Сергей Баранников – Арктическая академия. Объект "Вихрь" (страница 27)

На языковедении тоже прибавилось заданий. Айта Гавриловна задала нам письменную работу по языкам народов севера, а это значит, что пара вечеров у меня точно будут заняты. Проблема в том, что работу нужно подготовить до пятницы, а значит времени в обрез.

Судя по всему, последнему курсу не собирались делать поблажек в обучении. Наоборот, старались впихнуть как можно больше полезных знаний, пока это было возможно. Поэтому, сообщение о том, что Платонов собирает третий курс после занятий, встретили со стоном разочарования.

— Значит так, студенты! — начал Платонов, окинув нас серьёзным взглядом. Похоже, наставник ратников тоже не особо радовался перспективе тратить время после пар, поэтому есть шанс, что сегодня мы разойдёмся по домам относительно быстро. Относительно, потому как быстро у Георгия Максимовича никогда не бывает…

— На этих выходных в студенческой столице Швеции Уппсале пройдёт слёт студентов Северных стран. Нашей академии выпала огромная честь представлять Отечество на этом мероприятии. В Москве считают, что в Арктической академии как нигде больше понимают устройство жизни в северных широтах, а потому в составе делегации будут наши студенты. По поручению ректора академии я составил список из десяти студентов, которых буду рекомендовать для поездки.

Георгий Максимович выудил из кармана листочек, на котором были отмечены имена счастливчиков.

— Пётр Аверин! Корней и Константин Ипатовы! Рада Уфимцева! Карина Чагина! Регина Седова! Николай Гаранин! Никита Кирсанов! Яна Дорофеева! Иннокентий Уваров!

— Георгий Максимович, а как же я? — удивился Родион. — Разве я не достоин представлять академию на международном уровне?

— Нет, Серафимов! Твои успехи в учёбе не впечатляют. Ты болтаешься в конце первой сотни рейтинга. Разве это достойный уровень? Да и с дисциплиной у тебя проблемы. Мне не нужны драки на таком ответственном мероприятии. В любом случае, я хочу, чтобы вы понимали: это рекомендательный список, и в нём могут быть изменения. Все свободны!

Ребята разошлись, а я остался, чтобы наедине поговорить с наставником.

— Георгий Максимович, как же это получается? Я не еду?

— Нет, Чижов! Ты — самый настоящий магнит, который постоянно притягивает проблемы. Я не хочу, чтобы у нас что-то пошло наперекосяк по дороге в Швецию. Будет лучше, если ты останешься дома.

— Как скажете!

Я развернулся и зашагал к выходу с тренировочной площадки. Катись он в полынью, этот Платонов со своим списком! Как вытаскивать кого-то из опасной ситуации, так он первый, а как лететь на такое мероприятие, так оставайся-ка ты лучше дома!

С одной стороны, мне же спокойнее. Побуду дома, отдохну, погуляю с Вьюгой. Но, если честно, обидно. Во-первых, не признали мои возможности, а во-вторых — когда я ещё поеду куда-нибудь в таком формате? Через полгода мне предстоит рассекать по бескрайним морям Арктики на каком-нибудь патрульном эсминце, или мотаться на собачьих упряжках по заснеженной тундре. О таких мероприятиях точно можно забыть.

До конца недели я был настолько занят учёбой, что с лёгкостью забыл о поездке в Швецию. Обида поутихла, и я смирился с тем, что останусь дома. Вот только расслабился я преждевременно, потому как посреди ночи с пятницы на субботу меня разбудил звонок телефона:

— Арсений, доброй ночи! Это Щукин. Надеюсь, я вас не разбудил…

— Ваши надежды беспочвенны, Василий Кириллович, я только начал смотреть первый сон…

Моё сонное сознание не до конца осознавало, что я беседую с начальником императорской службы безопасности Мурманской губернии, поэтому я говорил всё, что думаю. Могло быть и хуже на самом деле. Набери Щукин часа на два позже, я бы вообще его в тундру послал, что могло иметь для меня серьёзные последствия. Хотя, как сказать. Щукин — человек хоть и строгий, но понимающий, мог бы спокойно отнестись даже к такой выходке.

— В таком случае, прошу прощения. Надеюсь, новость, которую я сообщу, хоть немного скрасит ваше разочарование, господин Чижов. Я слышал, что делегация Арктической академии отправляется в Стокгольм на ежегодный слёт студенческой молодёжи, а вас не включили в список участников. Думаю, это серьёзный просчёт руководства академии, который я решил исправить и повлиял на решение ректора. Напоминаю, выезд от академии в шесть часов утра. Вылет из аэропорта Мурманска в семь тридцать. Удачной поездки, господин Чижов!

В телефоне послышались короткие гудки. Видимо, Василий Кириллович положил трубку, огорошив меня новостью. Я совершенно не собирался никуда лететь, а теперь оказывается, что меня включили в список делегации. Причём, в последний момент. Интересно, и кто же остался за бортом? Чувство вины ворвалось в сознание и не давало уснуть, поэтому я ещё минут пятнадцать ворочался с боку на бок. А с другой стороны, почему я должен себя винить? Я что, хуже остальных кандидатов?

