.

Паша-Паша! Не сиделось тебе в Москве, приехал сюда молодых девчонок портить? Ну, сейчас потолкуем по душам. Оказавшись у двери в кабинет Медина, я распахнул её и без стука вошёл внутрь. Перед моими глазами открывалась любопытная картина, потому как именно в этот момент одна из студенток «получала допуск» на экзамен по владению талантом. Вот только мне кажется, что талант она демонстрировала совсем не тот, что помогает управлять стихиями.

— Арс, стучаться надо! — закричал Павел, подскакивая с кресла и прикрывая собой смущённую полуголую студентку.

— А тебе нужно пересмотреть свои методы преподавания, — сухо произнёс я, мельком бросив взгляд на девушку, которая торопливо одевалась.

— Позже! — приказным тоном произнёс Медин и кивнул головой в сторону выхода, повелевая девушке уйти. Павел застегнул брюки и устроился за столом, чтобы скрыть непотребство. — Что ты хочешь, Арс? Я вообще удивлён тому, что ты выполз из своего кабинета и решил поинтересоваться чем-то помимо преподавания и развития таланта.

— София Серафимова, — бросил я, давая Павлу возможность самому догадаться о теме нашего разговора.

— Вот оно что! — ухмыльнулся парень. — Я должен был догадаться на её счёт, учитывая твой нездоровый интерес к девушкам из дома Серафимовых. Знаешь, я с радостью тебе её уступлю, а если не возражаешь, взамен присмотрю кого-нибудь из твоей группы. Баш на баш, как говорится. Ты ведь не против?

— Ты неправильно меня понял. Можешь считать, что София мне как сестра, поэтому я прошу обойтись без похабщины в её адрес и оценить её знания как преподаватель, а не как похотливый самец.

— Видишь ли, Арс… — произнёс Медин, задумавшись. — В Москве есть люди, которым очень бы хотелось навредить Серафимовым. Родион далеко, Лиза теперь недосягаема, Владимир — тем более. Галина практически не выходит с сыном за территорию охраняемого поместья. Остаётся София! Эти люди настолько огорчены поведением её отца, что готовы приложить серьёзные усилия, чтобы отчислить Софию из академии и максимально испортить её репутацию. Даже не из мести, а чтобы не было повадно другим.