С утра проснулся с большим трудом. Будильник разрывался минут пять, прежде чем я сполз с кровати и отправился в ванную. В зеркале на меня смотрело заспанное лицо с мешками под глазами. И вот этот человек через пару часов летит представлять свою страну на студенческий слёт в Уппсале?

Пришлось заварить пару местных трав, которые приводили внешний вид в порядок и умыться этим настоем. Вот так уже лучше! Времени оставалось совсем немного, поэтому я прокрался на носочках в столовую, потрепал сонную Вьюгу за ухом, стащил с холодильника бутерброд с вяленой олениной и сыром, оделся и выскочил на улицу. До академии пришлось добираться на такси, потому как пешком я бы точно опоздал.

Ровно в шесть Платонов вышел к входу в академию и осмотрел нашу десятку: Аверин, Гаранин, Кирсанов, Дорофеева, Корней Ипатов, Уваров, Одоевская, Чагина и Седова. Выходит, в составе делегации заметные изменения. Решено оставить обоих ратников, а вот вместо Кости Ипатова и Рады Уфимцевой поставили меня и целительницу Зою Одоевскую. Подозреваю, что Рада отказалась ехать, когда Костю оставили дома, или наоборот. В любом случае, я помещался в заявленную десятку, хоть уже и не радовался этому факту.

— Все в сборе? — Георгий Максимович пробежал глазами по собравшимся студентам, словно ничего не произошло, и он рассчитывал увидеть такой состав. — А где Екатерина Станиславовна?

Словно в ответ на слова Платонова возле академии остановилась машина такси, и оттуда вышла Шилова — наш преподаватель иностранных языков.

— Отлично! Теперь, раз все в сборе, прошу в автобус! Нам нужно успеть на частный рейс до Стокгольма. Не стоит заставлять людей ждать — самолёт поднимут в небо только ради нас. Оттуда сядем на автобус и за час домчим до Уппсалы. Увы, времени на отдых не останется, поэтому мы прибудем сразу с корабля на бал.

— В аэропорт? А почему бы не взять автобус, или на том же поезде поехать? — неуверенно поинтересовался Никита. Неужели у парня страх перед полётами? Ни за что бы не подумал. Как-то ведь он летел из Дудинки в конце первого курса.

— Кирсанов, вы географию учили в гимназии? — насупился Платонов. — Надо бы поинтересоваться у профессора Калитвинцева вашими успехами. Что-то мне подсказывает, что на первом курсе он чересчур завысил вашу оценку по своему предмету, иначе вы бы знали, что до Уппсалы почти нереально добраться по железной дороге. Число пересадок, который нужно сделать, превышает количество извилин в вашей голове, а ехать автобусом слишком долго, потому как придётся проторчать в пути почти сутки, и это без учёта проволочек на границах. На самолёте мы доберёмся до Стокгольма за два часа. Ещё час на то, чтобы добраться из Стокгольма в Уппсалу. Даже с учётом проверки в аэропорту вся дорога займёт не больше шести часов. Вопросы ещё есть?

— Никак нет! — отчеканил Никита, опасаясь навлечь на себя ещё больший гнев наставника в случае очередного проступка.

— Георгий Максимович, есть вопрос, который меня волнует, — признался я, вызвав у Платонова очередной раздосадованный вздох. Пришлось отвести наставника в сторону, чтобы не озвучивать информацию при всех. — Вам не кажется, что нам с Уваровым лучше не появляться в Швеции?

— Кажется? — удивился Платонов. — Что на счёт Иннокентия, я сомневаюсь, а вот на счёт тебя, Чижов, я абсолютно уверен, но меня никто не послушал. Более того, на твоей кандидатуре настояли серьёзные люди, и я просто не смог отказать им. Ты пойми, я только благодарен за помощь, но за тобой водится дурная слава смутьяна. Мне бы не хотелось, чтобы в Швеции случилось что-то, из-за чего нашим дипломатам пришлось бы краснеть.

— Не согласен! В чём моя вина, что нас занесло на Шпицберген? Я в то время вообще был в отключке. И плот, на котором мы катались по Большой Имандре, я никого не просил таранить.

— Может, напомнить тебе о драке в лабиринте, или других нарушениях дисциплины?

— С этим я не спорю, речь о другой ситуации. Вы же помните прошлую экспедицию? Так-то мы нарушили границу Швеции и устроили там погром, ещё и иностранное судно потопили. Конечно, в широких кругах эта информация не проскакивала, но я уверен, что разведки тех стран в курсе, чьих это рук дело.

— Бросьте, Чижов! Шведы не идиоты, чтобы сознаваться в том, что «Октопусы» базировались на их острове и встречались с пограничниками. И те же британцы всё понимают и не станут поднимать скандал из-за потопленного судна, которое нарушило воды нашего государства. И вообще надо бы разобраться что это за судно было. Может, на нём были как раз те люди, которые атаковали нашу военную базу? В общем, Арсений, можете ехать в Уппсалу без опасения нарваться на неприятности.